13 глава
Я проснулась через час или полтора после того, как закрыла глаза, от противного писка телефона. На мой личный номер, который был известен ограниченному количеству людей, пришло сообщение. И я вслепую стала шарить по кровати, не поднимая головы с подушки.
Веселились мы вчера долго – я вырубилась часа в три, не раньше. Часто я засыпала с какой-нибудь красивой девочкой в обнимку, но вчера никого к себе не подпускала, даже Элизабет. Почему? Не знаю. Все казались мне неинтересными. Пресными. Слишком развязными. Я задумчиво смотрела на приватный танец стриптизерши, и мне было все равно, что она почти обнажена, что зазывно улыбается мне, вертя задом, что хочет меня – это было видно невооруженным взглядом.
Мне было скучно. Все надоело. То ли из-за темноволосой чертовки, которая так расстроила меня своим поступком. То ли из-за того, что где-то в этом сером городе жила моя Катя.
Катя – моя любовь . Обычная девушка из необычной семьи. Нежная, светлая, чистая. Но выбрала она не меня, и как бы я ни пыталась сделать ее своей, она не поддавалась. Встречалась с другой. Любила другую. Девушка из группы, которую я продюсировала. Девушка, которую я сделала знаменитой. Девушка, которую считала кем-то вроде своего сестры.
Я привыкла, что всегда и все выбирают не меня. Это был мой любимый комплекс, и мой психотерапевт (в Лос-Анджелесе модно иметь своего психотерапевта) говорил мне, что это все комплекс неполноценности, идущий из детства, который я должна прорабатывать. Я возражала ему. Что прорабатывать, извините?
Я успешная. Я суперзвезда. Я состоялась как личность. У меня есть деньги, есть слава, есть все, о чем другие только мечтают.
«И нет любви», – сказал мне Итэн как-то, тонко улыбаясь. Итэн – это, собственно, и есть мой психотерапевт. Порекомендовал мне его Октавий, у которого, в отличие от меня, реально в голове понос.
Меня действительно никто особенно не любил. Ну, за исключением фанатов, конечно же. И друзей. А вот женщины – мать, первая любовь, моя Катя... Они все выбирали любить кого-то другого.
Ладно, признаю. Если у Октавия в голове был понос, который нужно было вычерпывать ложками, то у меня – темный лес, в котором легко можно было заблудиться. Даже Итэну было со мной сложно, хотя он вел много звездных клиентов.
В общем, заснула я один. И проснулась через час, когда на город наступили сиреневые сумерки. Нашарил этот проклятый телефон, зачем-то приложил к уху, потом поняла, что это не звонок, а новое сообщение, и только тогда разблокировал экран.
Это было сообщение от Лики– катиной девушки. Остатки сна моментально слетели с меня. Почему она мне пишет? Что хочет?
Ничего хорошего Лики не хотела. Она приглашала меня на свадьбу, скотина. Ек свадьбу с моей Катей.
«Дорогая Виолетта! Рады сообщить, что мы приглашаем Вас на нашу свадьбу, которая состоится ** августа. Ждем Вас на нашем первом семейном празднике. Катрина и Лика».
Следом прилетело еще одно сообщение
«Извини, что не прислала приглашение по почте, не знаю адрес».
Она знала, что я не приеду. Знала. Не потому, что буду занята. А потому что Кате не захочу портить праздник. И изгалялась надо мной. Вот тварь, а.
Я беззлобно ухмыльнулась. Чему я удивляюсь? Она такая же, как я, только без чувства юмора и со скорпионами в голове. А такие, как мы, не прощают легко и просто. Я чуть не увела её девушку. Я всячески пыталась сделать это! И она еще много лет будет на меня зла. А может быть, будет зла до конца жизни. Из-за моей игры Катя чуть не пострадала.
«Да пошла ты», – напечатала я в ответ и стер. Нет, ничего не отвечу. Коз-з-за.
Я сидела на кровати и, прищурившись, смотрела в окно. Прямо передо мной сияла большая звезда. Наверное, Полярная.
Заснуть я так и не смогла. И решила, что должна еще раз увидеться с Катей. Пока я в этом городе, мне нужно сделать это. Нужно.
Утром я не улетела вместе со всеми – тупо сбежала. И написала Стиву, что прилечу в Нижний Новгород самостоятельно. Концерт там будет завтра вечером. Я успею. Стив позвонил мне и орал как сумасшедший, но поделать ничего не смог – им пришлось улететь без меня.
«Запомни, – сказал он мне, – если ты, не успеешь, хрен тебе, а не гонорар за тур. Поняла?»
Я поняла – прекрасно поняла. Но знала, что успею. Куда больше проблем доставил звонок Гектора, который был зол, как тысяча горилл, которым не досталось самки. Он столько нецензурных слов сказал, что меня даже на смех пробило – на нервный, разумеется.
– Ты из группы хочешь вылететь, – в конце концов сказал мне Гектор с холодной ненавистью. Наш фронтмен знал, на что давить.
– Нет, что ты, – услужливо ответила я.
– Ты во второй раз срываешь турне, придурок.
– Не спорю – я придурошная, но я не срываю. В первый раз успела, и во второй успею. Серьезно.
– Я тоже серьезно. Твои выходки достали. Из-за тебя рискует вся команда.
– Я просто хочу встретиться с Катей. Последний раз. Перед ее свадьбой, – призналась я. Сообщение Лики все еще стояло перед глазами.
Гектор замолчал. Он был суровым мужиком с ледяным взглядом, и у него внутри словно дух жил, который просыпался на сцене, но любовь – настоящая, разумеется – его трогала. Черт знает, как это работало. Он реально был человеком-скалой, и порою я думала, что он настоящий психопат, не способный на чувства. Но любовь значила для него нечто большее, чем страсть или нежность. Я знала.
– Если ты опоздаешь хотя бы на час, я тебе лично кости переломаю, – пообещал Гектор. – Это был последний раз, когда мы с парнями простили тебя.
– Окей, мамочка, – улыбнулась я. – Твоя доченька тебя не подведет.
– Иди ты.
– И вообще, главное – это уметь прощать, – пафосно изрекла я.
– Главное – это быстро бегать, когда встретишь меня, – с этими словами Гектор кинул трубку, а я вышла из такси, на котором ехал к дому Кати. Вчера я видела издалека район, в котором она жила, и на душе так тоскливо стало. А брюнетка рядом сидела и болтала без умолку – рассказывала Окту о городе.
Сначала она бесила меня, а потом я и сама заслушалась. Отвлеклась от тупых мыслей. Интересно, откуда она так хорошо знает английский – даже акцент не такой заметный, как у остальных соотечественников.
Я снова вспомнила камеру, которую нашли в ее кармане. Маленькая Алина, ну зачем ты так дешево поступила?
Доезжать до дома Кати я не стала – попросила остановиться за квартал и шла, чувствуя за спиной легкую тяжесть рюкзака. Чемодан ждала меня в гостинице, которую я забронировала, но я не собирался ночевать там – так, пересидеть пару часов, чтобы потом поехать в аэропорт и тусоваться в очередном безликом ВИП-зале.
Катю я ждала до самого вечера, сидя на лавке в ее заросшем зеленью дворе. Позвонить я ей не могла, но знала, что она дома. Скучая, я листала инстаграм – подумать только, как весело. У меня миллионы подписчиков, для которых я то ли бог, то ли падший ангел, живущий в роскоши и творящий шедевры.
Прямо сейчас мне заваливают директ очередными сообщениями, которые я никогда не открою, ставят лайки на последнее фото, о котором позаботился кто-то из менеджеров, имеющий доступ к аккаунту, оставляют комментарии быстрее, чем стучится мое сердце.
Но все не так. Я не такая, каким они меня видят. На самом деле я сижу в солнцезащитных очках и кепке в каком-то российском дворике, пью дешевую воду, и дети на площадке передо мной играют в мяч, который однажды в опасной близости пролетел над моей головой.
Я сфотографировала ноги – так, чтобы были видны только кроссовки, и выложила в сторис, подписав, что концерты – просто чокнутые, и я, мать вашу, тоже ненормальная.
Я развлекалась с социальными сетями до заката – медного и тягучего. Именно тогда, когда солнце наполовину зашло за дома, появилась Катя. Она вышла из дома – воздушная, нежная, в светлом свободном платье и с рыжими распущенными волосами, которые теперь спускались до самой талии, и я поспешила к ней.
– Катя! – окликнула ее я, чувствуя, как часто начинает биться сердце. Часто и немного испуганно.
Она оглянулась, и глаза ее округлились. Она не ждала меня.
– Виолетта? – изумленно спросила Катя, и от звуков ее плавного голоса захотелось улыбаться. – Ты что здесь делаешь? Чего ты хочешь?
– Я хочу поговорить, – приблизилась к ней я.
– О чем? Виолетта? О чем ты хочешь поговорить? – спрашивала она, ничего не понимая, а я не отвечала – смотрела на нее и улыбалась. Безумно хотелось заправить отливающие на солнце ярко карамелью волосы ей за ухо. Коснуться тонкой руки. Вдохнуть запах. Но я не могла этого сделать. Просто стояла и смотрела, как дура.
– Виолетта! – повысила Катя голос, и только тогда я пришла в себя.
– Мы так давно не виделись, – все так же глупо улыбаясь, сказала я.
– Не уверена, что видеться сейчас – лучшее решение.
– Прости. Я просто хочу поговорить с тобой. Да, я понимаю, что выгляжу как идиотка. Но мне есть что тебе сказать.
– Что же? – нахмурилась Катя, вцепившись в ручку сумки, что висела на ее плече.
– Я знаю, что ты выходишь замуж, – вздохнул я.
– Откуда? – еще сильнее нахмурилась она и сделала шаг назад, стоило мне попытаться подойти к ней ближе.
– Твоя невеста сказала. Поздравляю.
– Зачем она тебе это сказала? – изумилась она.
– Решил добить, – горько усмехнулась я, любуясь ее лицом. – Но я рада за тебя, Катя. Правда.
– Спасибо. Это все, что ты хотела мне сказать, Виолетта?
– Нет. Нет, конечно! Я хотела просто увидеть тебя еще раз и понять, простила ли ты меня за то, что я сделала, – призналась. Решила не юлить. Я знала, что не украду ее у Кея.
Катя в недоумении убрала волосы с лица назад – жест, от которого дух захватывало. Какой же женственной она стала за это время.
– Ты серьезно? Ты сбежала с гастролей, чтобы понять... это? – недоверчиво спросила она.
– Да. Ты ведь не простила меня? Катя. Мне жаль, что так вышло. Правда, жаль. Я чувствую себя уродкой. Вспоминаю о том, что сделал, и мне не по себе становится. Я не такая ужасная, как ты думаешь.
– Я ничего не думаю. Можно, я уйду? Пожалуйста, давай прекратим это? – вздохнула Катя. – Ради всего того, что между нами было. Хорошо?
Между нами была только дружба. А так прозвучало, словно мы встречались!
– Прости меня, хорошо? Прости. Мне жаль, что я так поступила. Я люблю тебя до сих пор, – отпустив голову, призналась я, чувствуя себя ничтожным.
Да, у меня было все, кроме любви.
Я хотела сказать Кате что-то еще – напоследок, но не получилось. Откуда-то позади меня нарисовалась тонкая девичья фигурка с темными волосами, собранными в задорный хвост.
– Лика, вот ты где! А я тебя обыскалась, малыш! – услышалая знакомый голос, и даже глазом моргнуть не успела, как ко мне в объятия бросилась Алина. И не просто бросилась, а буквально впилась своими губами в мои. Болезненно и вместе с тем горячо.
Все это произошло за одно мгновение.
Меня никто и никогда так бесцеремонно и вместе с тем дерзко не целовал.
Я видел, как ошалело смотрит на меня Катя, но позволяла целовать себя этой наглой девице.
* * *
Я собрала свои немногочисленные вещи быстро – привыкла к этому за последние пять лет, да и вещей у меня было немного. Было ужасно обидно – и не из-за злых слов Марины, и не из-за того, что Вадим не хотел меня больше видеть, а из-за того, как разрушилась моя жизнь. Еще несколько дней назад я была довольна жизнью, несмотря ни на что. У меня была работа, жилье, мечты о Вадиме и о большой любви с ним. Надежда на то, что дальше теперь будет лучше. Вера в себя и в людей. Но после встречи с Китаной-Ликой все пошло наперекосяк.
Всё.
Превратилось.
В пыль.
эУ меня почти не было денег, разбитый телефон перестал работать, нужно было срочно искать комнату – только на что я буду ее снимать? За красивые глаза и улыбку в квартиру меня никто не пустит, а ведь еще и залог потребуют. Жить на улице не очень хотелось – мне хватило ночи, проведенной на улице, когда мачеха выставила меня из их с отцом дома. Я стала свидетельницей драки двух бомжей, а после убегала от какого-то нетрезвого мужика, зовущего меня к себе выпить. Повторять опыт не хотелось.
Наверное, нужно было попросить помощи у отца – связываться с мамой и рассказывать ей обо всем, что произошло, я не могла. Для нее я всегда жила хорошо, без бед и проблем. Для нее я имела хорошее образование и замечательную работу. Для нее я была счастливой, и не имела права разубеждать.
Я даже поехала к отцу. Думала, что займу у него немного денег и сниму комнату, хотя знала, что это ему не очень понравится. Как дочь он меня не очень-то и воспринимал. Для него я была скорее помехой, вечным воспоминанием о том прошлом, которое он не любил. Думаю, он сто раз проклял тот день, когда приехал на отдых в Галаз и познакомился там с моей мамой – молодой и красивой девушкой, которая работала официанткой в кафе. Всего лишь две недели курортного романа, и появилась я.
Приехала я к семье отца совершенно не вовремя – дома у них было много народу. Оказывается, одна из моих сестер, Ася, выходила замуж, и именно в этот день должно было состояться знакомство с родителями жениха. Атмосфера была праздничной и веселой, и я со своим неожиданным визитом совершенно в нее не вписывалась. Мачеха не выгнала меня только потому, что поняла – родственникам жениха это покажется странным.
– Вечно она приходит, когда не нужно, – тихо, но зло выговаривала мачеха отцу, когда мы втроем стояли в прихожей – гости в это время шумно рассаживались за стол в просторной гостиной с эркером.
– А я что сделаю? – развел руками тот. То, что я стояла рядом, их не волновало. Мачеха вздохнула и перевела на меня раздраженный взгляд:
– Мы не скажем, что ты внебрачная дочь. Это некрасиво. Скажем, что двоюродная сестра.
– Если я вам мешаю, то уйду, – спокойно ответила я и посмотрела на отца. – Поговорю с тобой и уйду.
– У нас совершенно нет времени на разговоры с тобой! – прошипела мачеха. Кажется, она хотела сказать мне что-то еще, но из гостиной вышла Ася. Она терпеть меня не могла еще больше, чем мать.
– Вы скоро? Вас гости потеряли, – тихо сказала Ася. Ее глаза – точно такие же, как и у меня, малахитово-зеленые, сверкнули. – Ты уходить не собираешься?
– Я пришла поговорить с отцом, – ответила я все так же спокойно, хотя внутри все кипело.
– Ему некогда, – отрезала Ася. – Ему нужно познакомиться с родителями моего жениха.
– И скоро свадьба? – ухмыльнулась я. Ася была младше меня на три года и уже выходила замуж. Я не завидовала. Я просто не понимала, почему мне не везет с мужчинами.
– Скоро, – отрезала сестра.
– И ты даже меня не пригласила, – еще шире ухмыльнулась я.
– А должна была? – нахмурилась Ася. – Ты мне никто, девочка. И звать тебя никак. Была бы хоть при деньгах, я бы подумала. А так... Оборванка. Приехала со своего Галаза и...
– Ася, перестань, – поморщился отец и взглянул на меня со смущением. – Алина, давай с тобой потом поговорим. Видишь, сегодня никак.
– Хорошо, – улыбнулась я ему. Хотелось добавить «папа», но я не смогла. Какой он мне папа, если подумать?
И я ушла, так и не сказав ему того, что собиралась. Не попросив помощи, которая так была мне нужна.
Я слышала, как мачеха облегченно вздохнула, когда закрывала дверь, и, проигнорировав лифт, пешком стала спускаться с последнего этажа. На сердце было тяжело.
Разумеется, я упала – оступилась и грохнулась со ступени вниз. При этом больно ударила руку, и на ней стал расплываться большой синяк. Оставалось лишь благодарить небо за то, что кости остались целы.
Дома я решила продать ноутбук – это была единственная ценная вещь. Ноут был неплохим и выглядел как новенький, ибо я всегда бережно обращалась с ним. Продавать его было безумно жалко, но что поделать? Мне действительно нужны были деньги. Однако все же в итоге продавать я его не стала – вернее, мне не разрешили этого делать.
Меня выручили подруги. Пять моих прекрасных подруг по интернету. Мы все жили в разных странах и городах: Алиса – из Новосибирска, Даша – из Киева, Божена – из Минска, Айгерим – из Алматы, Ира – из Владивостока. И никогда не виделись, хотя планировали однажды встретиться.
Познакомились мы года три назад в какой-то группе, посвященной турецким сериалам, которые нежно любили, случайно оказались в общей беседе и стали общаться. Та беседа давно уже прекратила свое существование, а мы вшестером крепко сдружились, часто переписывались и иногда звонили друг другу.
Мы были разными – абсолютно разными! – но общались. Кто-то был замужем, у кого-то были дети, а кто-то только заканчивал университет. Разные национальности, религии и благосостояние. Разное мировоззрение. И одинаковая энергетика, как бы странно это ни звучало. В общем, компания наша была разношерстной, но веселой.
Не выдержав, я поделилась с подругами своими несчастьями – так стало немного легче. Сначала девчонки утешали меня, а потом вдруг велели сходить в банкомат и проверить счет на своей карте. Сначала я ничего не поняла, затем стала подозревать неладное, а потом проверила карту и снова чуть не расплакалась. На счету были деньги, которых хватило бы и для аренды комнаты, и на жизнь на некоторое время. Оказывается, эти дурочки решили помочь мне и скинулись, а после перевели мне деньги.
Я не хотела их брать. Серьезно, я хотела вернуть их, потому что мне было стыдно до горящих щек, но они сказали, что не будут со мной общаться, если я так поступлю.
«Это порыв души, не смей отказываться, или мы реально обидимся», – написала мне Айгерим, пока я сидела перед ноутом, по привычке сжав кулаки на коленях. Она была негласным лидером нашей маленькой компании и все время зазывала в гости.
«Но это выглядит так, словно я специально наныла!» – напечатала я в ответ, то и дело сбиваясь, делая ошибки и спешно поправляя их.
«Нет, это твой отказ выглядит так, словно ты не ценишь нашу дружбу и поддержку», – отрезала Айгерим, и остальные горячо поддержали ее. В итоге я клятвенно заверила девчонок, что отдам им эти деньги, как только найду нормальную работу. Я не могла брать их просто так – мне действительно было стыдно, но, если честно, на сердце стало светлее – и не из-за того, что страх остаться на улице пропал. А из-за того, что у меня все-таки оставались люди, которым я могла довериться. Они были далеко, но рядом. В моем сердце.
Я вдруг вспомнила Китану. Ее слова. Ее взгляд. Она ни в чем не нуждалась – жила так, как могут позволить себе жить лишь единицы. И она посмела указывать мне на то, что я неправильно поступаю. Посмела мне сказать, что я жалею себя. Уверена – у неё никогда этого не было. Не было чувства безысходности, когда не знаешь, что делать и как выжить. Не было желания взять и
исчезнуть.
Мне хотелось обвинять её во всех своих несчастиях. И ненависть, что теперь жила в моем сердце, была такой ярой, что лишь воспоминания об этом человеке заставляли меня скрипеть зубами.
Подруги помогли мне не только деньгами – у Иры из Владивостока в городе жила подруга, чья бабушка сдавала комнату. Она прислала мне контакты этой бабули, и вечером я поехала смотреть квартиру, надеясь, что все будет хорошо.
Бабушку звали Глафира Фроловна, и мне представлялось, что это божий одуванчик в платочке и с палочкой. Как же я ошибалась – это была бодрая и довольно злобная старушенция, от которой прямо-таки исходила аура ненависти ко всему живому.
Она была стопроцентной альфой и смогла бы подавить любого одним только взглядом.
Глафира Фроловна осмотрела меня с ног до головы, пробормотала, что на шалаву я не похожа, и пустила в квартиру. Командным тоном велела разуться, надеть тапочки, вымыть руки и только потом разрешила пройти мне в зал – чистый и заставленный добротной массивной мебелью из семидесятых. У окна, правда, высился огромный новенький телевизор с плоским экраном. Видать, телевидение бабуля уважала. Я так и представляла, как она вечерами смотрит «Кривое зеркало» или «Поле чудес». Еще я углядела кондиционер и современную хрустальную люстру с кучей режимов. Видать, Глафире Фроловне помогали родственники.
Пожилая женщина усадила меня в массивное кресло, застеленное цветастым покрывалом, пытливо уставилась мне в лицо, просканировала каждый квадратный миллиметр и спросила командным голосом:
– Зачем комнату снимаешь?
– Жить негде, – честно ответила я.
– А раньше где жила? Чай, не по помойкам шлялась, – сощурилась бабка. Я потупила взгляд – не рассказывать же ей обо всем, что со мной случилось! Мое молчание Глафира Фроловна расценила по-своему.
– Бил, что ли? – прямо спросила она.
– А? – не поняла я, кто там может меня бить. Судьба, что ли?
– Хахаль твой, – заявила старушка. – Вон синячище какой на руке.
Я скосила глаза на собственную руку – на предплечье цвет свежий синяк. Вот блин. Я хотела было возразить, что никто меня не бьет, но мне не позволили этого сделать.
– Енто ж какая ты дура! – громогласно сказала Глафира Фроловна, сделав свои, одной ей известные выводы. – Ей богу, ума нет, раз такого хахаля выбрала. Правильно, что уходишь. Ты ж вон какая худющая – тебе твой хахаль в следующий раз хребет переломит.
– Но я...
– У меня тоже такой по молодости был, – не слушая меня, продолжала бабка. – Красивый, статный, частушки пел – аж сердечко замирало. Партийный был. А как жить стали вместе, так руку поднимать начал.
– Он что, вас бил? – спросила я с удивлением.
– Попытался. Я ему по хозяйству мужскому мешком картошки дала, перестал, – пояснила Глафира Фроловна. – Он к бабам-то потом еще долго не подходил, черт окаянный. – Тут она почему-то захихикала. Наверное, вспомнила, как била по причинному месту своего возлюбленного картошкой. И добавила:
– Мне его потом и к врачу тащить на себе пришлось.
– Что, так сильно его приложили? – изумилась я, едва сдержав смех. Бабка была не промах.
– Голову рассекла, – невозмутимо ответила она.
– И вы расстались, да?
– Убег он, – нехотя отозвалась Глафира Фроловна. – Обходил меня тремя дорогами. Что, комнату-то смотреть будешь али лясы-балясы точить пришла? – неожиданно поменяла она тему для разговора. И я кивнула.
Комнату она сдавала небольшую, с окнами во двор, но уютную, несмотря на советскую мебель и ковер – слава богу, не на стене, а на полу. В ней было все необходимое: кровать, письменный стол, стул, платяной шкаф, комод. И я решила, что первое время перекантуюсь здесь – искать комнату или квартиру дело небыстрое, и что-то лучшее, да еще и по такой невысокой цене, я вряд ли найду.
– Нравится? – спросила меня пожилая хозяйка квартиры.
– Нравится, – кивнула я. – Согласна снимать комнату у вас.
– Тогда паспорт дай, – потребовала она. Пришлось подчиниться. Глафира Фроловна долго изучала его и даже сфотографировала на телефон-раскладушку, которых я ни у кого давным-давно не видела. После чего заявила:
– Значит, так, беру тебя только потому, что внучка за тебя поручилась. Посторонних в жилище свое не пускаю. Мужиков никаких не води – иначе выкину ко всем чертям сразу. Позднее одиннадцати домой не возвращайся. Где гуляла, там и спи – я ложусь рано. Кухней пользоваться можешь, но не дай бог попортишь мне что, я из тебя душу вытрясу.
Сказано это было так, что я поверила – вытрясет.
Мы обговорили детали, дату, когда я смогу заехать с вещами, сумму коммуналки и я, наконец, пошла в прихожую, чувствуя, что жить с этой бабкой под одной крышей – настоящее безумие. С другой стороны, условия не самые плохие, а сумма за комнату небольшая.
– Глафира Фроловна, а почему вы берет так мало? – не удержавшись, спросила я, уже стоя на пороге.
– Больше бы брала, да соседи у нас сатанисты, – поморщилась та.
– Как? – округлились мои глаза.
– А вот так, чтобы их перекочевряжило, – ответила Глафира Фроловна и сплюнула. – Позорят наш дом, окаянные. И всяких к себе таскают в притон свой.
Отлично, где-то в этом подъезде есть притон сатанистов, которые наверняка еще и наркоманы. Но ничего, я как-нибудь это переживу. Я все переживу. Я сильная!
Квартиру Глафиры Фроловны я покинула в несколько приподнятом настроении – самая главная проблема решилась, и я нашла крышу над головой. Завтра утром уеду из старой квартиры, раз Марина так сильно этого хочет.
Все по чуть-чуть наладится.
Я вышла из подъезда с боевым настроем, готовая биться за свое счастье. И сразу же заметила на дороге неподалеку парочку – высокую девушку в кепке и длинноволосую рыжую девушку в светлом свободном платье в стиле бохо.
Я сразу поняла, что они выясняют отношения, но решила, что это совершенно не мое дело. Однако чем ближе я подходила, тем больше понимала – что-то не так. Эта девушка слишком странная... И такое чувство, что я знаю её.
Я поняла, кто она такая, когда до них оставалось метров пять.
Китана.
Лика.
Сволочь, из-за которой разрушилась моя жизнь.
Вот кто это был!
Откуда она только взялась здесь? Что забыла? Боже, Китана не улетела с «Лордами» в другой город. Она стояла перед девушкой в светлом платье и говорила такое, от чего мне хотелось злорадно хохотать в голос.
– ...Я хотела просто увидеть тебя еще раз и понять, простила ли ты меня за то, что я сделал, – сказала она, глядя на рыжую, жалким взглядом. То, что она нравилась е1, было понятно даже идиоту. Она сох по этой девушке. Она обидела ее. И она, наверное, не знала, прощать её или нет.
– Ты серьезно? Ты сбежала с гастролей, чтобы понять... это? – тихо спросила она, и я точно поняла, что это она, Китана. И эта девушка знает, кто она такая.
На ее лице промелькнула растерянность, которая меня порадовала.
– Да. Ты ведь не простила меня? Катя. Мне жаль, что так вышло. Правда, жаль. Я чувствую себя уродкой. Вспоминаю о том, что сделала, и мне не по себе становится. Я не такая ужасная, как ты думаешь.
Такая, такая, Катя! Она именно такая! И, кажется, девушка была согласна со мной. Она попыталась слиться.
– Я ничего не думаю. Можно, я уйду? Пожалуйста, давай прекратим это? Ради всего того, что между нами было. Хорошо?
Я мысленно поаплодировала ей. Так ее, скотину, так! Пусть мучается!
– Прости меня, хорошо? Прости. Мне жаль, что я так поступила. Я люблю тебя до сих пор.
Я чуть не заорала в голос от этих слов. Эта неадекватная была влюблена в эту девушку, но, видимо, сильно обидела ее. И она не собирается ее прощать. Хотя... вдруг простит? Она все-таки не редька с огорода бабы Гали, а известная музыкантка. Вдруг Катя возьмет её и простит?
Шестеренки в моей голове заработали с невероятной скоростью. Сейчас эта Катя простит её, и у них снова будет все хорошо. Тогда Китаночка будет довольна и счастлива, и у неё все будет хорошо... Но это несправедливо после того, что она сделала со мной! Она должна понести заслуженное наказание!
Я решила стать богиней возмездия. И моментально придумала план – нехитрый, но действенный.
– Лика, вот ты где! А я тебя обыскалась, малыш! – закричала я, не узнавая собственный голос. А после безрассудно кинулась в объятия Китаны. Обвила шею руками и впилась губами в её губы. Пусть Катя видит, что у него есть другая. И не прощает ее.
Пусть она тоже страдает!
Я хотела отомстить – всей душой хотела! – но поняла, что не чувствую ног, когда держусь за ее плечи и целую, встав на носочки, как школьница.
Она ответила мне. Приоткрыла рот и завладела инициативой. Клянусь, я обалдела от такого и действительно чуть не упала, но, слава богу, это длилось пару секунд, не дольше. После она вырвалась из моих объятий и ошалело перевела взгляд с моего лица на лицо своей подружки. Она улыбалась. Черт возьми, она улыбалась, а не злилась из-за того, что ее девушку целует какая-то непонятная девица!
Если бы кто-то поцеловал моего парня у меня на глазах, я бы оттаскала нахалку за волосы. А потом воспользовалась бы методом доброй бабушки Глаши – только вместо мешка с картошкой схватила бы палку с земли.
– Любимый, я так по тебе скучаю, – продолжила я игру. Может быть, эта Катя какой-то тормоз? И еще не поняла, что произошло?
– Какая я тебе любимая? – уставилась на меня с яростью Китана. – Ты вообще откуда здесь взялась?! Какого дьявола, а?!
– Ликуш, не кричи на меня так, – покачала я головой. – Ты же сказала подождать в машине, а мне там скучно сидеть... А ты кто? – спросила я у девушки.
– Да так, в общем-то, никто, – вынуждена была ответить она. – А ты?
– Катя, – протянула я ей руку и кивнула на Китану. которая, кажется, вот-вот должна была взорваться. – Девушка Лики. Вернее, невеста. – И я погладила свой живот.
У Кати, которая пожала мне руку в ответ, округлились глаза.
– Она беременна? – спросила она потрясенно. Да, да, наконец-то хоть какая-то реакция!
– Что ты творишь? – злобно зашипела Китана , которой я обломала всю малину. Так сказать, с корнями вырвала.
– А что я творю, Ликуш? – промурлыкала я. – Кстати, ты меня когда в гинекологию отвезешь – УЗИ надо сделать... Надеюсь, у нас будет мальчик, – доверительно сообщила я Кате. – Назову в честь брата. Слушай, а ты её бывшая, что ли? Ликуша часто мне про бывшую говорил, которую тоже Катей звали. Рассказывала, что она ему изменила, и теперь она страдает. Но я её успокоила. Чисто по-женски так.
Я вела себя нагло – у меня даже голос наглый был. И я надеялась, что Катя взбелениться. Однако она почему-то лишь улыбнулась уголками губ.
– Я все понимаю, но это понять не в силах, – раздался позади нас спокойный женский голос. Глубокий и холодный. Я обернулась – к нам неслышно подошла широкоплечая девушка со светлыми волосами и высокомерными серыми глазами. Этакая ледяная принцесс.
– И эта здесь, – улыбнулся Китана. Да так, что у меня от его фальшивой злой улыбки, которая напоминала оскал, мурашки побежали по рукам.
Обстановка мгновенно накалилась. Между этими двумя явно были какие-то недомолвки.
– И эта, – любезно подтвердила блондинка и по-хозяйски обняла Катю. Так обычно девушки обнимают своих девушек – словно давая понять всему миру, что она принадлежит только ей. Видимо, подружка Китаны предпочла ей другого. Понятно, почему она так бесится. Аж в лице своем смазливом переменился. Что ж, не все любят суперзвезд.
– Катя и Лика, значит, да? – спросила ледяная принцесса.
– Да, именно, – подтвердила я зачем-то и положила Китане руку на грудь, словно хотела вырвать ее сердце. А она взяла и резко убрала мою руку. Фу, грубиянка. Впрочем, я прощаю тебя, милая. Тебе неприятно видеть ту, которую ты в любви признавалась, с другой девушкой, понимаю.
Я с трудом удержалась, чтобы не захихикать, а вот Китане было не до смеха. Она грязно выругался на английском.
– Ох, Лика-Лика, – насмешливо покачала головой блондинка, не сводя с нее пристального взгляда. – Я боюсь спросить, что все это значит?
– Боишься – не спрашивай, – огрызнулась Китана.
– Мне кажется, твоя психопатология достигла предела, приятельница. Такое ощущение, что ты возомнила себя мной, – чуть склонив голову на бок, продолжала блондинка все тем же глубоким холодным голосом, в котором появилась опасная вкрадчивость. – И нашла девушку по имени Катя.
– Оставь свои комментарии при себе.
– Прости, не могу. Ты реально хочешь быть мной? Может быть, я должна провести консультацию, каково это – быть такой, как я? – продолжала блондинка. – Что мне нравится, во что одеваюсь, что ем. Что делаю со своей невестой, когда мы наедине? – Она чуть понизила голос. – Возможно, ты об этом мечтаешь, а?
У Китаны было такое бешеное лицо, что мне показалось, что она сейчас ударит блондинку. Та, правда, слабой девушкой не выглядит – явно ответит. И начнется... Многие девушки вообще не умеют конфликты словами решать. Только дай кулаками помахать.
– Тебе рассказать, что мы делаем? – подалась вперед блондинка, закрывая свою девушку спиной. – И как?
– Лика, перестань, пожалуйста, – нахмурилась Катя и обратилась к Китане, почему-то назвав его другим именем:
– Виолетт, не знаю, какие цели ты преследуешь, но больше не приходи. Не нужно, хорошо? И девушку свою не приводи. Наверное, ей неприятно...
– Да-да, – подхватила блондинка. – Лучше отведи ее к гинекологу.
На лице Китаны заходили желваки.
– Она стесняется, – пожаловалась я и снова погладила себя по животу.
– Спать с тобой она не стесняется, а быть матерью – стесняется, – довольно-таки ехидно произнесла ледяная принцесса. – Удивительно. Может быть, подумаешь, хочешь ли ты быть рядом с ней?
– Я люблю ее, – вздохнула я. – Как говорится, любовь зла, полюбишь и Лику-козу. Имя такое дурацкое, не могу. Только не понимаю, почему ты её Виолеттой называешь?
Блондинка и её девушка переглянулись. А Китана захохотала, как ненормальный.
– Пусть она сама тебе это объяснит, – ответила блондинка. – И будь с ней осторожна. Она... особенная. Что ж, нам пора. Только скажу напоследок – госпожа особенная, я тебя предупреждаю. Прямо сейчас я не проломила тебе череп только потому, что рядом с тобой твоя девушка в положении. Но если еще раз увижу тебя около Кати, я сделаю это. И мне плевать, кто ты и из какой группы. Поняла? – голос блондинки стал жестким.
– Да плевать я хотела на тебя, малыш, – отмахнулась Китана, резко перестав смеяться. Теперь на ее лице играла опасная улыбочка. – Ты ведь хотела меня увидеть. Прислала приглашение на вашу свадьбу. А ты не думала, что я приду?
– Лика, ты что, действительно прислал ей приглашение? – потрясенно выдохнула Катя.
– Случайно. Так вышло, детка, – невозмутимо ответив блондинка.
Она закатила глаза, а я поняла, что Катя, бывшая Китаны, и ледяная принцессаженятся. А Китана сходит с ума от ревности.
Меня тотчас окутало злорадство. Так ей, так!
Только вот с именами я запуталась.
– Не играй со мной, Кать. Зло приходит, когда его зовут. Я реально могу прийти, – вновь улыбнулась Китана и посмотрела на Катю. – Я не сказала тебе, Катя, но ты стала еще красивее. Нежнее. В белом платье ты будешь прекрасна.
Она вспыхнула, а блондинка шагнул к ней, и я вдруг поняла, что она безумно зла, и все это время скрывала свою злость. И ей плевать было, что Китана – мировая знаменитость. Видать, они старые знакомые. И у них тут драма на драме и драмой погоняет!
– Я сказала – не приближайся к моей девушке, – тихо произнесла блондинка.
– Иначе что? Ты побьешь меня? Ух, как же страшно, трясусь-трясусь, – ухмыльнулась Китана. – А может быть, устроим баттл? Ты ведь уже решила, что достигла нашего уровня. Было очень некрасиво отказываться поиграть у нас на разогреве, Лика. Ты все такая же высокомерная засранка, как и тогда, на прослушивании, где я тебя нашла.
Они стояли напротив, глядя друг на друга с неожиданной ненавистью. Они готовы были сцепиться прямо сейчас – я чувствовала исходящую от них ярость.
– Перестаньте! Хватит! Пожалуйста! – взмолилась Катя, но ее не услышали.
– Лика, только не при нашем малыше! – патетично воскликнула я. – Он не хочет, чтобы его мамочка дралась.
А вот эта фраза попала в точку. Китана дернулась, как от пощечины. Блондинка, не выдержав, фыркнула и отступила на шаг назад. Момент, в котором они могли кинуться друг на друга, был упущен.
– Да заткнись ты! – с ненавистью выкрикнула Китана. – Какой, к чертям собачьим, малыш! Что ты несешь, идиотка!
– Прикрой-ка пасть, любимая, – оскорбилась я. – Пока я тебе ее не вырвала вместе с кадыком.
– Хватит кричать на нее, Виолетт, – нахмурилась Катя, решительно беря своего блондинку за руку. Нет, её что, реально Виолеттой зовут?..
– Хочу и кричу. Она же моя девушка, – отозвалась Китана. – Моя любимая сладкая кошечка. Солнышко, я врала тебе. На самом деле меня зовут не Ликушей, а Виолеттой, прости.
– Ничего страшного, главное, что ты любишь нас с малышом, – великодушно «простила» его я. – Купи мне клубники, пожалуйста. И соленых огурцов. А то вдруг захотелось. А, еще копченой рыбки.
– Без проблем, милая. Куплю все, что скажешь. – Китана положила мне руку на плечо, а мне показалось, что у меня на плече оказалось бревно.
– Тогда купи мне еще маринованных грибочков, – промурлыкала я, пытаясь сбросить с себя его руку – бесполезно. Мне стало не по себе.
– Что ж, нам пора, – ответила блондинка, руку которой Катя так и не отпустила. – Опаздываем. И я советую тебе действительно провериться у психиатра, Лика. Без подтекстов. Это ненормально. Начни жить своей жизнью, которой ты так любишь хвастаться. Не моей. И перестань портить Кате жизнь. Имей уважение хотя бы к самой себе. То, что ты сейчас делаешь – жалко.
Блондинка так произнесла это – не уничтожающе, а с какой-то жалостью, что Китана побледнела. Этот тон, эти слова действительно унизили её.
– Да, Виолетт, хватит, – тихо добавила Катя. – Это уже не смешно. И не обижай свою девушку. Если она действительно твоя девушка.
– Еще как её, – горячо подтвердила я. – Только почему-то она просила меня надевать парик с длинными рыжими волосами и заставила отзываться на имя Катя. Так-то я Алина.
Лицо Китаны стало еще белее, ярость просто разрывала её, но она молчала.
– Мы поедем. Прощай, Виолетт. Теперь тебе нужно беречь не только себя, – сказала Катя, с сочувствием взглянула на меня, и они с блондинкой ушли. Сели в дорогую тачку, припаркованную неподалеку, и уехали. А мы с Китаной остались. И я поняла, что мне хана.
– Ты охренела, подруга? – мрачно спросила она, провожая их машину взглядом. Ее глаза казались черными, словно самая темная ночь.
– Вроде бы пока нет, – аккуратно ответила я. – Что же, мисс звезда, мне пора. Аривидерчи, гудбай, адьос, чау, оревуар, чус, сайонара... Что там еще есть... Энио! Мир вашему дому!
– Мир, говоришь ?
Китана убрала руку с моего плеча и вдруг схватила за запястье – да так больно, что я вскрикнула.
– Ты следила за мной?! Отвечай! Следила? Какого ты тут делаешь?
– Да нужна ты мне, коза, – с чувством собственного достоинства ответила я. – Случайно увидела нашу невероятную и знаменитеую Китану в каком-то обычном российском дворе. И решила поздороваться. Кстати, отпусти меня. Больно.
– Заткнись. Ты не могла увидеть меня случайно, – с тихой яростью в голосе проговорила Китана. – Такого просто не может быть. Не может!
– Я тоже думала, что не может. Но, видимо, может. Тебя унизила блондинка, а ты кричишь на меня. При чем тут я, милая Лика? Или ты все-таки Виолетта? – Я попыталась выдрать руку из ее пальцев, но не вышло. Уже во второй раз.
– Ты выследила меня.
– Делать мне больше нечего, как выслеживать таких, как ты.
– Ты до сих пор хочешь заработать бабки, – пришел она к каким-то совершенно неожиданным выводам. – Жадная дура.
– Конечно. Как же иначе? Я очень жадная дура. Отпусти меня, я сказала. Отпусти! И молись, чтобы я никому не рассказала, кто такая знаменитая Китана. Обычная русская девушка. То ли Лика, то ли Виолетта. Влюблена в такую же простую рыжую девушку, но она отвергла её, потому что у нее другая. Сенсация получится, да? Сколько мне заплатят за это? Как думаешь?
– Я думаю, у тебя будут проблемы, милая, – с ненавистью улыбнулась Китана. – Только посмей открыть свой рот, я устрою вашему агентству такое, что в долгах будете до конца жизни. Поверь, я умею быть злой.
– Пока что я вижу, что ты умеешь быть тупой. Да отпусти ты меня! – дернулась я снова.
– Зачем ты полезла целоваться? – словно не слышала меня Китана. – Решила опустить перед Катей? Да? Отвечай мне, когда я спрашиваю.
– Как знать, – ухмыльнулась я. – Главное, что ты ответила на поцелуй. Знаешь, что это значит? Ты меня хочешь.
– Нет, родная, – отозвалась Китана и резко притянула меня к себе, так, что я прижалась своей грудью к её, и от этого по телу пошли теплые волны. – Это ты меня хочешь. Не бойся, признай это. Что, может быть, прямо здесь начнем? Какой с тобой быть? Нежной или дикой? А? Сколько тебе заплатить за это? Ну же, озвучь сумму, Алиночка.
– Уродка, – прорычала я, а она обняламеня – вернее буквально сжала в стальных объятиях, и я почувствовала, какой она сильная. Сильная и злая.
Стало немного страшно. И сердце билось как ненормальное.
– Ну же, родная. Давай. Давай, начинай целовать меня снова, – заговорила Китана мне на ухо, обжигая дыханием. – Ну же. Или мне самой начать?
– Отстань от меня, – попыталась высвободиться я, да что там – словно гору сдвинуть попыталась. – Убери свои руки, ненормальная!
Смеясь, как псих, она поцеловала меня в шею и прикусила кожу. Боже, меня едва не разорвало надвое. Одна часть меня ненавидела её в этот момент. А другая... Другая хотела этого – реально хотела.
Близость и тепло его тела будоражили. Запах духов пьянил. Губы манили.
Да что она со мной делает, а?
– Отпусти, пожалуйста, – прошептала я, понимая, что, если она начнет меня целовать, я не смогу сопротивляться. Вот только этот поцелуй будет унижением. Китана поймет, что выиграла. А я всем сердцем не хочу этого.
– Тебе понравится, – прошептала она, запуская пальцы мне в волосы. Это была угроза. «Тебе понравится, и ты будешь просить еще», – вот что она хотела мне сказать.
Я ударила ее по плечу, но как-то неуверенно и вяло. Мне нравилось то, как она обнимала меня. Как играла с моими волосами. Я чувствовала странное болезненное наслаждение и одновременно бесилась из-за своего бессилия.
Она касалась губами моей щеки – до безумия нежно, стараясь обезоружить. Словно слезы с нее собирал. Провела языком по приоткрытым губам, вызывая дрожь в теле. Опалила их тяжелым дыханием.
Ее ладонь двинулась вниз по моей спине, и я поняла, что ее объятия больше не стальные. Ей не нужно было удерживать меня Китана решила, что я и так не убегу.
– Давай уйдем куда-нибудь, – прошептала она мне прямо в губы.
– Отстань от меня! – собрав силу воли в кулак, я все-таки оттолкнула ее. А тут еще и помощь пришла, откуда не ждали.
– Ты чего это до моей жилички домогаешься, окаянная?! Сейчас полицию вызову, извращенка поганая! – заорал кто-то сверху.
Я подняла глаза и увидела Глафиру Фроловну, свесившуюся с балкона. Почему-то в руках ее было мусорное ведро.
Китана от неожиданности отпустил меня, а я, словно поняв, что сейчас будет, отскочила в сторону. И тотчас добрая бабушка высыпала на него содержимое мусорного ведра, при этом чихвостя так громко и нецензурно, что из окон начали выглядывать люди, а все те, кто находился на детской площадке, обернулись на нас.
Я смотрела на Китану, которая просто впала в ступор, и нервно смеялась. На плече у неё, словно погон, болталась шкурка от банана. А вокруг были живописно рассыпаны какие-то бумажки и луковая шелуха. Фроловна не замолкала – она со вкусом рассказывала, куда и как она сунет ему свою клюку.
– Я тебя ненавижу больше, чем когда-либо кого-то ненавидела, – прошипела Китана, с омерзением стряхивая с плеча банановую шкурку. – Ты пожалеешь обо всем, сука.
Вместо ответа я показала ей средний палец.
– Прощай, мировая знаменитость. Не забудь рассказать в своем миллионном аккаунте в инстаграме, что такое быть облитым мусором. Деньги решают не всё. Иногда наши поступки возвращаются нам бумерангом, – сказала я и гордо ушла прочь, расправив плечи и боясь признаться самой себе, что я хотела поцелуя. И не только его.
Я хотела эту чертову звезду, которую больше никогда не встречу.
__________________________________
большая глава вышла, надеюсь вам она понравилась) буду рада звездочкам!