Утопия

В голове вертелось только одно — он снова меня взял силой.

Лицо ужасно болело, запястья покраснели от грубой хватки Тэодора, ноги дрожали и на сиденье рядом лежит использованный презерватив и шорты Чонгука. Его вещи лежат где-то на переднем сиденье, а нижнее белье где-то в ногах. Даже страшно его поднимать, ведь оно вряд ли окажется чистым.

Внутри салона машины пахнет ароматизатором и, кажется, сексом. Эта духота раздражает и заставляет почувствовать себя полнейшим дерьмом, ведь Тэодор взял Чонгука в машине под окнами квартиры Чимина.

Он заставил его сесть сверху, схватив за подбородок, повернул голову к окну и сказал: «Смотри». И Чонгук смотрел, потому что не мог иначе.

Он смотрел на окна любимого человека, чувствовал внутри себя половой орган другого мужчины и осознал, что погряз во лжи. В ту же секунду он решил для себя, что признается во всем Чимину и будет просить о прощении, но, если, он захочет расстаться, то Чон примет это, как должное, и даже возражать не станет. Он просто не имел права на возмущение. Не заслужил.

Сейчас Чонгук не чувствует себя живым. Он дышит медленно, стараясь сдерживать слезы. Поджимает ноги ближе к груди, чтобы хоть как-то обезопасить себя, хотя точно знает — если Тэодору захочется, его ничто не остановит.

Чонгук косится в сторону окна, видит спину Кима, стоящего на улице, спрятав руки в карманы брюк, и удивляется, что этот человек полностью спокоен. Его не волнует, что буквально пять минут назад он ударил Чонгука по лицу кулаком, после об дверь, и сказал умолять о сексе с ним. И Чонгук умолял, но Тэодору это уже не нужно было. Он уже кончил и, слава богу, на нем был презерватив.

Чонгук не знает, что ему делать: потянуться к брюкам или надеть шорты. Он прилип к сиденью и боялся пошевелиться, а через минуту, как только он потерял бдительность, дверь открылась и, откинув шорты к Чонгуку, в машину сел Тэодор.

— Отдохнул? — закрыв дверь, спросил Ким.

— Пожалуйста, — хрипло, почти шепотом проговорил Чонгук.

— Что? Думаешь, я милосерден и сжалюсь над тобой?

Чонгук обхватил ноги и подвинул их еще ближе.

— Я не понимаю, за что мне все это? Просто объясни.

Тэодор убрал прилипшие волосы со лба рукой и повернул голову, ведя взглядом от пальцев ног Чонгука к его лицу.

— Когда-нибудь я все расскажу, но к тому времени я хочу, чтобы ты ненавидел меня. Настолько сильно, как только сможешь. Чтобы хотел убить меня.

Чонгук уже хочет это сделать, но понимает, что это неправильно. Так нельзя.

— Ты сделал это, потому что я был с Чимином? — спросил Чон. — Я расстанусь с ним. Ты дал неделю.

— Чонгук, я сделал это, потому что захотел, и перестань задавать вопросы. Все, поехали домой.

Тэодор открыл дверь и почти вылез из машины, но, вдруг, Чонгук сказал:

— Я хочу к себе домой.

— Не хочешь. У тебя дома нет никого. Отец пьет рядом с домом в забегаловке, а брат на работе.

— Откуда… откуда ты знаешь?

— Думаешь, что за тобой никто не следит? — Ким наклонился и, глядя в глаза Чонгука, добавил: — Ты принадлежишь мне, мышонок.

Чонгук покрылся тонкой коркой льда, а после они уехали домой к Тэодору.

***

Даже попадание воды на кожу рук и лица вызывало боль. Глядя на свои ноги, стоя в душевой на плитке белого цвета, Чонгук мечтал простоять здесь как можно дольше. Желательно до того момента, пока Тэодор не умрет.

Он слышал, как где-то в подсознании голос твердил ему, что нужно дать отпор. Пойти в полицию, сказать хоть кому-нибудь, что он подвергся насилию, и попросить о помощи. Сказать брату. Но мог ли Чонгук так поступить?

Он боялся осуждений. Что он ответит, когда спросят: «Как вы подверглись насилию?». Он не может сказать правду. Никогда не сможет и слишком стыдно. Да и такой человек, как Тэодор точно выберется сухим из воды. С его деньгами это не проблема. Чонгук точно останется в проигрыше.

От отчаяния Чонгук вздохнул и, опираясь рукой о стену, терпя боль, закрыл глаза. Вода стекала по его спине вниз. Он чувствовал каждую каплю на своем измученном теле и вдруг почувствовал кое-что еще — руки на бедрах.

Первую секунду он думал, что ему кажется и он уже обезумел Тэодром, но открыв глаза, он действительно увидел те самые длинные, музыкальные пальцы на себе.

Вздрогнув, он распахнул глаза и поджал плечи. Боялся повернуться. Боялся даже дышать.

— Мышонок, — протянул Ким, — Не бойся.

Не бояться? Такую глупость он никогда не слышал. Как он может не бояться человека, который жесток? У Чонгука все застыло внутри и даже горячая вода показалась холодной.

Он стоял, все также опираясь одной рукой о стену, а другую держал вдоль туловища. Опустив голову, он видел, что руки Тэодора поднимались выше и уже достигли талии. Он сжал бока Чонгука, оставляя красные отметины, и над ухом послышался тихий стон, полный возбуждения. После тело Тэодора прижалось к Чонгуку. Оно казалось упругим, ведь Чон не видел Кима без одежды, только частично, и Чонгук сдерживает себя, дабы не развернуться. Этого делать никак нельзя, иначе Теодор подумает, что он вызвал у него интерес, но это ложь. Полнейшая.

Ким опустил голову к шее Чонгука и покрыл ее поцелуями. Мелкими и краткими, а после отпустил правый бок и провел рукой по позвоночнику: от головы к пояснице, где остановился и убрал руку.

Между ними молчание и только шум воды все портит. Из-за него Чонгук не слышит Тэодора и не знает, что тот может сделать. Вдруг он возьмет бритву и проведет Чону по горлу. Вдруг он надет на голову пакет, вдруг он резко ударит его головой об стену.

Так много «вдруг», что Чонгук не выдерживает и разворачивается. Резко и, наверное, неожиданно для Тэодора, потому что он мгновенно делает шаг назад, убрав руки от Чона.

— Зачем ты пришел? — спросил Чонгук, глядя в глаза мужчины. Они мутные. Видимо, Тэодор выпил, прежде чем прийти сюда.

— Это мой дом.

— Хорошо. — Чонгук кивнул и схватил ручку душевой, желая выйти.

— Останься. — выдал умоляюще Ким, но Чонгук даже не думал об этом. Он отодвинул дверцу в сторону, как вдруг Тэодор схватил Чона за руку, вернул на место и закрыл дверь.

— Не провоцируй меня.

— Не трогай меня. — ответил Чонгук.

— Я не трогаю.

— А я не провоцирую. Я просто хотел выйти. Я помылся.

— Ты не мылся, я видел. Ты просто стоял под водой.

Чонгук опешил.

— Ты… ты был здесь? Когда ты пришел? — возмущенно спрашивал Чонгук, сведя брови над переносицей.

— Через пару минут после того, как ты зашел в душевую кабину. — ответил спокойно Ким.

— Так ты еще и маньяк. Замечательно.

Чонгук вскинул бровью, возмущаясь про себя.

— Чонгук, — позвал Ким, но тут его перебил сам Чонгук, сжав крепко кулаки.

— Если тебе нужна кукла для секса, то я ей стану. Я вытерплю эти три месяца и навсегда забуду тебя, но прошу только об одном — не нарушай мои границы. Дай мне, черт возьми, хотя бы душ принять спокойно!

— Принимай.

— Уже принял, спасибо. Я могу выйти?

Злость внутри Чонгука выливалась за края. Если бы внутри каждого человека был кувшин для этой самой злости, то сегодня он бы треснул. Либо все вылилось бы за края.

Тэодор напротив него молчал, но и выйти не позволил. Он четко дал понять своим взглядом, что если Чон притронется к двери — ему не повезет. Впрочем, что еще может произойти? Если только он не убьет его.

Чонгук стоял и также молчал. Вода из душа все также струилась и попадала ему на плечи и спину, согревая. Он смотрел на Тэодора и разглядел его тело при свете. Красивое — все, что можно сказать о нем, но это только оболочка, а внутри все гнилое. Чонгук тут же отвел взгляд. Смотреть тошно, особенно после всего, что он сделал. Красота обманчива.

— Тэодор Ким! — вдруг раздался крик за дверью и Тэодор резко обернулся, хватая Чонгука за руку, заводя его за спину.

— Черт возьми… — протянул Ким несколько тревожно и как-будто опасаясь чего-то.

— Кто это? — Чонгук спросил тихо, дернув руку. — И отпусти меня.

Ким задышал часто, повернул голову и посмотрел на Чонгука большими глазами. Чон уже видел такой взгляд, он знаком ему — так он смотрел на него, когда они встретили его отца. И сделал он то же самое — завел за спину Чонгука, поэтому, вспомнив об этом, Чон решил, что это приехал его отец.

— Председатель Ким? — спросил Чонгук.

— Нет, мой брат.

По ту сторону двери послышался повторный крик и Тэодор выключил воду.

— Сиди здесь. Не выходи, пока я тебя не заберу. Молчи, понял?

— Почему я должен тут сидеть?

— Потому что мой брат хуже отца. — тихо ответил Тэодор и вдруг погладил Чонгука по щеке с нежностью.

Ким открыл дверь и вышел из душевой. Взял халат, который висел на вешалке на стенке, и крикнув, что сейчас придет, посмотрел на Чонгука. Он выглядывал из-за двери, смотря большими оленьими глазами.

— Я выключу свет и закрою дверь. Сиди, ради бога, тихо. — прошептал Ким и подошел к двери. Он открыл ее, вышел и Чонгука окутала темнота. Но хорошо, что когда он пошел в душ, то забрал с собой телефон. Поставив его на беззвучный, он уменьшил яркость, надел второй халат и сел на пол возле душевой.

Прислушиваясь к голосам, Чонгук ничего не услышал.

2

Тэодор молится богу, чтобы Джун не услышал Чонгука.

Он пришел в гостиную, где увидел брата, сидящим на диване с телефоном в руках. Закинув ногу на ногу, он, со своей аристократичностью, казался властным. Впрочем, оно так и было — Джун был не таким, как Тэодор. Джун с самого детства был полон гордости, а Тэодор приобрел ее от отца, потому что только так можно было выжить в этой проклятой семье и рядом с теми, кто ее окружает.

Глубоко вдохнув, Тэодор сделал несколько шагов к брату и вдруг остановился. Что-то внутри заставило его сдать заднюю, а Джун, видимо, почувствовал, что Тэодор не собирается подходить ближе, вдруг повернул голову.

— Быстрее, у меня времени мало. — грубый, низкий голос пугал, но заставил подчиниться. Тэодор подошел к дивану, остановился и Джун встал. Убрал телефон в карман черных классических брюк, шагнул ближе и замахнулся, ударив Тэодора по лицу.

— Значит так, сука, это мое первое и последние предупреждение, — начал Джун, наблюдая, как Тэодор вытирает кровь с разбитой губы, — Хочешь или нет, но ты будешь работать с Чаном. Отец недоволен тобой и если ты не хочешь жить на помойке, то будь любезен выполнять обязанности генерального директора.

— Хен, я не могу с ним работать. — ответил Тэодор, разведя руки в стороны. — Да, мы подписали контракт, но я не могу. Правда, не могу.

Джун замахнулся и ударил еще раз.

— Оставь это нытье своим шлюхам, которые дерут тебя.

Тэодор прижал ладонь к лицу и застыл, глядя на брата, не веря услышанному.

— Хен…

— Что, думаешь о твоих походах в Сладкую Ночь никому не известно? С кем ты был там в последний раз? Молоденький парень какой-то. Не боишься, что он узнает?

— Джун, — испуганно позвал Тэодор брата по имени, — Ты сейчас говоришь об отце или…

— Так значит он до сих пор тебя трахает? — смеясь, спросил мужчина, сунув руки в карманы брюк.

— Нет! Джун, нет!

— Не повышай голос на меня. — совершенно спокойно ответил Джун и Тэодору мгновенно стало не по себе от такого тона брата.

— Твоя задача работать с ним, Тэо. Хочешь ты этого или нет. – добавил Джун, после развернулся и последовал в коридор.

Тэодор наблюдал за братом, но провожать не пошел. Смотрел, как он скрылся за углом, после услышал, как открывается дверь и как она захлопнулась, а после Тэодора настигла истерика, которую он так боялся. Она случалась лишь один раз, но он запомнил эти ощущения, чувства, которые испытывал при этом, и понимал только одно — он теряет здравый рассудок.

Его окутал страх и боль. Воспоминание о прошлом, то, что он отчаянно так пытается забыть, но не может, мучает его. Каждый день страх, что что-то произойдет, тянет его на дно вечного безумства. Каждая мысль о прошлом — сводит с ума.

Он пытался избавиться от этого, но всякий раз, когда, вроде бы, получалось, дьявол, причинивший боль, появлялся перед ним. Правда каждый раз у этого дьявола разные лица и сегодня он пришел с лицом брата.

Задыхаясь, Тэодор упал на пол и поджал ноги. Грудь сковали цепи и воздуха не хватало. Он хватал его губами, пытался насытить им легкие, но не получалось. Все вокруг расплылось, превратилось в черное пятно. Свет в гостиной был приглушен — горел только светильник и поэтому он не сразу понял, что кто-то с теплыми руками поднял его и посадил. Чьи-то руки держали его, не давали снова лечь на пол, но затуманенный взгляд не позволил увидеть лицо человека и Тэодор молился, чтобы им не был Джун или другой дьявол в человеческом обличии.

— Эй! Приди в себя.

Голос звучал так знакомо, но Ким не мог понять, кому он принадлежит. Он, казалось, смотрит прямо на человека, но перед глазами совсем другое лицо — чужое.

Он толкнул его, встал и схватил телефон со столика. Набрал номер, чтобы сказать, что еще нельзя выходить, но вдруг услышал ответ и через трубку телефона и сбоку.

Тэодор резко обернулся, прищурив взгляд, пытался разглядеть человека.

— Я сказал сидеть в ванной! — выкрикнул Ким, указав в коридор.

— Ты кричал. Тэо, что с тобой?

И тут Тэодор осознал, что перед ним Чонгук, который должен сидеть в ванной.

— Он видел тебя? — спросил Ким, но Чонгук молчал, поджав губы. — Видел, да?

— Нет.

— Не лги! Если он видел, ты будешь в опасности. Тебе не дадут жить спокойно.

Чонгук вдруг издал смешок, который не понравился Тэодору. Нервы мгновенно оголились, будто провода, и он, бросив телефон на пол, подошел к парню.

— Тебе смешно?

— Ты сказал так, будто с тобой я живу спокойно.

— Повтори. — Тэодор не чувствовал ничего сейчас, кроме злости. Чонгук совершил ошибку, когда усмехнулся над его словами, не зная всей правды.

— Ты все слышал. Он не видел меня, а вышел я, потому что ты кричал. Я мог и не выходить, но знаешь, я человечнее тебя, Тэо.

Чонгук бил прямо по живому. Слова летели в Тэодора, словно острые копья, и пронзили тело насквозь. Ему казалось, что он истекает кровью и медленно умирает.

Глядя в глаза Чонгука, Тэодор проклинал себя за все.

— Ударишь? Или изнасилуешь? — вдруг спросил Чонгук. Тэодор промолчал. — Или скажешь, что не делал этого?

— Нет, скажу, что делал. Да, Чонгук, я изнасиловал тебя, потому что захотел. И я сделаю это снова, когда ты не будешь готов к этому. — Ким схватил Чонгука за грудки халата и дернул на себя, продолжив: — Как только ты почувствуешь свободу — я лишу тебя этого чувства. Я хочу, чтобы ты ненавидел меня, но запомни, если ты попробуешь сделать что-то, что мне не понравится, я просто лишу тебя семьи. Поверь, мышонок, мне нечего терять.

Чонгук перехватил руки Кима и тот удивился такому действию. Он улыбнулся, принимая вызов парня, толкнул его на диван.

— Раздевайся. — приказал Ким.

— Больной ублюдок.

— Можешь ругаться сколько хочешь, но ты все равно сделаешь так, как скажу я. — Тэодор развязал пояс халата и оставил его распахнутым.

— С чего ты решил?!

— Хочешь проверить? — Тэодор вскинул брови и подошел к парню. Схватил пояс халата, дернул его, вытащил и намотал на руку. Около минуты смотрел на Чонгука, а после перекинул его через шею парня и натянул.

— Я задушу тебя, Чонгук, если ты продолжишь показывать свой долбанный характер.

Чон схватил руки Кима и пытался освободиться. Дергаясь, он хватал воздух ртом.

— Ты принадлежишь мне. Три месяца, и если хочешь освободиться, то убей меня.

— Тэо, прошу…

— Забавно наблюдать, ведь я был на твоем месте, и знаешь, я тоже просил, но меня не послушали.

Чонгук закатил глаза и посинел, а Тэодор, улыбаясь, скалился.

— Прости… Я больше… не скажу…

Ким резко отпустил пояс и шагнул назад, наблюдая, как Чонгук, закашливаясь, тер шею. Он сел на диван, дрожал и отчаянно пытался восстановить дыхание.

— Я сколько раз говорил тебе подсказки, а ты не слышишь. Не показывай гордость, не груби, не иди против и все будет хорошо. — сказал Тэодор и ушел в свою комнату.

Этой ночью он не спал, а наутро проснулся разбитым и с температурой. В спальне лежал подготовленный костюм, а в доме царила тишина. Сегодня утро не было похоже на предыдущие. Оно другое: холодное, мрачное, мертвое.

Тэодору страшно выйти за пределы этой комнаты. Он помнит, что было ночью, и проклинает себя за столь ужасный поступок. Внутри него злости много к Чонгуку, но то, что он сотворил — превзошло все. Он чуть не убил его и он благодарен, что Чон был умнее его и извинился.

Медленно сев на кровать, Тэодор спустил ноги на пол, встал, оделся в домашнюю одежду, потому что сил на костюм совсем не было, и позвонил Сокджину. Тот ответил после двух гудков и сообщил, что находится в его доме, в гостиной.

Собрав силы, Тэодрор спустился вниз и увидел Сокджина, сидящего на диване, рядом с ним Чонгук, испуганный и дерганный, а рядом с Чонгуком — Юнги.

— Господин Мин, пожалуйста. — протянул Сокджин, а Тэодор, не понимающий, что вообще происходит, метал взгляды от одного к другому.

— Ты что творишь?! — выкрикнул Юнги и Ким прикрыл глаза. Голова ужасно болела. — Ты его чуть не убил!

— Уже растрепал… — протянул Ким.

— Нет. У него отметина на шее и знаешь, не трудно догадаться. Особенно, зная тебя… — Мин говорил громко и Киму не нравилось это.

— Так, вы, оба, вон из моего дома, а ты, Чонгук, за мной.

Чонгук тут же встал. Словно марионетка, он прошел вдоль дивана, но когда он хотел его обойти, рука Юнги остановила парня и Тэодор тут же сжал кулаки.

— Сокджин, отвези Чонгука домой, а ты, Тэ, на разговор.

— Указываешь мне? — Ким сложил руки на груди, издав смешок.

— Да, потому что ты перешел черту.

— Черту переходишь ты. Отпусти его.

Мин разжал руку.

— Чонгук останется в моем доме. — добавил Ким. — Верно, мышонок?

— Д-да…

Сокджин бросил взгляд на Юнги. Тот прикрыл глаза на секунду и открыл, сказал:

— Тэодор, он не в порядке. Услышь меня, если хочешь, чтобы все получилось.

Тэодор прекрасно понимал, о чем говорит Юнги. А ещё, Тэодор также знал, что Юнги манипулирует сейчас им. Он давит и это не нравится Киму, но глядя на Чонгука, который был явно сам не свой, Ким все же смирился с предложением отвезти его домой.

Через десять минут Чонгука уже не было. От него остался только халат на диване, на который Тэодор смотрел, не моргая.

— Какого хуя?! — выкрикнул Юнги, Тэодор обернулся и тут же получил по лицу.

— Сука, да что ж вы все бьете в одно место… — проговорил Ким, стоя на ногах.

— Сокджин мне позвонил и сказал, что ты слетел с катушек. Тэ, ты чуть не убил его! Ты душил его!

— И что?

Юнги опешил.

— И что? — переспросил он. — Ты хочешь сесть в тюрьму? Или ты решил, что так твоя месть станет слаще?

— А разве есть до этого кому-нибудь дело?

— Тэодор.

— Юнги, не лезь.

Мин ответил:

— Он напуган. Это неправильно.

Ким цокнул, будто плюнул в лицо друга.

— Лучше скажи, как дела у тебя и Чимина?

— Не увиливай от разговора.

— Господи, Мин, успокойся. Я не убил бы его. Он мне живой нужен.

В пустом доме на пару минут повисла тишина. В холодной гостиной, которую проветрил Сокджин, Тэодор перевел взгляд снова на халат.

— Так что? — спросил Ким.

— Мы познакомились. На этом все.

— Не тяни. — сказал Ким. — Я пойду посплю, плохо чувствую себя.

Тэодор прошел мимо Юнги.

— Побыть с тобой? — вдруг спросил Мин и Тэодор засмеялся.

— Я не ребенок.

— Ты останешься один.

Ким махнул рукой, ответил:

— Мне не привыкать. Поезжай домой или куда-нибудь еще. Увидимся.

Тэодор поднялся наверх, лег в постель и уснул.

***

Две недели от Чонгука не было ничего слышно. Иногда Юнги упоминал о Чимине, словно предоставляя отчет об их, так сказать, отношениях, которых, по факту, нет. Он рассказывал, что они общались еще пару раз после репетиции Пака, но на большее Мин пока не готов.

Он задавал вопросы по поводу развода и Тэодор отмахивался, потому что ничего не сделал для этого. Все его время, рабочее и не только, занял господин Чан. С ним проводил куда больше времени, чем хотелось бы: ужин, бар, поездки — все время вместе. Даже отец перестал вмешиваться в жизнь Тэодора, как и его брат. Да и для чего, если он выполнил все, о чем говорил Джун.

Каждый день, начиная с восьми утра и заканчивая семью вечера, Тэодор находится в подвешенном состоянии. Каждый раз, когда он и Чан идут в бар, Тэодор молится тихо, чтобы мужчина не напоил его. Отказать ему нельзя — неправильно. Гребаная иерархия все портит и давит. Раз он старше — значит подчиняйся, и не важно, какие между вами отношения.

Вот и сейчас Тэодор смотрит на стакан с виски и ему кажется, что на его дне что-то растворяется. Возможно, он просто выдумал это из-за страха перед мужчиной, а может быть…

— Чего не пьешь? — поинтересовался Чан, сидя на диване рядом с Тэодором. На низком столе стояло два стакана и тарелка с фруктами.

— Я выпил достаточно.

— И до сих пор напряжен. Я не кусаюсь же.

Тэодор посмотрел на стакан еще раз. На дне ничего не было. Видимо, он сходит медленно с ума.

— Я, кстати, хотел поговорить на счет того парня.

— Какого?

— Водителя твоего. Его давно не видно. Тебя только Сокджин сопровождает, а где другой?

— В отпуске. — ответил Ким, не желая рассказывать правды.

Чан положил руку на спинку дивана, закинул одну ногу на другую, сел вполоборота и, повертев стакан с виски, приподнял уголки губ, якобы улыбаясь.

— Чон Чонгук, двадцать семь лет, работает в магазине, но нет официального трудоустройства в компанию «Кимга Плаза». — Чан сделал паузу и продолжил, заговорив чуть тише, — Кого ты, Тэо, пытаешься обмануть?

Тэодор сохранял спокойствие. Он поднял взгляд на мужчину, удерживая тревогу внутри. Стараясь дышать ровно, чуть подался вперед и поднял стакан, который так не хотел трогать, но глотка не сделал. Просто держал его, создавая иллюзию, что он вот-вот сделает глоток.

— Он работает вместо отца, а тот трудоустроен. Можете проверить, если хотите.

Чан ответил:

— Благородно. Ты бы также поступил?

— Нет.

— Я не сомневался. Твою ненависть к председателю не скрыть. Впрочем, как и ко мне.

Тэодор поставил стакан на стол.

— Думаешь, я не понимаю этого?

— Я не хотел бы ворошить прошлое. — ответил Ким.

— Но когда-нибудь мы вернемся к нему.

Глядя на стакан на столе, Тэодор сложил руки на коленях и спросил:

— Для чего? Мне тридцать семь лет, я уже не ребенок.

— Но по сей день ты испытываешь тот страх, который испытал тогда. Я прав? — Чан опустил ногу, широко раздвинул их и поставил стакан на стол.

— Нет.

— Ложь. Ты всегда будешь бояться. — выдал Чан.

Тэодор покосил взгляд на мужчину, но промолчал. В темных глазах, ненавистных ему, отражался сам Ким. Он так четко видел себя, что на секунду утонул в них, позабыв обо всем.

Господин Чан также не отводил взгляд. Смотрел спокойно через опущенные веки и не заметил, как мужчина встал. Словно под гипнозом Тэодор затаил дыхание, наблюдал, как мужчина моргал слишком уж медленно и не заметил, что Он делал в этот момент.

Поглощенный угольными глазами, Тэо пришел в себя, когда услышал звон пряжки от ремня. В это мгновение тело Кима пронзил ток и он вскочил, толкая стол ногой и отходя в сторону.

— Ложь — это плохо, Тэо. — сказал Чан, натягивая кожаный ремень на руку. — Ты же знаешь, что будет. Ты уже проходил через это и я думаю, ты не хочешь повторения.

Тэодор лихорадочно покачивал головой. Он помрачнел и приобрел бледный цвет лица — от медового цвета кожи ничего не осталось. По спине стекали капли пота, по вискам бил пульс и неожиданно кровь брызнула из носа. Она стекала по губам и Тэодор чувствовал ее вкус, который вызывал рвоту.

— Ты перенервничал. — выдал Чан, будто Ким этого не знал. — Вытри. И не запачкай пол. — мужчина вытащил платок из кармана брюк, подошел и протянул Тэодору.

— Уберите ремень.

— Ты же сам сказал, что уже не ребенок, так чего дрожишь? — Чан засмеялся и бросил платок на пол к ногам Тэодора, шагнул ближе и накинул ему на шею ремень, прижав к стене. Задыхаясь от страха и паники, Ким задышал так, будто у него астма.

— Десять лет прошло, Тэо, — слишком развратно Чан протянул имя Кима и приблизился к его лицу, вдыхая запах его кожи и парфюма.

— А я так и не забыл, что было. И ты, думаю, тоже.

Громко дыша, Ким перехватил руки мужчины, сжимая их и перед глазами появилась картина, как то же самое делал Чонгук: как просил не трогать, как боялся, как дрожал.

Как он начал задыхаться и посинел, и Тэодор сейчас тоже задыхается.

— Что, гордость превыше всего, Тэо? Не умоляешь даже. — Чан приблизился еще ближе и Ким почувствовал жар, исходящий от него. Еще пару сантиметров и Чан коснется его кожи на шее. Совсем чуть-чуть и Тэодор сгорит, превратиться в пепел.

И Чан коснулся, но не шеи, а души. Он резко встал ровно перед Кимом, заглянул в глаза и поглотил. Тэодор снова увидел те самые глаза, как в юные годы. Холодные, извращенные, пожирающие. Манящие и одновременно опасные, но только тогда, давно, Тэодор не знал, что все обернется именно так. Что именно Чан оставит на его душе черное пятно, которое теперь не смыть. Он сделал его таким, каким является Ким. Холодным, ужасным, жестоким.

Тэодор попытался отвести взгляд, но Чан сильнее надавил ремнем на шею, дав понять, что не стоит так делать. Секунды с Чаном превратились в долгие минуты, а минуты в вечность. Да, Тэодору казалось, что они стоят вот так уже очень долго, пока вдруг кто-то не постучал в дверь ВИП-комнаты, в которой они были.

Чан тут же убрал ремень от шеи Тэодора, спрятал за спину и толкнул Кима, чтобы он отошел как можно дальше от двери.

— Когда они будут там? — сказал Чан, но кому, Ким не знал. — Тогда выезжаем сейчас.

Чан договорил, повернул голову и бросил взгляд на Тэодора, после чего вышел из комнаты.

Этого Тэодор ждал с момента, когда они сюда пришли. Он мечтал остаться в одиночестве и вот, миг настал.

Шея ужасно болела, но дыхание восстановилось. Ему не привыкать быстро приходить в себя после подобных случаев жестокого обращения. Совсем неважно от кого, Ким уже научился справляться с этим чувством обиды и ненависти. Он знает, что выйдя из комнаты, он поднимет голову вверх, как подобает генеральному директору компании «Кимга Плаза» и будет смотреть холодным взглядом на всех. Однако, никто никогда не узнает, что больше всего в такие моменты ему хочется спрятаться ото всех.

Он поправил пиджак, вытер кровь с лица, но не платком Чана, а рукавом черного пиджака, забрал пальто и вышел из комнаты. Через пару минут он покинул бар и сел в машину. На водительском сиденье сидел Сокджин и, заметив состояние Кима, мужчина тут же повернулся к нему и спросил:

— Господин…

Покрасневшая шея, красный нос, оставшейся кровь на верхней губе — вызвала тревогу и Ким знал это, но не хотел, чтобы Сокджин обращал внимание на это. Точно не он.

Отвернувшись, Тэодор посмотрел на вход в бар, проклиная это место и сказал слишком тихо:

— Отвези меня к нему. К моей утопии.

Сокджин не двинулся с места.

— Я не трону его.

— Господин, вы не в том состоянии, чтобы видеться с ним.

Тэодор прикрыл глаза. Почему же все сегодня его так бесят.

— Вылазь из машины. — спокойно сказал Ким, но для Сокджина его спокойный тон прозвучал, как приказ. Впрочем, так оно и было.

— Не услышал? — Тэодор повернул голову, — Либо заводи двигатель и поехали, либо вылезай.

— Господин Ким, он не выходил из квартиры две недели. Вы приказали следить за ним и он не был замечен на улице, так может пора остановиться?

— Не пытайся отговорить меня. Ты сказал, что не станешь вмешиваться в мои дела с ним, так и не вмешивайся. Просто оставайся в стороне и все будет хорошо.

Сокджин поджал губы и, кажется, сдался.

Он завел двигатель и они выехали в сторону дома Чонгука, и весь путь Тэодор только и думал о нем. Что-то внутри него медленно меняется. Что-то преобладает и это не ненависть к нему и его семье, а что-то иное. Незнакомое Тэодору. Он никогда не испытывал этого.

Наблюдая за прохожими людьми, Тэодор друг осознал, что уже наступил ноябрь. Уже близится середина месяца. Время уж так быстро летит и скоро их контракт перестанет действовать.

Скоро все встанет на свои места: Чонгук обретет свободу, потому что он вряд ли останется с Тэодором, а сам Ким погрязнет в одиночестве и тоске. Он снова будет утешать себя в незнакомых людях, причиняя им боль. Он будет искать похожих людей на Чонгука, будет внушать им доверия, а после — уничтожать. Заставит их влюбиться в него, а после растопчет эту самую любовь, превратив ее в пыль.

Он делал так уже тысячу раз и ему нравилось это, пока не появился Чонгук. С ним он не хочет почему-то так поступать. Не хочет топтать чувства, если у него они появятся, но этого не будет. Это точно. Чонгук ненавидит Тэодора, уже начинает, и так правильно, ведь когда он узнает причину такой жестокости к нему, он должен гореть желанием убить Кима. От этой мысли улыбка непроизвольно появилась на лице Тэодора, а после он увидел дом, в котором живет Чонгук.

Его никак нельзя назвать уютным, но быть может, таким он кажется только снаружи? Может внутри он правда уютный? Может быть на кухне, вечером, с приглушенным светом так приятно попить чай. Но Тэодор не пьет чай. Только воду, а в нынешнее время он злоупотребляет алкоголем, хотя раньше не позволял себе пить его в таком количестве.

Окинув взглядом дом еще раз, Тэодор видит, как дверь подъезда открывается и из него выбегает Чонгук. Запахивая куртку на бегу, он был обут в тапочки на носки, спортивные штаны и пробежал мимо машины Тэодора, даже не обратив внимания.

— Куда он? — поинтересовался Сокджин, наблюдая за Чонгуком через зеркало заднего вида.

— Не знаю.

— А, там его отец, — Сокджин смотрел с интересом, как вдруг изменился в лице, — Господин, он ударил его. Господин!

Тэодор резко повернулся. Через заднее стекло он увидел в нескольких метрах от машины Чонгука и его отца, который был явно пьян. Он замахнулся на него, держа в руках пустую бутылку.

— Твою мать… — протянул Ким, открыл дверь и вылез из машины, выкрикнув: — Эй!

Чонгук обернулся и пошатнулся, а мужчина опустил бутылку.

— Сокджин, Чонгука в машину. — приказал Ким. — Что ж за день такой…

Сокджин подбежал к Чону. Тот явно не хотел идти с ним, но Сокджин умел успокаивать людей, поэтому Чонгук, кивая, пошел с ним, а Тэодор шагнул к отцу Чона.

Оказавшись лицом к лицу с ним, Тэодор скривил лицо. Слишком уж мерзкий человек перед ним.

— Ты не представляешь, как я хочу перерезать тебе глотку. — с ненавистью сказал Ким, представляя, как его мать, когда-то, была с ним. — Из-за тебя мое детство превратилось в ад, а теперь я превращу в ад жизнь твоего сына.

— Чего? — еле спросил мужчина.

— Не вникай. Тебе не понять, но я все же спрошу: тебе нравилось ее трахать?

Мужчина еле стоял на ногах и молчал.

— Правильно, молчи.

— Эй, парниша, о чем ты говоришь?

— О том, что я трахаю твоего сына, как ты трахал мою мать. — выдал Ким. Он развернулся, не желая продолжать бессмысленный разговор, и поспешил к машине. Сел в нее и приказал Сокджину поезжать домой.

Весь путь они молчали. Тэодор чувствовал взгляд Чонгука на себе, но он боялся заговорить. Впрочем, так было правильно — Тэодор злой.

Приехав домой, Тэодор сразу же пошел в гостиную, где сел в темноте на диван и запрокинул голову на его спинку и прислушивался к шагам. По всей видимости, Сокджин не стал заходить в дом. Он слышал только еле заметные, крадущиеся шаги. Шел Чонгук.

— Заходи, не бойся.

Чонгук вошел в гостиную и тихо подошел к дивану, остановившись рядом.

— Что ты сказал отцу?

— Чтобы он не трогал тебя.

— Не правда. — отмахнулся Чон. — Ты не сказал бы такого.

— Раз ты думаешь, что я лгу, то есть смысл говорить правду? Ты же не поверишь.

Глядя в потолок, Тэодор почувствовал, как диван сбоку промялся — Чонгук сел рядом.

— Откуда у тебя отметины на шее?

Ким тут же опустил голову. Он забыл об этом.

— И кровь. У тебя губа в крови.

— Неважно. — обрубил Ким. Разве был смысл рассказывать об этом Чонгуку? Он явно не жалеет его. Это простой интерес, любопытство.

— Обработать надо.

— Пройдет само.

Повисло молчание.

— Видишь, как быстро карма настигла меня, — улыбнулся Тэодор.

— Значит, даже у тебя есть кто-то, кого ты боишься. — сказал Чонгук. — Тэо, я хотел тебе позвонить, но боялся. Я понимаю, что ты засудишь меня за невыполнение контракта и потребуешь деньги, которых у меня нет, поэтому я доработаю до конца. — Чон сделал паузу. — Я готов спать с тобой, выполнять все, что скажешь, но прошу только об одном — не насилуй. Можешь избить, но не унижай меня.

Слова пронзили Тэодора и он вспомнил себя. Он тоже говорил эти слова, но его не услышали. Подумав об этом, Тэо задумался — почему он должен идти на уступки? Потому что это Чонгук? Или потому что он лучше того человека, который причинил боль? Что же?

Тэодор повернул голову и спросил:

— Хочешь знать, что случилось со мной?

Чонгук молчал. Тэодор начал:

«Мне было шестнадцать, когда он меня изнасиловал. Я помню по сей день то чувство, когда я лишился девственности из-за одной оплошности. Я просто вышел в шортах в гостиную, когда к отцу пришел его старый друг.

Ничего необычного — парни носят шорты и я никогда не думал, что в этом есть что-то плохое. Я часто их носил.

В тот день отец, брат и тот мужчина сидели на диване, что-то обсуждая. Видимо, бизнес, а после отец и брат уехали на одной машине в компанию, а тот мужчина, как мне показалось, на другой, но спустя двадцать минут он вернулся.

Тогда я переживал тяжелые времена, ведь я становился старше, я хотел обычной жизни подростка, но мне не суждено было быть таким, как все. Меня дрессировали, учили и говорили, что я займу пост генерального директора, и тогда я считал, что это было бы здорово. Высокая должность, что может быть лучше.

В тот год меня поддержал друг отца, господин Чан. Он был рядом, утешал, направлял, объяснял все и я был благодарен ему, пока он не совершил надругательство надо мной.

Он привел меня в свой дом, предложил чай и я согласился. Выпив его, мое тело загорелось, я почувствовал, как что-то внутри все сдавливает, и понял, что был возбужден. В чай он подсыпал возбудитель и в тот вечер я перестал быть мальчиком. Он не жалел меня: проникал внутрь со всей яростью, душил ремнем и смеялся, когда я обмочился. От давления у меня пошла кровь из носа, но он даже внимания не обратил на это. Его не остановило даже то, что он порвал меня. И не остановили мои крики.

В ту ночь я умер, а его противное «Тэо», звучит по сей день в голове.

Тогда я не появлялся дома два дня. Чан предварительно сказал отцу, что он забрал меня в Китай, чтобы показать свой бизнес и научить правлению. Это была ложь.

После, похожее, повторилось, через пять лет. Мне двадцать один и он взял меня на столе моего будущего кабинета. Накинул тот самый ремень на шею, он душил и входил в меня, раз за разом разрывая тело на части, но тогда уже я не умолял его о милости. Я просто терпел, но после ударил по лицу.

Прошло десять лет и я снова увидел его в переговорной. Рядом с отцом и он все также улыбался мне, как тогда. А после я поужинал с ним, где он сказал, что не сердится за удар.

Не сердится. Даже уму не постижимо».

У Чонгука глаза стали огромными, а Тэодор продолжил:

— Да, у меня тоже есть тот, кого я боюсь, но это не заканчивается одним человеком.

— Значит, следы… Это он сделал?

— Да.

— И он…

— Нет.

Чонгук потер руки, нервничая.

— Наверное, теперь ты будешь злорадствовать? — спросил Ким.

— Нет. Это ужасно, Тэодор.

— Тэодор?

— Не хочу больше называть Тэо. Оно не нравится тебе.

Ким улыбнулся.

— От тебя нравится, но решать тебе.

Видя жалость в глазах Чонгука, Тэодор удивлялся этому. Он тоже терпел насилие от него и не ушел. Сидит сейчас себе спокойно, слушает и даже сказал, что останется.

Глупостью это не назовешь, но и геройством тоже, но Тэодору от этого лучше. Ему спокойнее, когда Чонгук рядом.

Он может даже не разговаривать с ним. Может молчать, но сам факт, что он в поле зрения Кима — согревает.

Шея болела. Тэодор потер ее несколько раз и встал.

— Я в душ и спать. Завтра мне нужно в офис, поэтому ты тоже выспись.

Чонгук встал следом и сопроводил взглядом Теодора до выхода из гостиной.

Тэодор надеется, что хотя бы сегодня уснет спокойно.