Утопия

Выпал первый снег. Правда он тут же растаял, но мороз остался. Люди оделись в теплые куртки, ходили по улицам словно пингвины. Дети радовались такой погоде, потому что можно было ходить по замерзшим лужам. И, наверное, радовались все, потому что не было грязи и сырости, но вот не радовался только Юнги. Казалось, что из всех людей в этом сером городе, только он до омерзения ненавидит приближающуюся зиму. Осознавать, что еще один год подходит к концу, что снова ничего не изменилось, слишком прискорбно. Собственно, на это он надеется каждый год, что что-то изменится, но каждый раз одно и тоже — разочарование.

Сидя в машине, Юнги стучал пальцами по рулю и думал, что теперь гулять по улицам, паркам до поздней ночи неуместно. Холодно. Теперь скрываться от Инджэ будет проблематично. Хотя, можно было бы на работе, но в ресторан зачастил председатель, а видеться с ним хотелось меньше всего. Продолжая сидеть, Юнги повернул голову и посмотрел на тротуар, где шли люди. Каждый по своим делам, ничего нового, но вот вдалеке бежал один парень, который явно опаздывал и именно его ждет Мин. Ждет уже два часа и вот этот миг настал. На протяжении месяца он приходил к нему, наблюдал и уходил. Заговорить он не решал, лишь единожды они поговорили и больше Мин не мог позволить себе диалог с ним. Наверное, боялся. Только чего?

Парень пробежал мимо, поскользнулся на льду и упал на спину. Юнги видел это через боковое зеркало и отчего-то это падение вызвало улыбку на холодном, равнодушном лице. Он открыл дверь машины, вылез и подошел к парню, протянув руку для помощи.

— Ты в порядке?

— Нет, кажется, я ушиб ногу, — скривив губы, ответил парень и поднял взгляд на Юнги.

— О, это вы. — парень попытался улыбнуться, но боль в ноге вернула его к реальности и он схватился за лодыжку.

— Поехали в больницу. — Юнги присел и перехватил локоть левой руки парня, помогая ему подняться.

— Господин Мин, мне на тренировку нужно.

— Ты не можешь стоять. Хочешь, чтобы тебе отрезали ногу из-за ушиба?

— А что, могут?! — воскликнул парень и Мин поджал губы, забрал у него сумку, и повел к машине.

Вообще, Юнги не знал, могут ли из-за ушиба отрезать ногу. Он не медик, никогда не знал всех тонкостей, но был точно уверен, что если не сделать снимок, то все может быть куда хуже.

— Чимин, позвони госпоже Мин и скажи о случившемся.

Юнги открыл дверь с пассажирской стороны, посадил Чимина и закрыл ее. Обошел авто и занял место водителя, после чего завел двигатель и тронулся с места.

— Она убьет меня… — протянул Пак.

— Скоро выступление, меня выбрали, как главного танцора, а я… Черт возьми.

Чимин говорил нервно, нахмурив брови. Юнги косился на него изредка.

— Разве ты специально упал?

— Нет, но госпожу Мин это не волнует. Кстати, вы приехали снова посмотреть на танцы? — спросил Пак и тут же добавил: — Знаете, вы странный.

Будто Юнги этого не знал. Но все же он спросил:

— Да, приехал посмотреть и увидел тебя. И почему я странный?

— Вы приезжаете только в дни, когда занимаюсь я. Ребята говорят, что вы не замечаете других танцоров, а на предложение станцевать с ними, вы всегда отказываетесь. Да вы и со мной не танцуете, хотя, вроде бы, хотели раньше.

Мин сжал руль до белизны костяшек и поджал губы.

— Что плохого в том, что мне нравится просто смотреть? — спросил Юнги и нажал на тормоз на светофоре.

Чимин, казалось, занервничал, но ответил спокойно:

— Мне не нравится, что вы пялитесь только на меня.

Юнги нажал на газ. Машина поехала прямо, после свернула и дальше, пока они не доехали до высокого здания больницы. Заехав на парковку, Юнги молча вылез, обошел машину, помог вылезти Чимину и повел его внутрь.

Пока Пака осматривали, Юнги то и дело думал о словах парня. Он был прав: Мин слишком подозрительный и он действительно смотрит только на Чимина. Не может оторвать взгляд от него, не может насытиться им, когда он начинает танцевать. Ему хотелось ночами напролет смотреть, как Пак двигается. Как его тело напрягается, как он летает по этой дурацкой сцене, как он потел, как он грациозно поднимал руки и закрывал глаза.Чимин вызывал в нем непонятные эмоции, но они нравились ему.

За мыслями Юнги не сразу понял, что его зовут. Кто-то громко позвал его по фамилии и мужчина обернулся, увидел перед собой бледного Чимина с перебинтованной левой ногой и с костылем.

— Сказали неделю не заниматься. — сразу сказал Пак и отвел взгляд в сторону. — Можете другого любимца искать.

— Мне это не нужно.

Пак окинул взглядом Юнги.

— Сколько я вам должен за посещение врача? — вдруг спросил Пак и вопрос застал врасплох Юнги.

— Вы же заплатили, верно? — Чимин, опираясь на костыль, подошел к Юнги.

Мин увидел в дневном свете, стоя спиной к окну, почти шоколадного цвета глаза Чимина. Несколько уставший взгляд четко дал понять, что парень, скорее всего, плохо спал этой ночью. В голове Юнги сразу же выстроилась цепочка мыслей: не спал, уставший, но Юнги точно знал, что Чонгука не было с ним этой ночью. Он ночевал в доме Тэодора, поэтому… Чимин не спал, потому что переживай за Чонгука? Или…?

— Чимин? — позвал Мин. Юнги вздрогнул и продолжил: — Ты ел?

— Я не голоден.

— А я не завтракал и обеда не было, поэтому, может, мы покушаем вместе? — Юнги нервничал.

Он давно не приглашал никого на обед. Ел в одиночестве, ведь всегда было проще для него.

Чимин не дал ответа сразу. Он некоторое время смотрел на Юнги, сжимая костыль.

— Господин Мин, скажите, сколько я должен вам денег за врача. Я не хочу быть у вас в долгу.

— Тогда пообедай со мной.

— Вам что, больше нечего делать, кроме как доставать меня? Чего вы хотите?

Мин занервничал сильнее. Размышляя о том, что его и Тэодора план может оказать раскрыт, Юнги, вдруг, выдал то, чего сам не ожидал, а задумавшись, вертел в голове слова: «Может быть это правда»?

— Ты нравишься мне.

Чимин опешил и чуть было не уронил костыль. Его здоровая нога чуть подкосилась.

— Не нужно шутить, господин Мин. — тихо сказал Чимин, оглядываясь по сторонам.

— Это не шутка.

— Вы не понимаете, о чем говорите. — Чимин заговорил испуганно, сменив тон.

— Я — понимаю.

Пак распахнул глаза.

— Ты тоже понимаешь, что я имею ввиду. Не нужно удивляться.

Чимин крепко сжал костыль, шагнул назад.

— Не понимаю. — отмахнулся Пак.

Юнги вздохнул. Казалось, что перед ним маленький ребенок и Мину пришлось шагнуть к нему.

— Я не хочу озвучивать это в больнице.

— Озвучивать что? — Чимин все еще играл в игры некой незнайки, заставляя Юнги содрогаться. Разделяющий их шаг приводил все нервные окончания в действия, словно их зарядили током. Юнги чувствовал все: от вибраций в кончиках пальцев до поднятых волосков на руках от волнения. Он до боли в груди не хочет говорить то, что вертится на языке. Он знает, что Пак не дурак и что понимает его слова.

Тишина между ними была вдруг нарушена телефонным звонком. Юнги, не сводя взгляд с Чимина, достал телефон, не глядя на экран, нажал ответить и поднес его к уху, слыша по ту сторону раздраженный женский голос.

— Мой отец хочет поужинать с тобой.

— Я работаю.

— Мне плевать.

— Пусть господин приедет в ресторан. Я составлю ему компанию там.

Юнги смотрел на Чимина, на его бледное лицо.

— Ты совсем тупой, Мин Юнги? — женский голос доводил до тряски. Рука уже начала дрожать и это заметил Чимин.

— Инджэ, хватит.

— Тогда перестань говорить такой бред. Ты знаешь, что отец не любит рестораны.

В этот момент Юнги очень хотелось сказать, что он не любит ее и ее семью, но выбора у него нет. Он терпит, так почему ее отец не может потерпеть?

— Чтобы к восьми был дома.

— Я не приду. — сразу же ответил Мин и отключился.

Опустил руку, отвел взгляд от Чимина и сделал шаг вперед. Прошел мимо, уловив чуть заметный аромат парфюма, которым хотелось заполнить легкие.

— Куда тебя отвести? — спросил Мин. Желание пообедать с Чимином пропало. Как и желание вообще существовать. Ему хотелось только одного — чтобы его оставили одного. Чтобы никто не трогал, не приказывал, не разговаривал.

Чимин развернулся, хромая и держа костыль, шагнул за Юнги. Он молчал, что, наверное, радовало Мина, только вот от молчания становилось еще хуже. Хотелось и поговорить и, наоборот, помолчать. Выйдя на улицу, Юнги помог Чимину сесть в машину и занял место водителя. Завел двигатель и покосился на Пака.

— Господин Мин, вы же женаты. Как можете говорить, что я вам нравлюсь?

Юнги поджал губы.

— У вас кольцо на пальце. — добавил Пак.

— Это фиктивный брак. Так нужно было сделать.

Чимин издал смешок, ответил:

— У богатых людей всегда, что-ли, так? Для вас сердца людей — игрушки?

— Нет.

— А выходит как раз наоборот. — ответил Чимин. — Ваша жена знает о вас?

— Чимин, пожалуйста, — Юнги прикрыл глаза, не желая слушать.

— Я не хочу проблем и я в отношениях.

Мин повернул резко голову. Разве Чимин в отношениях? Чонгук расстался с ним. Ему Тэодор сказал. Они не были замечены вместе, так кто тогда пара Чимина?

— Да, я гей, но раз вы тоже, то должны понять меня.

— С чего вдруг? Думаешь, что все люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией понимающие?

— Нет, но вы взрослый мужчина…

— И ты не маленький.

Чимин кивнул.

— У меня есть парень, господин Мин. Я благодарен вам за помощь и если вы хотите ужин, вместо денег, то я готов составить вам компанию. Правда сейчас нога начала болеть, поэтому, может в другой день?

— Поехали к тебе. Я приготовлю ужин у тебя. — выдал Юнги и Чимин растерянно на него уставился.

Осознав, что было сказано, Юнги покраснел.

— Я не это…

— Только ужин. Ничего большего. Иначе, я огрею вас костылем.

Юнги не сразу осознал слова Чимина, но говорить ничего в ответ не стал. Не хотел, чтобы он передумал. Через пару минут они покинули территорию больницы, а через час приехали к дому Пака.

Медленно поднимаясь, с передышками, они все-таки добрались до квартиры на третьем этаже и Чимин открыл дверь. Юнги вошел в квартиру очень осторожно, оглядываясь. Коридор совсем не такой, как в их доме с Инджэ. Здесь при входе сразу стоит обувь и для нее нет отдельного шкафа. Куртки висят на вешалке, рядом с ними полка с парфюмом и другими принадлежностями по типу расчески и какого-то геля для волос. Было непривычно видеть, что у кого-то есть такая свобода в действиях. Можно положить куда угодно свои вещи, можно оставить кроссовки вот так брошенными. У Юнги нет такого. Ему недозволенно хозяйничать.

— Вы будете проходить? А то у меня нога болит, а вы, как бы, в проходе стоите. — Чимин вывел Юнги из транса и он резко отошел в правую сторону. Будто испугавшись, что за то, что он стоял, будет наказан.

— Давай я помогу. Скажи, что сделать?

Юнги хотел присесть перед Чимином, чтобы помочь ему с обувью, но парень отодвинул ногу назад.

— Я сам.

— Уверен?

— Я — танцор, господин Мин. У меня уже были похожие случаи.

— Ушибы?

— Растяжение.

Юнги протянул руку еще раз к ноге Пака, проговорив:

— Это не то. Давай я помогу.

Чимин не успел ответить. Юнги схватил его ногу, снял ботинок и поставил к другой обуви, после чего проделал тоже самое со второй ногой и поднялся.

— Куртку сам снимешь?

Чимин кивнул.

Пак недолго возился с курткой. Повесив ее на вешалку, Юнги проделал то же самое и пошел за Чимином следом в большую комнату. Она для Юнги была маленькой. Кровать занимает пол комнаты только, шкаф с одеждой, полки на стенах с фотографиями и книгами по танцам. Светлые ее тона должны были наоборот придать больше пространства, но все было наоборот. Юнги медленно ступал по ковру.

— Я переоденусь, а вы посидите тут, хорошо.

Чимин подошел к шкафу, достал футболку, шорты и, хромая, но продолжая идти без костыля, прошел мимо Юнги.

— Я могу пройти на кухню и начать готовку?

— Да, пожалуйста. По коридору и направо.

Юнги вдруг задрожал. Он никогда не готовил еду вне ресторана. Даже дома не готовил. Он неуверенно пришел на кухню и подошел к холодильнику. Хотелось приготовить что-то быстрое, но вкусное. Он достал овощи, нарезанные куски мяса из морозилки, соусы и кастрюлю. Положил в нее мясо, залил водой и поставил на огонь. Пока оно варилось, Юнги надел фартук, который висел на крючке, и стал нарезать овощи. Умело, быстро, он разрезал помидоры на куски, лук полукольцами и приступил к моркови, но услышал шаги. Обернувшись, он увидел Чимина в широкой футболке, шортах и лохматым. Видимо, он специально взъерошил волосы. С перебинтованной ногой, хромая, он подошел к холодильнику и достал бутылку соджу. Возле головы Мина, из навесного шкафа, стопки. Две. И Юнги наблюдал за ним. Чимин поставил бутылку и, вздыхая, открыл ее. Сел за стол и налил алкоголь в стопки.

— Господин Мин, может вы хотя бы о себе расскажите. — сказал Чимин и выпил. Юнги стоял к нему спиной, держа нож.

— Мне нужно все рассказать или какую-то часть?

— Да как хотите. А то я пригласил в дом мужчину, о котором ничего не знаю. — по голосу Чимина было заметно, что он улыбается.

Юнги продолжил резать морковь, начав говорить:

— Я — шеф-повар ресторана на Итэвон. Мне сорок лет, я женат и гей. Что-то еще?

Чимин цокнул.

— Очень увлекательный рассказ, но вот про шеф-повара правда?

— Да.

— Получается, вы тот знаменитый повар, который не выходит в свет. Это же про вас говорили в новостях.

— Про меня.

Юнги дорезал морковь и снял крышку, чтобы помешать мясо.

— Не верю. Зачем такому человеку, как повару Мину, бегать за простым парнем. Бред.

— Тебе нужны доказательства?

— Нет, — тихо ответил Пак.

Юнги покидал в кастрюлю овощи, добавил специи и убавил огонь.

— Приходи как-нибудь в мой ресторан.

— Он у вас есть? Прям ваш?

Юнги не решился сказать, что он управляет рестораном только, как шеф-повар, а за всем остальным стоит Тэодор Ким. Мину не хотелось, чтобы Чимин, услышав имя Кима, отвернулся от него. Он уверен, что Чимин знает о нем.

— Ладно, молчите. — обиженно сказал Пак.

Мясо тушилось на медленном огне и запах разнесся по всей квартире. В животе сразу заурчало. К тому времени, когда тушеное мясо приготовилось, Чимин успел выпить пол бутылки соджу и опьянеть. Он спрашивал Юнги о его работе, о нем самом, о жене и сам Мин отвечал с натяжкой, а про жену вообще промолчал. Поставив кастрюлю на стол, Юнги положил мясо в тарелку и подвинул ближе к Чимину. Тот взял палочки и подхватил кусочек, положив его в рот.

— Ммм, вкусно! — воскликнул Пак. — Попробуй.

Юнги взял кусочек из кастрюли.

— Ой, простите… Я забылся.

— Все в порядке. Я давно думал перейти на неформальную речь. — ответил Мин.

— Мне неудобно. У нас большая разница в возрасте.

Юнги вспомнил, что Чимину двадцать восемь лет и поджал губы.

— Господин Мин, по мясу я не поверю, что вы повар, но в ресторан как-нибудь приду.

— Хорошо, я буду ждать.

Чимин взял ложку и начал кушать ею. Юнги наблюдал. Чимин совершенно беззаботно ел. Так, будто перед ним нет постороннего человека, но именно это нравилось Юнги. Эта его легкость. Мин продолжил наблюдать. Молча, почти не моргая, чтобы не пропустить ничего и не сразу понял, что в кармане его брюк вибрирует телефон. Вытащив его, Юнги нахмурился, а на экране высветилось «Инджэ». Он не ответил. Сегодня он не хочет быть мужчиной на поводке. Он хочет быть свободным. Хочет видеть эти глаза напротив и радоваться в душе, что он может быть мужчиной хотя бы здесь.

2

Тэодора нет уже час. В машине негромко играет музыка и на душе стало как-то грустно. Скосив взгляд в сторону окна, Чонгук крепко сжимает руль и ерзает на сиденье от неудобства.

Мимо него проходят люди, проезжают машины и никто не смотрит в его сторону, хотя Чонгуку кажется, что это далеко не так. Ему кажется, что все вокруг видят его покрасневшие щеки и знают, что с ним происходит сейчас. Он ерзает еще раз и пытается сесть так, чтобы убрать этот дискомфорт, но брюки сильно стягивают бедра и из-за этого становится еще неудобнее. Прибавив звук музыки, Чонгук опускает стекло окна и вдыхает морозный, ночной воздух. Он обжигает носовые пазухи и заполняет легкие. Давно такой морозной ночи не было.

Проходит еще полчаса и Чонгук видит, как из бара, шатаясь, вышел Тэодор. Держа пальто в руках, он, опираясь о стену, тяжело дыша, пытается устоять на ногах. Следом за ним идет господин Чан и схватив Тэодора под руку, он толкает его к стене, тыча пальцем в лицо. Наблюдая за этим, Чонгук вернулся мысленно к истории Тэодора месяц назад и перед его глазами снова появилась картина, как юный Тэодор, не понимающий вообще, что от него хочет этот мир, подвергся насилию. Чонгук наблюдал сейчас за ними с опаской и его рука несколько раз дернулась к дверной ручке. Он ее просто сжимал, когда глаза видели Чана слишком близко к Киму. А спустя еще некоторое время из бара вышел брат Тэодор, Джун Ким. Он спустился по лестницам к Тэодору и Чану, окинул презирающим взглядом младшего брата и отошел в сторону, не вмешиваясь в разговор Тэодора и мужчины. Чонгуку это не понравилось и он дернул дверную ручку, вылез из машины. В одном костюме перешел дорогу и очень медленно подошел к Тэодору, встав сбоку. Чан, заметив его, отошел от Тэодора, а тот тут же шагнул в бок, закрыв Чонгука.

— Что, спасителя привел. — будто усмехаясь, эсказал Чан.

Чонгуку он до ужаса не нравится. Его начинает трясти от его вида и даже не потому, что он сделал с Тэодором, а потому, что он смотрит на человека, которого не знает с таким презрением.

— Я все понял. — ответил Ким невнятно.

— Очень надеюсь, — усмехнулся Чан.

— Передашь контракт через Джуна.

Завтра меня не будет в офисе, поэтому можешь передохнуть.

Чонгук заметил, как Тэодор изменился в лице, будто выдыхая застоявшийся воздух в легких. После этих слов Чан развернулся и пошел в другую сторону вместе с Джуном. Они сели в одну машину и первые уехали.

— Ненавижу эту тварь. — прорычал Тэодор. — Из-за него меня теперь тошнит.

Ким не обернулся. Говорил, стоя, спиной к Чонгуку, а тот, в свою очередь, просто молчал.

— Зачем ты вылез из машины? Снова забываешься.

Чонгук промолчал. Потоптался на месте.

— Кстати, ты еще сдерживаешься? — Тэодор обернулся.

— Когда ее можно убрать?

— Когда я скажу.

Чонгук обиженно опустил глаза.

— Боже, когда ты делаешь такое лицо, я сгораю от желания сделать с тобой что-нибудь. — Чонгук поднял глаза, тут же прикусывая нижнюю губу.

— Тэодор, у меня трусы мокрые из-за нее.

— Я знаю, — Ким игриво проговорил и накинул пальто на плечи. — Пошли в машину.

Тэодор шагнул к машине первым, Чонгук через минуту. Дойдя до нее, они оба сели на заднее сиденье, Тэодор скинул пальто и развернулся, придвинулся к Чонгуку. Положив правую руку ему на плечо, Ким потянул Чонгука к себе.

— Ты же знаешь, что нужно заслужить, чтобы я ее вытащил. — проговорил тихо Ким. — Нужно попросить меня об этом.

— Тогда, ты мог бы сесть чуть набок?

— Хочешь мне отсосать?

Чонгук покраснел и кивнул.

— Ты умнеешь каждый день, но сегодня я хочу тебя, а не твой рот.

— Я не был в душе.

Тэодор взял руку Чонгука, потянул на себя и посадил Чона на свои колени, сжав его зад. Чонгук схватился руками за плечи мужчины, издав короткий стон.

— Поцелуй меня. — выдал Тэодор.

— Тэодор, вытащи пробку. Я не могу больше.

— Терпи. Иначе, ударю тебя.

Чонгук заскулил. Ким разорвал рубашку на Чона, поддался вперед и облизал соски, прикусив их после.

— Легче… — запрокинув голову назад, попросил Чонгук.

— Умоляй меня. — сжав зубами левый сосок, Тэодор процедил и ждал.

— Прошу…

Ким продолжил кусать и руками надавил на пробку в заднем проходе Чонгука, заставив стонать. Все тело от напряжения начало болеть. Чонгук уверен, что Тэодор видел это и специально играл с ним. От запаха алкоголя окна запотели, стало душно.

— Ты мой уже целый месяц, — облизав сосок, Тэодор откинулся на спинку сиденья, убрал руки в стороны и улыбнулся, пробежав взглядом от груди Чонгука до его глаз.

— Все еще хочешь от меня уйти? — добавил Ким.

— Хочу.

— Но ты не перечишь мне и даже слушаешься. Хочешь сказать, что это все для того, чтобы я был добр к тебе?

— Нет, — Чонгук тяжело дышал, — Это для того, чтобы выжить с тобой.

Тэодор цокнул, загнал язык за щеку и отвернулся.

— Могу я вытащить ее? — Чонгук спросил неуверенно.

— Нет.

— Тэодор… Я не могу больше.

— Кончай значит. Все просто.

— Я не хочу потом ходить с разбитым лицом.

Тэодор скинул с себя Чонгука.

— Значит терпи.

Чонгук в растерянности. Он смотрит на Тэодора, лишившись слов. Вообще, он знает причину такого резкого изменения настроения Кима, ведь за месяц он видел это уже раз десять. Причины всегда просты — Чонгук говорит то, что не надо. Он уже привык, но каждый раз опасается, что Тэодор ударит его, ведь дома все сложнее и сложнее придумывать оправдания синякам. Хосок верит с трудом словам Чонгука, а самому ему уже надоело лгать.

Сейчас Тэодор не ударил его, но окинул грозным взглядом, который говорил о том, что «Дома ты обязательно получишь свое». Чонгук прекрасно понимал это — как только они пересекут порог дома Кима, первое, то всё, что он сделает — ударит.

Чонгук быстро застегнул рубашку, сел, терпя неудобства ровно и стал ждать приказа Тэодора. Тот молчал, глядя через запотевшее окно на людей, проходящих мимо. Было странно — смотреть на столь красивого мужчину и осознавать, что он может быть таким жестоким. Наверное, из его общества никто не знает о настоящей сущности Кима. Возможно, даже Мин Юнги не знает. Тэодор тяжело вздохнул.

— Отвести тебя домой? — тихо спросил Чонгук.

— А ты?

— Я поеду к себе домой.

— Кто тебя отпустит? — спросил Тэодор. — Думаешь, раз я спокоен, то ты можешь взять и уйти?

— Если я нужен, то останусь. Ты просто скажи.

— Нужен? Останешься? — со смехом переспросил Ким. — Мне ты нужен только для секса. Ну, еще можно использовать, как мальчика на побегушках. Тоже удобно.

Слова Кима звучали колко. Он явно хотел задеть Чонгука, но тот не стал обращать внимания на них. Промолчал.

— Ты не поедешь домой. — добавил Тэодор и тут он вдруг вздрогнул, достал телефон из кармана брюк и прикусил губу.

— Слушаю, — ответил Ким, — Я все сделал, как ты велел, брат.

Тэодор говорил так, будто боялся, и Чонгук увидел дрожь в руке.

***

В доме Тэодора Чонгук чувствует себя как в плену. Ким постоянно наблюдает за ним. Куда бы он не пошел: ванная, гостиная, кухню или, даже, его спальня, Тэодор обязательно пойдет следом. Правда в спальню не заходит. Останавливается в проходе и замирает. Сейчас Чонгук сидит на кровати в спальне и видит под дверью свет и тень, принадлежащей Тэодору. Он стоит возле двери, прям в плотную и молчит. Иногда нечто подобное пугает Чонгука. Когда Тэодор вытворяет такое, Чонгук совсем теряется и не знает, что и как ему быть. Тэодор может так простоять часа два, а после просто уйти и что он делает по ту сторону двери — неизвестно.

Переодевшись в свою одежду, Чонгук отводит взгляд от двери и держит в руках телефон. На экране открыты сообщения от человека, который сообщим ему плохие новости о своем здоровье. Это теперь тревожит Чонгука, ведь увидь он их раньше, то обязательно отпросился бы у Тэодора, придумав тупую отмазку. Но сейчас уже поздно об этом просить. Написав ответ, Чонгук проводит ладонью по волосам, убирая их назад и прикрывает глаза, а после слышит шум внизу, похожий на звук битого стекла. Вздохнув от усталости Чонгук встал, вышел из спальни и спустился вниз. Пришел в гостиную, которая была пустой и прошел на кухню, где возле стола стоя в стекле разбитых бокалов, стоял Тэодор. Босыми ногами он наступил на осколки, прошел совершенно спокойно к столу и выдвинул стул, сел.

— Ты что творишь? — спросил Чонгук.

— Что не так?

— Ты испачкал пол кровью. Не видишь что-ли?

— А, это, — отмахнулся Ким, — Просто вид бокалов меня вывел из себя. Я стал много пить.

— Так не пей. Тебе что, заливают алкоголь?

Тэодор засмеялся и ответил:

— Это говорит мне тот, у кого отец алкаш. Ты же тоже можешь унаследовать это. Не боишься?

Чонгук злился.

— Тебе какая разница?

— Да никакой. Мне плевать на тебя.

— Ну и отлично.

Чонгук развел руки в стороны, ответив Тэодору и окинул пол снова взглядом. Кровавые следы не нравились ему.

— Где я смогу взять тряпку?

— Для чего? Заткнуть себе рот?

Чонгук сделал каменное лицо, а Тэодор засмеялся.

— Оставь все, я сказал.

— Иди помой ноги. Вдруг осколки попали под кожу.

— Пофиг.

— Тэодор! — громко назвал имя мужчины Чонгук.

— Что? Что?! Чего вы все от меня сегодня сегодня хотите? — Ким вскочил. — Чан, брат, ты… Чего ты хочешь?

— Чтобы ты помыл ноги. Только этого.

— Верно, — Тэодор опустил голову, продолжив: — Ты никогда не хотел чего-то другого.

Он прошел мимо Чонгука, оставляя следы, направляясь в ванную. Включив воду он залез в душевую в одежде и встал под воду. Чонгук видел это, потому что проследовал за ним, чтобы убедиться, что Ким точно вымоет ноги. Но он просто стоял.

Отчего-то Чонгуку стало жаль Тэодора. Брошенный, использованный, одинокий — таким был Тэодор Ким для Чонгука. Таким он, наверное, был для всех.

***

Вода теплая. Она так приятно согревает тело, что вылезать не хотелось. Ноги щипали из-за маленьких ранок на ступенях, но ощущая их, Тэодор понимает, что жив.Перед глазами, даже закрытыми, стоит лицо Чана. Сначала каким оно было в баре, а после, когда он увидел Чонгука. В баре он был прямолинейным, агрессивным, а увидев Чонгука, вдруг, смягчился. Конечно, не хотел создавать плохие впечатления. Не хотел показаться Чону той мразью, которой он являлся. Было смешно наблюдать, как он корчит из себя правильного человека, когда Чонгук знает его истинное лицо.

Вода стекала по волосам и Тэодор открыл глаза, глядя на свои ноги. Кровавые разводы загипнотизировали Кима — если бы он чуть дольше простоял на осколках, то крови было бы больше. Это до безумия сводило с ума. Вперемешку с водой алая кровь стала чуть светлее. Тэодор поджал пальцы ног и разжал их. Выставив руки вперед, он опираясь о стену, сделал маленький шаг вперед, встав плечами под воду. Она скатывалась вниз к пояснице, по бедрам, ногам и исчезала, как хотелось бы исчезнуть Тэодору. Однако он не может. Не может только по одной причине и она даже не заключается в работе, семье или друзьях, которых у него нет. Хотя нет, есть Юнги и Сокджин, но он старается держать их на расстоянии, ведь так проще. Так безопаснее. Что же до истинной причины его существования — это Чонгук.В голове Кима только один человек занимает все мысли. От дикого желания отомстить они перешли к желанию быть с ним и осознал он это лишь неделю назад. В день, когда Чонгук приехал к нему с разбитой губой, а причина тому — отец, который не вылезая из пьянства, ударил его. В тот миг Тэодор боролся с двумя желаниями: убить отца Чонгука и забрать Чонгука к себе. Но ни одно из них не преобладало. Забрать парня было нельзя, убить тоже, поэтому Тэодор стерпел и усмирил свой пыл, но в тот момент осознал, что Чонгук засел где-то внутри. Почему не хотелось причинять ему боль, однако когда Чан изводил Тэодора, Ким все же срывался на парне. Не специально. Он просто не мог по другому вылить свою боль и гнев. А Чонгук, ничего не подозревая, продолжал и продолжает думать, что Ким просто жестокий человек. Впрочем, пусть так оно и будет.

Опустив левую руку, Тэодор прикоснулся правой рукой к шее и вспомнил, как ремень Чана душил его. По телу прошлась дрожь и страх окутал его. Было странно осознавать, что уже взрослый мужчина, тридцати семи лет, может бояться ремня. Но он боится не только этого. Он боится самого Чана, боится брата. Убрав руку Тэодор выключает воду, тянется к двери душевой кабины и открывает ее, где тут же встречается взглядом с Чонгуком. Он стоит в одежде и держит полотенце в руках. Смотрит с сожалением и Тэодора это раздражает. Ему не нужно сожаление, ему нужно понимание. Чтобы кто-то понял его, сказал, что он ни в чем не виноват. Что та история, где ему шестнадцать лет, произошла не по его вине. Но этого никто не говорил. Об этом никто не знает.

Чонгук протянул полотенце и ждал, когда его заберет Ким. Отведя взгляд в сторону, Чонгук молчал, а Тэодору до безумия хотелось услышать его голос и поэтому заговорил он.

— Она все еще в тебе? — такой глупый вопрос задал он, в ведь можно было спросить что угодно.

— Да.

— Можешь вытащить.

Чонгук ничего не ответил.

Продолжил ждать, когда Тэодор заберет у него полотенце.

— Ты услышал меня? — спросил зачем-то Ким, хотя ответ прекрасно знал.

— Да. В комнате это сделаю.

Эти слова ударили в лицо. Тэодор представил, как Чонгук ляжет на кровать, скорее всего на живот, запустит руку в трусы и нащупав небольшой алмаз, потянет его. Как издаст тихий стон, когда избавится от предмета, который мешал целый день.Думая об этом Тэодор резко выхватил полотенце и прикрыл им себя. Возбуждение нужно было скрыть.

— Я вытер кровь кухонной тряпкой и собрал осколки. Постарайся не разбить больше ничего.

Чонгук шагнул назад.

— Чон, — вдруг позвал Тэодор и сам удивился этому. Тот поднял глаза на мужчину.

— Что?

— У нас осталось два месяца.

— Я знаю.

И Ким знал. Знал, что скоро он уйдет и Тэодор снова будет один.

Чонгук развернулся и вышел из ванной, после чего Тэодор сделал тоже самое. Он поднялся на второй этаж, зашел в свою спальню и лег на кровать в полотенце. Ужасно хотелось спать.

Утром он проснулся как обычно. Выпил стакан воды, умылся, собрался и пришел в гостиную, где на диване в сером костюме сидел Чонгук. Сердце забилось быстрее. Увидев Тэодора, Чонгук резко встал.

— Доброе утро.

Сунув руки в карманы брюк, Тэодор сделал максимально равнодушное лицо и кивнул ему. Прошел к двери и тут она открылась. На пороге стоял Сокджин и Юнги.

— Что за собрание с самого утра? — спросил Тэодор.

Сокджин поклонился, совершенно спокойно поздоровался с Кимом, но ничего не сказал. А вот Юнги даже не удосужился сказать «привет», сразу с ходу начал отчитывать Тэодора и он даже не понял за что.Мин зашел в дом без приглашения, толкая Кима. Снял пальто и шарф, разулся и пошел дальше, идя в сторону гостиной. Развернувшись, Тэодор смотрел ему вслед.

— Чего он нервный такой? — спросил Ким у Сокджина.

— Ваш отец отчитал его из-за просрочки в ресторане и сказал, что это вы виноваты. Что не уследили за этим.

Тэодор резко развернулся, пронзив Сокджина непонимающим взглядом.

— Я? Вчера я был с Чаном.

— Вашему отцу было на это наплевать. Юнги сказал ему, что вы здесь вообще не причем, но вы же знаете председателя.

— Знаю, и?

— Он собирается понизить господина Мина в должности.

— Что?!

Ким забежал в дом. Нашел Юнги в гостиной и попросил Чонгука подняться наверх. Тот послушно удалился через пару минут. Юнги был ответственным человеком. Тэодор уверен, что в просрочке виноват кто-то другой. Тот, кто заменял Мина. Подойдя к нему, Тэодор выждал время, прежде, чем начать разговор. Он думал, что сказать, ведь разговоры, особенно поддержка, была не сильной его стороной.

— Не вздыхай, — сказал первый Юнги.

— Я поговорю с председателем.

— В тот день я работал. Это моя вина.

— Если это ты, то мы можем выставить виноватым другого. Это сделать проще простого.

Юнги прикрыл глаза, ответил:

— Нет. Я не стану подставлять никого другого.

— Давно ли ты такой правильный? — спросил Ким косясь на Мина. — Ладно, я тебя понял, но с отцом я все же поговорю.

Тэодор старался сохранять спокойствие. Он никогда не был правильным, просто так было проще. Так можно выжить на верхушке общества. В этом аду.