10 глава
Музыка и воспоминания о Сереже заставили мои глаза наполниться слезами, и я смахнула их, пытаясь сосредоточиться на выступлении. Этого, правда, не получилось – срочно пришлось помогать продакшн-менеджеру, ибо произошла какая-то заминка с продажей мерча, и решить эту проблему без переводчика он не мог.
После нужно было помочь с выбором победителей – на каждом выступлении в рамках этого мирового турне объявлялись несколько человек, которых приглашали на закрытые концерты в Нью-Йорке в следующем году, а также оплачивали проживание в одном из отелей. Победители определялись из числа вступивших в официальный фан-клуб группы. Они должны были первыми увидеть репетиции нового концертного шоу – таким образом менеджеры группы хотели совместить приятное и полезное.
Приятно истинным поклонникам, полезно самим музыкантам – им нужно видеть реакцию на свое новое шоу.
Помощь моя, кстати, заключалась не в самом выборе, а в поиске большого лототрона, в который должны были поместить бумажки с именами победителей. Тот куб, который они привезли с собой, разбился. Грегори жаловался, что в «этой вашей России» все бьется, портится и теряется, но он вынужден был признать, что по улицам ему было ходить не страшно. А ведь как запугивали перед турне!
«Еще и визу с трудом оформили», – жаловался он между делом, пока я тащила лототрон, который мне каким-то чудом привезли из местного интернет-магазина.
В итоге я увидела лишь самый конец концерта, когда парни вышли на бис, чтобы исполнить «Архитектора», один из самых первых своих хитов. Red Lords редко выходили на сцену повторно, но в этот раз Гектор решил нарушить правило – аудитория на стадионе была настолько отзывчивой, что даже его ледяное сердце растаяло. Фанаты пели вместе с ним и Китана – многотысячный громовой хор заглушала музыку и создавала нечто особенное. Ту самую химию, которая заставляла взрываться сердца.
В самом конце, когда фанаты допели песню,
Китана, которая была в легкой майки, снизу которой был черный топ, упала на сцену, расставив руки и ноги в стороны.
Кажется, она улыбалась, тяжело дыша и крепко сжимая микрофон. Мне казалось, что она была счастлива.
Гектор кинул в фан-зону несколько своих кожаных браслетов – за обладание ими тотчас началась борьба. По низу сцены пополз дым, освещение резко вырубилось, а когда врубилось вновь, музыкантов на сцене уже не было. Они ушли, оставив после себя клочки дыма и океан эмоций.
Концерт закончился.
Сразу после него музыканты отправились в свои гримерные – видимо, чтобы передохнуть, а после – то ли на интервью, то ли на короткие съемки документального фильма о себе любимых. Вместе с группой разъезжала целая съемочная команда.
Затем «Лорды» должны были отправиться на афтепати в какой-то модный клуб. Обычно по таким мероприятиям вместе с музыкантами передвигался Вадим, но сегодня вместо него был Павел Аркадьевич. Что случилось с дочкой шефа, я не знала, но надеялась, что с ней все будет хорошо.
Когда «Лорды» были то ли на интервью, то ли на съемках, а всюду царила общая суматоха, я увидела интересную картину. К гримерке Октавия, за которой я на всякий случай приглядывала, подкрался Саша и, воровато оглянувшись, но не заметив меня, вошел внутрь, осторожно прикрыв дверь. От увиденного у меня даже сердцебиение участилось. Что он там забыл? А вдруг... вдруг и с ним связалась моя ненаглядная подружка Оля?
Охраны нигде не было – почему, неизвестно. И тогда я сама пошла к гримерной. Тихонько открыла дверь и заглянула внутрь. Саша стоял посредине большой комнаты с черными стенами спиной ко мне.
– Ты что делаешь? – громко спросила я, и коллега вздрогнул.
– Когда относил воду, потерял кольцо, – ответил он хмуро. – Оно мне большим было, все время соскальзывало.
– Выходи, Саша, – нахмурилась я. – Если они увидят тебя в гримерке Октавия, будут проблемы. Большие!
– Но Октавия здесь сейчас нет! – возмутился он.
– Какая разница.
– Большая. Глупость, да, но мне нужно найти кольцо. Это мамино, – вздохнул он, идя к столу с напитками и закусками.
– Саша! – начала я терять терпение.
– Это единственная память!
– С чего ты вообще взял, что потерял его здесь?!
– Я почувствовал, что с пальца что-то соскальзывает, но не сразу понял, признался Саша. – Блин, где же оно...
Я не знала, верить ему или нет. Вдруг он врет мне – полмиллиона долларов это не шутка! Раньше я несколько раз ловила Сашу на мелком вранье. Поэтому доверять я могла только себе. Вдруг он сейчас тут камеру поставит или, наоборот, заберет поставленную ранее.
– Выходи, – решила я. – Сама поищу.
– Но...
– Выходи, Саша. Ты глухой? Или позову охрану, – пригрозила я.
Он все же вышел, окинув меня сердитым взглядом. А я внимательно огляделась по сторонам. Времени у меня было мало. Нет, серьезно, куда делась охрана? Вадим и Павел Аркадьевич ведь должны были сообщить Грегори об охоте за Октавием! Что происходит?
Выдохнув, я стала обследовать каждый сантиметр гримерной, боясь, что в любой момент в нее могут войти.
Не сразу, но я все же нашла ее – беспроводную камеру. Крохотный кружочек, прилепленный к массивной раме картины на черной стене. Я заметила ее случайно и сама сначала не поверила.
Снять ее мне удалось на удивление просто – камера была со слотом для карты памяти. Видимо все, что записывалось в этой комнате, сохранилось на ней. Я ошарашенно смотрела на свою находку. Все-таки Саша соврал мне. Он хотел забрать камеру. Предатель.
Я уже собралась покинуть гримерную, чтобы бежать к Грегори, но под столом вдруг что-то блеснуло. Я залезла под стол и взяла в руки простое серебряное кольцо, которое непонятно как там оказалось. «Саше от мамы», – было выгравировано на обратной стороне. Прочитав это, я перестала вообще понимать что-либо. Значит, Саша мне не соврал? Значит, камера – не его рук дело? Но тогда чье?
Я хотела вылезти из-под стола, но не успела. В гримерную все же кто-то зашел, и я от неожиданности растерялась и затаилась под столом, прижав колени к подбородку. Все внутри сжалось от страха – что будет, если меня обнаружат? Придется платить огромный штраф... Вадим убьет меня, честное слово. Хотя, если я расскажу про камеру, этого можно будет избежать...
Вошедших было двое – мужчина и женщина. Я видела тяжелые ботинки и розовые кроссовки. Кажется, они целовались – звонко и противно. Я слышала его тяжелое дыхание и ее приглушенные полустоны. Было безумно страшно и при этом смешно.
– Моя звезда... Наконец мы одни... – прошептала девушка на английском, и я поняла, что это Октавий с какой-то подружкой, которой, видимо, можно было лицезреть его таинственное лицо.
– Тебе понравится, – услышала я неразборчивый шепот. Кажется, Октавий прижал подружку к стене. На пол полетела женская кофточка. Следом – мужская футболка.
– Я так скучала, – выдохнула девушка. – Ужасно скучала, детка. Иди ко мне, боже, иди ко мне!
Все это стало так интимно, что я зажмурилась – было неловко. Но не от того, что я стала свидетелем этой сцены, а от того, что подумала, что не прочь бы оказаться на месте этой девицы. Но не с Октавием, а с Ликой. То есть... Черт! Я хотела подумать про Вадима, а вспомнилась сумасшедшая девушка , которая пропала...
«Твою мать, – тоскливо подумала я. – Почему я вечно попадаю в неприятности?»
Страстно целуясь, Октавий и его подружка медленно продвигались в сторону стола. То есть по направлению ко мне.
Что делать-то? Надо было выскакивать из-под стола сразу – сейчас мое появление будет ну очень странным. Что я сейчас скажу, когда вылезу из-под стола? «О, не обращайте на меня внимания, я местное привидение»? «Продолжайте наслаждаться друг другом, я совсем-совсем на вас не смотрю»? «Делайте, что делали, я просто тут сплю?»
Послышался грохот, от которого я вздрогнула, – Октавий царским жестом смел все со стола на пол и опустил на него свою подружку. Вот странные! У них диван шикарный под боком из натуральной кожи, а они решили повеселиться на столе! Боже! То есть, они сейчас начнут предаваться страсти прямо над моей головой. Безудержное веселье, скажу я.
В порыве чувств Октавий смахнул бокал, который, видимо, мешал им. Бокал упал на пол и разбился – его небольшой осколок умудрился вонзиться мне в ногу. Ничего страшного, но я вскрикнула от неожиданности. И тотчас зажала рот ладонями. Нет... Нет! Я сдала себя, дура!
Если бы я знала слова молитв, я бы начала молиться, честное слово. Молиться о том, чтобы Октавий и его подружка ничего не услышали. Но они услышали. Оба.
– Что это? – нервно спросила девушка.
Октавий ничего не ответил. Он оставил ее в покое и заглянул под стол.
Наши взгляды встретились.
– Ты, – прошептала она на русском изумленно.
– Ты, – одновременно с ним выдохнула я, не веря своим глазам.
Это был не Октавий. Это была Китана. Без маски, бейсболки и грима.
Нет, вернее, так. Это был моя Лика.
Взлохмаченная, без тоналки, со следами розовой помады на щеке.
Мой взгляд упал на ее руку, которая, свисала с её колена. Знакомый перстень с черепом на среднем пальце. Все окончательно встало на свои места.
Это она. Лика.
Человек, с которым я познакомилась в аэропорту, оказался известным музыкантом. Который отлично знал русский язык. Который целовал меня до умопомрачения – так же, как эту девчонку. Который оставил меня.
Лика – или Китана? – рывком вытащила меня из-под стола как куклу и поставила на ноги. Сама встала напротив, скрестив на груди руки.
Мы смотрели друг на друга, не мигая. Гипнотизируя, прожигая, разрывая взглядом.
Уничтожая.
* * *
Она стояла напротив – та, о которой я думала весь день. И между нами летали молнии. Я кожей чувствовала напряжение. А еще – желание, которое с трудом подавила.
– Я знала, что ты придешь, родная. Знала. – Мне пришлось нарушить затянувшееся молчание первым. Она смотрела на меня, сжимая губы, словно разучившись разговаривать. И взгляд у нее был такой, что вдоль позвоночника мурашки бежали. Она прожигала меня огнем.
До нее, наконец, дошло, кто я. В другой ситуации я бы наслаждалась ее удивлением, но сейчас была зла. Во-первых, мне помешали, и кровь все еще кипела. Во-вторых, эта пришла. Все-таки решила поживиться на Октавии, хотя я надеялся на обратное. Решила, что все будет легко и просто. Щелк, щелк – и полмиллиона долларов в ее кармане.
Нет.
Тебе не повезло. Ты встретила меня. Теперь тебе не уйти.
Я ухмыльнулась.. Мне хотелось проучить ее, и сейчас я это сделаю.
– И почему мы молчим? Нам нечего сказать? – любезно спросил я, разглядывая брюнетку. Мой взгляд остановился на приоткрытых губах, не тронутых помадой.
Маленький лживый ротик.
В который так и хочется впиться поцелуем. Черт.
– Что такое? Что происходит? Кто она? – с недоумением спросила Элизабет, стоя позади меня и прикрываясь руками – футболку я с нее стащил, а под ней у нее традиционно ничего не было. Я выяснила это еще пару месяцев назад, когда она стала одним из наших гримеров. Элизабет была из тех, кто всегда готов сделать приятное. И я сбежала с ней со съемок, потому что больше не могла – хотелось расслабиться.
Признаюсь – целуя ее, я представлял эту маленькую наглую стерву. Хотя обычно представляла другую девушку. Ту, которую любила.
– Помолчи, – раздраженно ответила я на английском, и Элизабет послушно кивнула.
– Ты обманул меня, – прошептала брюнетка, все так же потрясенно глядя на меня снизу вверх. – Ты никакая не Лика. Ты – Китана! Мировая, мать твою, знаменитость! Псих, которая бросалась деньгами из окна!
– Видела? – усмехнулась я. – Думал, ты кинешься в самую гущу толпы. Узнала бы тебя в толпе, кинула побольше. Ты ведь любишь деньги.
На ее щеках появился румянец. Видимо, девочка разозлилась. А что поделать? Это сила правды. Держись, не все могут выдержать ее.
– Я не узнала тебя. А ты... Почему ты не сказала, кто ты такой? – выдохнула девушка. Она никак не могла прийти в себя. – Почему ты притворяласб?! Почему?!
Ее голос становился все громче и звонче. Кайф.
– А я обязана была говорить? – холодно спросила я. – Я всегда маскируюсь, чтобы меня не узнали фанаты или журналисты. Знаешь ли, люблю покой. Зато благодаря своей маскировке я узнала кое-что интересное. О том, что одна миленькая девочка хочет сделать фотографии моего друга. И получить за это большие деньги. Такие большие, что ей не унести их.
Теперь она побледнела. Ее зеленые глаза расширились.
– Я не делала никаких фотографий. Я передумала! – сказала она растерянно.
– О, да, конечно.
– Клянусь!
– Клянусь? – примурщилась я. – Мы что, в средневековье, чтобы верить клятвам?
Она замолчала. Не знала, что сказать. Ей было страшно – грудь тяжело вздымалась, а пятна на щеках стали ярче.
– Я специально поменялась гримерками с Октавием. На всякий случай. И оказалась права, хотя до последнего надеялась, что ты передумала, – жестко сказала я. – Но верить в людей – это все равно, что верить в дьявола. Мы не меняемся. Знаешь, почему нет охраны? Потому что она сейчас с ним. Потому что она предупреждена о том, что за ним охотятся русские любительницы сенсаций. Ты и твоя подружка Оля.
– Откуда ты знаешь ее имя? – прошептала брюнетка.
– Я экстрасенс.
– Отвечай мне! Немедленно!
– Все просто. Сначала услышала твой разговор. Потом заглянула в телефон, когда ты уснула в самолете. Не зря же я поила тебя вином, – отозвалась я легкомысленно. – И не зря вообще связалась с тобой. Думаешь, я просто так села рядом с тобой? Болтала, очаровывала, отдала свою еду? Вовсе нет, родная. Мне нужна была информация. Я не из тех, кто кидает своих друзей. Жаль, из-за турбулентности не удалось утащить тебя в туалет. Спорим, ты бы мне отдалась? Ты хотела меня.
– Заткнись! – с яростью в голосе велела мне она. – Заткни свой поганый рот, дура!
– Будешь отрицать это? – зло рассмеялась я.
– Пошла ты!
– Куда? Я уже везде была. Кстати, хватит смотреть на мой пресс. Лучше потрогай, если так интересно. Или тебе интересно что-то другое? Что ты хочешь потрогать?
Она выругалась так, как не подобает ругаться
хорошенькой девушке, и сжала кулачки. Я почти умилилась. Ну только посмотрите, какая праведная злость у нас на личике! Щеки пылают так, что хочется почувствовать их жар губами. А во взгляде столько ненависти, что я ощущаю ее кожей.
Она однозначно заводила меня. Если бы не ее любовь к легким деньгам, я бы забрала ее с собой в турне. Но она хотела подставить моего друга. Этого я не прощу.
– А может быть, снова будешь отрицать тот факт, что пришла сюда, чтобы подзаработать на моем друге? – спросила я, подавляя в себе внезапное желание дотронуться до ее выбившейся пряди и заправить за ухо. Аккуратное, с тремя проколами и самыми простыми серьгами-гвоздиками.
– Я ничего не делала! Боже, это недоразумение! – выпалила девушка, сверкая глазами. – Я пришла сюда, потому что искала кольцо своего коллеги! Я уйду. Просто уйду. Продолжай, пожалуйста, дальше. Можешь делать со своей девушкой все, что угодно – на каждом столе. И не бойся, я никому не расскажу о том, кто такая Китана из «Лордов»!
Она хотела уйти. Обогнуть меня и сбежать. Наивная!
Я не дала ей этого сделать – загородил путь, раскинув в стороны руки.
– Куда пошла?
Брюнетка вновь попыталась ускользнуть от меня, но я схватила ее за руку. Крепко.
– Отпусти! – закричала она, пытаясь вырваться. Не получилось.
– И не подумаю, – спокойно ответила я.
– Да что происходит? – не выдержала, наконец, молчащая Элизабет. К этому времени она успела натянуть футболку.
– Позови охрану, – на английском велела я ей.
– Что произошло, милая?
– Я сказала – позови гребаную охрану. Быстро! – Мой голос был таким злым, что спорить со мной она не стала и задавать тупые вопросы – тоже.
Мы остались наедине. Я и моя стерва. Я все так же крепко держала ее за руку, хотя она перестала вырываться. Как же она смотрела на меня! Словно испепелить хотела. Да и мой взгляд нельзя было назвать добрым.
– Не нужно охрану. Пожалуйста. Я ничего не делала, – неожиданно тихо сказала она, понимая, что сейчас будет. – Я искала кольцо. Вот оно, вот! Смотри!
– Знаешь, я не верю тебе, – спокойно ответил я. – В самолете ты была готова на все, чтобы заработать, милая. А такие, как ты, не меняются.
– Как мне доказать свою правоту? Хочешь, проверь телефон! Там нет никаких фото! Все чисто.
– Конечно, чисто. Ты наверняка постаралась, когда сидела под столом. Могла перекинуть снимки своей подружке и удалить их у себя. Я тебе не верю, ясно? Ты разочаровала меня, Катя.
Я осеклась.
Черт, черт, черт!
Я назвал ее Катей.
– Ты даже не запомнила, как меня зовут, – усмехнулась с непонятной горечью она.
– Вокруг меня слишком много людей, это нормально, – пожал я плечами. – Что за выражение лица, милая? Неужели ты уже напридумывала себе всякого? После нашего, признаюсь, весьма утомительного перелета? Может быть, ты из тех, кто влюбляются, как кошки? За несколько минут? А?
Она молчала. Смотрела на меня с отвращением, которое выводило меня из себя, и молчала. А я держала ее за руку – за тонкое предплечье, чувствуя, как бьется ее частый пульс под моими пальцами, и продолжал:
– Слушай, если я нравлюсь тебе, может быть, ты попробуешь искупить вину? Ты помешала мне и Элизабет. Если займешь ее место и сделаешь мне приятно, то я скажу охране...
Вместо ответа она залепила мне пощечину. Да такую, что щеку словно железом обожгло.
– Прелестно, – рассмеялась я, но ее не отпустил. – У тебя был шанс. Может быть, поду...
Она ударила меня во второй раз – по той же щеке. Сильно и больно. Теперь щеки пылали не только у нее – у меня тоже. По крайней мере, одна – точно.
– Я умею быть нежной, – улыбнулась я широко, провоцируя ее на третью пощечину.
Я плевать хотела на боль – хотелось узнать придел ее смелости. Или наглости.
Она снова занесла руку, но на этот раз ей не позволили меня ударить – в гримерку ворвалась охрана, а вместе с ней Стив, Грегори и трое незнакомых мужиков – судя по всему, местных: сухощавый, чисто выбритый сухопарый брюнет, парнишка лет двадцати и качок с татуировками. Качок моментально оценил ситуацию и резво бросился к охраннику, который схватил брюнетку, извивающуюся в его руках, словно дикая кошка. Я видела, как ее телефон упал на пол и, кажется, разбился.
– Отпусти ее! – потребовал качок на плохом английском. – Отпусти ее, или я тебе сейчас прошибу голову!
– Отпусти, – раздраженно махнула я, поднимая с пола бутылку с водой. Открыв ее, я села на стол, опираясь рукой об его прохладную гладь. Девушку отпустили. Качок тотчас закрыл ее собой.
– Что происходит?! – потрясенно спросил Стив, ничего не понимая. – Что за дерьмо? За что она тебя ударила?
– Эта милая мисс пришла сюда, чтобы сфотографировать Октавия, – пожав плечами, сообщил я. – Она либо сделала фотки, либо пришла за скрытой камерой, которую могла установить заранее. А может быть, еще и вещичек прихватила. Они неплохо стоят на фанатских аукционах.
– Я ничего не брала! – выкрикнула Алина. – Я ничего не крала! Я просто зашла сюда, потому что Саша потерял кольцо, когда приносил воду! Вадим, спроси у Саши, – умоляюще заглянула она в глаза качка. Вадим, значит. Интересно, почему он так на нее смотрит? Между ними что-то есть? Или она просто нравится ему?
Я потерла подбородок.
– С чего вы вообще взяли, что Алина делала снимки? – спросил брюнет, поправив очки на переносице. – Она – сотрудник нашего агентства. Произошло какое-то недоразумение.
– Нет, – ответила я. – Ваш сотрудник получила предложение тайно снять лицо Октавия и заработать на этом. Полмиллиона, да? – посмотрел я на Алину, которая так и стояла за спиной Вадима, опустив глаза в пол. Услышав мои слова, она посмотрела на меня с дикой ненавистью. Такой, что мне стало не по себе.
– Ничего не понимаю, – нахмурился качок.
– Сейчас все объясню, – встрял Стив, который пришел в себя. Он вообще быстро приспосабливается к любой ситуации. За пару минут он своим обычным холодным тоном донес до присутствующих всю информацию, полученную от меня. И добавил: – Имейте в виду – штраф, который ваше дрянное агентство заплатит, будет огромным. Никто не имел права заходить в гримерные комнаты музыкантов. И уж тем более бить их, – кисло посмотрел он на рыжую.
– Алина, – мягко сказал Вадим. – Это правда?
– Да, – медленно ответила она, но тотчас вскинула голову. – Оля действительно звонила мне! Но я отказалась! Честное слово! Ты же все знаешь! Павел Аркадьевич ведь все тебе рассказал?
– Что рассказал? – растерялся Вадим. Она ошарашенно повернулась к сухопарому. В ее голосе было отчаяние:
– Павел Аркадьевич, я же рассказывала вам обо всем этом! Сегодня! До приезда на стадион! Что за Октавием идет охота!
– Что ты несешь? – рассерженно произнес тот. – Ты в своем уме?
– Вы при мне позвонили Вадиму! – закричала девушка.
– Алина, ты пьешь или принимаешь чего? – фыркнул тот. – Ты мне ничего не говорила. Взяла какие-то свои вещи и убежала.
– Вадим, я говорю правду, – почти взмолилась она. На ее глазах появились слезы, плечи дернулись, словно от неслышного всхлипа, и мне вдруг стало ее жаль.
– Какую правду? – дернулся сухопарый. – Дружище, с ней что-то не так! Я всегда тебе говорил, что от этой девицы одни проблемы!
Качок молчал.
– Саша, я искала твое кольцо! – выкрикнула она, отыскав глазами высокого парнишку. – Подтверди это, пожалуйста!
Тот замотал головой, и она, увидев это, покачнулась вдруг, но устояла на ногах.
– Вадим, пожалуйста, поверь мне. Я не понимаю, что происходит, но я не сделала ничего плохого, – тихо, но уверенно сказала Алина. Так говорят невиновные – таким тоном и с таким лицом.
На мгновение повисла тишина.
Я видел, как девушка украдкой вытерла слезу со щеки. Она пыталась держаться. Видать, была не из тех девчонок, которые показывают свои слезы другим. А может, и правда, она ничего не делала?
Мне вдруг захотелось подойти к ней и обнять.
Иррациональное желание. Абсолютно бестолковое.
Эй, родная, перестань плакать. Я боюсь, когда женщины плачут. Теряюсь, как идиотка. Плачущие женщины могут вить из меня веревки!
– Я ей верю, – твердо сказал Вадим и взглянул на меня как на соперника. Обалдел, приятель? Какой я тебе соперник?
– А я – нет. Обыщите ее, – жестко ответил Стив, которому охранник только что что-то сказал.
– Если охрана ничего не найдет, мы отпустим ее, – добавила я. – Могу даже извиниться.
– Это нарушение прав человека! – рассерженно ответил Вадим.
– Мне вызвать полицию? – спросил Стив. – Это просто обыск. Чтобы быть уверенным в том, что ваша сотрудница действительно невиновна.
– Пусть это сделает женщина, – чуть подумав, заявил Вадим. – Не позволю ее лапать мужикам. И если вы ничего не найдете – а вы не найдете! – я заставлю вас платить штраф. И извиняться – тоже.
– Вадим, она хитрая! Манипулирует тобой! – стал увещевать его сухопарый, но в ответ получил только одно слово: «Заткнись».
Вздохнув, Стив подозвал Элизабет, которая стояла в сторонке и молча следила за происходящим.
– Обыщи ее, – велел он раздраженно.
– Я?
– Ты-ты. Быстрее. У меня нет времени на весь этот балаган.
Элизабет подошла к Алине, а та попятилась, широко распахнутыми глазами на нее глядя.
Всего лишь маленький шаг назад, но я все для себя поняла. И разочарованно вздохнула.
Я не удивился, когда из кармана джинсов Алины Элизабет вытащила миниатюрную камеру, которую тотчас забрал один из охранников, чтобы проверить. На качка смотреть было больно – таким болезненным стало выражение его лица. Упс, кажется, у кого-то разорвались шаблоны.
– Я все объясню, Вадим! – задыхаясь от эмоций, сказала Алина.– Я пришла, чтобы найти кольцо и увидела камеру! Сняла ее, но в этот момент в гримерку вошли! И я спряталась... спряталась под столом и...
– Хватит, – оборвал ее качок. – Хватит лгать.
– Вот именно! – поддержал его брюнет.
– Господи, но это правда! – воскликнула Алина. Теперь она была белая, как мел. – Смотрите, это Сашино кольцо! – в ее пальцах что-то блеснуло.
– Я его потерял, – дрожащим голосом сказал Саша и почему-то глянул на сухопарого. – Но... но не просил ее искать его.
– Наверное, Алина у тебя его позаимствовала, – заявил сухопарый. – Как мы видим, девушка она с невысокими моральными качествами.
– Вадим, я ни в чем не виновата. Я не знаю, почему они лгут. Вадим... – Девушка умоляюще заглянула в его лицо. – А я тебе верил, – припечатал ее всего лишь несколькими словами Вадим. – С этого момента ты больше не работаешь в агентстве. Уходи. Уходи прямо сейчас.
– Но...
– Я сказал – уходи! – рявкнул качок. – И никогда больше не появляйся в моей жизни! Видеть тебя не желаю! Никогда!
– Куда это мисс собралась уходить? – хищно осклабился Стив, которому охранник только что сказал, что камера не самая крутая – она не передает изображение по вай-фаю, а записывает все на карту памяти. – Мисс нарушила договор. Будет платить штраф. – Я сам выплачу штраф! – агрессивно ответил ему Вадим. – Наш прокол, что мы нашли некомпетентного сотрудника. Если я сказал ей уходить – пусть уходит. Мой сотрудник. Мое решение. Ясно?
– Обойдемся без штрафов, – махнул я рукой. – Я хочу извинений. Обычных человеческих извинений от темноволосой мисс.
– Извинений? – удивленно спросил Стив. Деньги он любил больше слов.
– Да. Пусть извиниться. Мне не нужны деньги – мне нужна искренность, – довольно-таки неприятным тоном ответила я, не сводя глаз с девцшки.
Алина снова сжала кулачки, зажмурилась, но спустя пару секунд словно в себя пришла.
– Простите меня за то, чего я не делала, – сказала она неожиданно громко и твердо. Теперь в ее глазах не было слез. Только невыплаканная боль – впрочем, скорее всего, наигранная. – Если вам удобнее свалить на меня чужой проступок, пусть будет так. Мне не привыкать. Я часто остаюсь виноватой в том, чего не делала. И сейчас тоже побуду козлом отпущения. Ведь так будет легче для всех, верно? Ах, да, за пощечины извиняться не стану. Заслужил.
Развернувшись, она пошла к двери, но, перед тем, как уйти, развернулась, и тихо сказала на русском, обращаясь ко мне:
– Меня зовут Алина. Запомни.
«И запомни, я убью тебя», – говорили ее зеленые глаза.
Я лишь улыбнулась, провожая взглядом ее хрупкую фигурку. Зачем запоминать то, что и так отлично знаешь?
Алина. Я с самого начала запомнил ее имя. Не забывал его.
И я хотела эту девчонку ровно с той минуты, как дотронулась до коричневых волос.
Прощай, Алина. Жаль, что ты... такая.
Я действительно надеялась на твою честность.
Должно быть, слишком много думала о Кате – она бы никогда так не поступила. Она – квинтэссенция чистого света. Света, которого мне так не хватает в себе.
__________________________________
всем привет, буду рада звездочкам:)