МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ЛГУНЬЯ

Свеча, парящая над библиотечным столом, полыхнув, задымила. Джин разжала пальцы, но крылья мотылька, припорошенные пыльцой, не желали отлипать. Пламя быстро перебралось со скрюченных лапок к тельцу, жар опалил Джин подушечки пальцев. Она спешно впечатала мотылька в столешницу, оставляя на той темный след.

 "Ну и Мордред с ней".

 Она провела в библиотеки уже более десяти часов. Солнце успело очертить дугу в небе за окном и скрылось за горизонтом. Бонэм замуровала себя здесь по велению голоса в голове.

 Чтоб вспомнить, нет-нет повторить все необходимое.

Подготовиться к предстоящей хогвартской аттестации.

От долгого сидения за учебниками глаза кололо, темный буквы растекались по желтым страницам. Мерлин, она так устала...

"Сосредоточься!" – резко велела она сама себе и, как следует проморгавшись, уставилась в книгу.

Но прочитанное не оставляли в голове совсем ничего, ведь мысли постоянно уплывали куда-то совсем в другом направлении.

"Откуда я все знаю?"

Память – очень странная вещь. Не ведая совершенно ничего о своей жизни, утратив воспоминания о прошлом, Джин быстро и без труда выуживала из головы знания иного толка... 

Знания.

Теории, практики.

В нужный момент руки сами собою выводили в воздухе конфигурации, губы шептали верные заклинания. Даты исторических событий появлялись в голове раньше, чем она улавливала смысл вопроса. Руны складывались в предложения. Цифры нашептывали предсказания.

Словно бы все, что не затрагивало ее чувств, эмоций, что было сухими знаниями или натренированной мышечной памятью ее вовсе и не покидало. Было с нею всегда, выжидая момента, когда понадобится – только и всего. Она знала как колдовать, как знала, как говорить и ходить. Она никогда не забывала магической теории, фактов, как и никогда не забывала, как выводить на пергаменте буквы и слова. Она просто знала.

Джин растерянно отковыряла от столешницы подгоревшего мотылька. Принялась отрывать крылья от скукоженного тельца. Перетерать их самыми кончиками пальцев в труху. Все, что находилось за пределами учебников и зубрежки... так и оставалось ей недоступным.

Она строила теории, будто это связано с ее чувствами, будто за разные воспоминания в голове ее отвечают разные совершенно части. Пыталась не думать о себе, как о чем-то живом. Представить свою жизнь сплошной вереницей фактов. Но ее прошлое, как и прошлое любого другого, она сама, люди и события, которые ее окружали – все вертелось вокруг эмоций, вокруг органов восприятия: запахи, цвета, звуки, смех, слезы, прикосновения. Все это исчезло. Самоуничтожилось. И не желало возвращаться.

А знания были... просто знаниями. Сродни навыкам, никогда не покидавшим ее.
Впрочем, все это лишь были догадки, которым, кстати сказать, не нашлось нигде подтверждения – она попытала счастья ни в одной книге. Бестолку.

Что до Дамблдора. Тот ни подтверждал, ни опровергал ее теории. Что только больше разочаровывало ее.

"Сосредоточься на полиморфизме, Джинкси!" – голос вырвал ее из размышлений.

Разумеется. Полиморфизм. Теория трансфигурации была самой сложной и... скучной. 
Видно, эту область науки в прошлом Бонэм усвоила из ряда вон плохо. Экзаменационные вопросы, выданные Дамблдором сразу по прибытии в Хогвартс из Косого переулка, находили лишь слабый отклик в ее голове – пару слов определения, общие черты, не больше. С Чарами или Защитой от Темных Искусств было совершенно не так. Остальные предметы если и требовали повторения, то очень поверхностного. А с Трансфигурацией была беда. 

Списки экзаменационных вопросов являли собой длиннющие свитки – как ей объяснили, они содержали темы всех уровней подготовки – с первого по седьмой курсы. Те, что были в начале казались Бонэм совсем ерундой, что в середине – сложнее. Все закономерно становилось труднее к концу. И Джин сразу заметила – еще со свитка по Нумерологии, с которым ознакомилась первым – что если вопросы за шестой курс и были для нее достаточно трудными: добрая половина вызывала не слишком утешительный отклик в голове, то за седьмой – ставили в совершенный тупик. Вероятно, она этого не проходила вовсе. 

"Полиморфизм, Джинкси. Мортимагия и превращение неживого в живого" 

"Я читаю. Читаю!" 

"В пергаменте ни единого нового слова, в голове мусор" 

– Как же я... – прошипела вслух Бонэм. 

"Трансфигурация завтра." 

Голос был прав. Экзамен завтра. Мордред его подери! 

Она уткнулась в книгу, морально готовя себя провести в компании доисторических фолиантов всю ночь. 

Острый наконечник пера холодно звякнул о край чернильницы, роняя обратно лишние капли. Джин погладила свободной рукой пергамент. И вывела корявеньким, скачущим почерком: 

"Полиморфизм – в общих словах, превращение неживых объектов в живые и наоборот" 

Буквы заваливались друг на друга, строка, выгибаясь, съезжала вниз. Джин мрачно осмотрела написанное. 

Кто тот человек, кто вообще научил ее писать? И почему никто вовремя не скорректировал этот отвратительный почерк? 

"Что они попросят меня трансфигурировать? И во что?" – она отложила перо. – "Мерлин, когда мне практиковаться, если я не могу запомнить и половину?" 

Джин часто посещали мысли, что должно быть она проходила обучение на дому – программа была школьной, но в стенах Хогвартса ее не знали. Значит у нее волшебники-родственники – что утешало. Уж к кому-к кому, а к маглам, развязавшим безумную, кровопролитную войну, причислять себя совсем не хотелось. 

Но... куда они делись? Живы ли? Почему скрывали ее от всего мира? Как смогли обмануть хогвартскую Книгу Душ? А главное – зачем? 

– Полиморфизм есть способность зачарованных материй – живых и неживых – под магическим воздействием существовать в состояниях с различной внутренней структурой или в разных внешних формах. 

Пытаясь вернуть мысли в нужное русло, заставила она прочитать себя вслух. А затем еще раз. И еще. Слова, срывающиеся с языка, не оставляли ровным счетом никакого отпечатка в голове. 

Она со злостью отпихнула от себя дряхлый томик "Высшей Трансфигурации". 

"Это же просто невозможно..." – она помассировала пальцами виски. 

Голова напрочь отказывалась работать. Впереди ее ждала долгая ночь. 

* * * 

Экзамен прошел отвратительно. 

Альбус Дамблдор – профессор Трансфигурации и заместитель директора Хогвартса – задавал вопросы совершенно не так, как те были сформулированы в экзаменационном списке. Используя профессиональную терминологию, которая и в учебнике "Высшей Трансфигурации" мелькала лишь изредка, он заставлял переспрашивать и уточнять даже то, что на деле оказалось задачками для третьекурсников. 

Гораций Слзинорт же, выступающий в качестве второго преподавателя – а экзамены в Хогвартсе принимали в паре – был профессором Зельеварения. И, казалось, не вникал в происходящее перед его носом вовсе. 

Дойдя до полиморфизма, скорее вымученного, чем выученного накануне вечером, Бонэм расстроилась окончательно. Дамблдор остановил ее взмахом ладони на середине ответа, что не озночало ничего хорошего. 

– Что ж, теоретические знания ваши оставляют желать лучшего, – сурово сообщил профессор. – Могу с уверенностью сказать, за С.О.В. вы получили бы Удовлетворительно. Разумеется, нам стоит еще взглянуть на практику, но... уже сейчас я склоняюсь к тому, что вас можно с большой натяжкой зачислить на шестой курс. А всего лучше вообще на пятый... Да, пятый бы подошел. 

Джин скрипнула зубами и молча вытащила из рукава палочку. 

"Высшая Трансфигурация" – учебник, состоящий из двух частей, был рекомендован для старших курсов: шестого и седьмого. За минувшие два дня Джин умудрилась прочитать обе книги и, как ей казалось, первая часть не была для нее открытием. Да, знания имелись поверхностные, но откуда-то же им удалось в ее голове взяться. К тому же, профессор Вилкост, принимавшая у нее три дня назад Защиту от Темных Искусств сообщила, что ее навыки в этой области "достаточно продвинутого уровня" и она вообще не уверена, что школа в силах что-либо к ним добавить. Она записала в обходном листе Бонэм, что рекомендует зачислить ее на седьмой курс. Седьмой, Моргана и Мерлин! 

А Дамблдор посчитал, будто она едва заслуживает шестого. 

"Пятый, Джинкси? Это будет весьма уморительно..." 

– Заткнись! – прошипела Бонэм. 

– Прошу прощения? 

Джин уставилась на Слизнорта, впервые подавшего голос, чувствуя, что краска отхлынула с лица. Какого Мордреда она сказала это вслух? 

Профессор Зельеварения выглядел обескураженным и... возмущенным. 

– Я... п-простите. Я... сама с собой, ну знаете... 

– О, ничего страшного, Гораций. У мисс Бонэм все еще небольшие неполадки с самоконтролем. После всего случившегося, она действительно порой разговаривает сама с собой вслух. – ей на выручку пришел, внезапно, совершенно заваливший ее на экзамене Дамблдор. – Кстати говоря, нет ничего дурного, чтобы иногда поболтать с самим собой, верно? Я тоже таким иногда балуюсь. Правда, едва ли грубость способствует плодотворной беседе, в остальном же... Но будет. Мы отвлеклись. 

Слушая профессора, Джин опустила глаза. Ей не нравилось его заступничество. После того как тот, словно бы нарочно, заставил ее запутаться в собственных знаниях, оно выглядело не слишком-то искренне. 

Столешница перед ней была потерта и потемнела от времени. На местами облупившейся краске красовались кем-то выцарапанные "М+Н", "Вероника – банши" и "пенис". 

Бонэм принялась срывать зубами кожицу с нижней губы. На парте явно недоставало чего-нибудь сродни: "Дамблдор – флоббер-червь". 

– Что ж, исходя из ваших знаний теоретических, я не буду просить вас о превращениях из раздела... сверхсложных. 

Она вонзила зубы чересчур глубоко. На губе выступила кровь. 

– Вот, – профессор поставил перед ней светильник. – Поменяйте его состояние. Задание уровня С.О.В. Трансформируйте в газ или быть может в жидкость. Как вам самой угодно. 

Палочка в руке Бонэм дернулась. Голова вмиг наполнилась множеством заклинаниями, разгоряченной стаей шмелей, носившихся туда-сюда. Она не могла выхватить ни единого. На языке вместо чего-то нужного вертелось чудище, состоящие наполовину из одного заклятья, наполовину из другого. 

Она бросила быстрый взгляд на Дамблдора. От его участливого, успокаивающего вида, Бонэм занервничала лишь сильнее. 

"Дай-ка я, Джинкси" – голос прозвучал в голове куда громче и увереннее, чем бывало раньше. От неожиданности Бонэм вздрогнула и... совершенно ничего не успела сообразить. 

Мысли в ее голове вдруг резко, словно по команде, упорядочились. Ненужные заклинания были оттеснены куда-то совсем далеко. Рука рассекла воздух, а губы сами собою выдали отчетливое: 

– Ликфитус! 

Лампа, вмиг обернувшаяся водяным столбом, мощным потоком рухнула на парту. Вода растеклась по всей столешнице. По полу забарабанили капли. 

Джин ошеломленно уставилась на лужу под своими ногами, даже и не заметив, что замочила юбку и чулки. Магия, сотворенная ею была... 

Впечатляющей. 

Кажется, профессор Дамблдор был удивлен не меньше ее. 

– Очень... недурно, Джин, – сообщил он, вдруг обратясь к ней по имени. 

"Словно мы какие друзья, как же" – отметила про себя Бонэм, покосившись на второго преподавателя. 

Но Слизнорту, похоже, вообще не было до них дела. Он выглядел скучающе, и едва не клевал носом. 

– Что ж, попробуем чуть сложнее, – профессор Трансфигурации коснулся пальцами мокрой столешницы. – Верните лампе ее прежнюю форму, мисс. 

И снова из головы разом исчезли все ненужные мысли. И снова руки сами собой вывели в воздухе что-то, отдаленно теперь напоминающее полумесяц, а с губ сорвалось тихое "Ретире инвикурум". 

Медленно, дюйм за дюймом, вода принялась стягиваться к середине парты. Поднялись с пола тонкие струйки, капли сорвались с подушечек профессоровых пальцев – все устремилось к центру, тому месту, где прежде и приходилось стоять злосчастной лампе. Вода поднималась, вытягивалась, вновь обретая форму столба. А затем... 

– А что насчет мортимагии, Джин? – Дамблдор казался вошедшим в азарт. Он спешно дал новое задание, даже не дожидаясь, когда лампа окончательно примет изначальный свой вид. – Сумеете превратить себя во что-нибудь... скажем в картину? 

"Что ж, милая, давай, пробуй сама" 

Джин напряглась. 

"Что значит "сама"? 

Голос молчал. 

"Разве кто-то колдовал за меня?" 

И снова никакого ответа. 

Профессор Дамблдор тем временем изучал Бонэм препарирующим взглядом. Он выжидал. Наблюдал за ней. 

"Ответь мне, Мордред тебя дери!" 

– Мисс? 

– Да, – Бонэм с трудом заставила себя вынырнуть из собственной головы. 

Мортимагия. Эту тему вспомнить не будет сложно. Она закончила свой конспект по ней буквально несколько часов назад. 

Вот только вновь хлынувший поток мыслей и знаний опять грозился навести в голове кавардак. Она снова занервничала. И сделала себе тем только хуже. 

– Эт ком... эт кон... 

"Мордред тебя дери, соберись!" 

Ее пальцы задрожали, и несколько искр вылетело из кончика палочки, направленной на саму себя. 

– Эт... эт 

"Мерлин, ну как же оно?!" 

Искры посыпались на глаза, Джин не успела от них увернуться. Попав в слезный мешок они ужалили жаром. Взвизгнув, Бонэм прижала к глазу ладонь. Боль была ощутимой. И никак не желающей отступить. 

– Эт конвертам пулвинар! – третий раз за день заклятье само собой сорвалось с ее губ. 

Розовый луч, сорвавшийся с палочки, ударил прямо в лицо. Несколько не самых приятных мгновений в жизни Бонэм, и перед профессорами Хогвартса лежала... нет, не картина. Вытянутая оранжевая диванная подушка. 

– Очень недурно, мисс Бонэм! – воскликнул очнувшийся вдруг от полудремы профессор Зельеварения. – Альбус... 

– Да, уровень практических знаний у мисс Бонэм весьма не плох, – Дамблдор одним взмахом палочки трансфигурировал подушку обратно в темно-рыжую девушку. – Нонсенс, учитывая такой пробел в теоретических... Могу полагать, что это связано с вашей, Джин... деликатной проблемой. Быть может познания ваши в действительности хороши, вот только не все доступны. 

– Простите? – Джин сняла с губы оставшийся от перевоплощения пух. 

– О, я говорю о телесной памяти, – профессор откинулся на спинку кресла. – Она сохранилась куда лучше. Быть может не была подвержена изменениям вовсе. Но, к сожалению, ее недостаточно, чтобы определить вас на седьмой курс, как было рекомендовано профессором Вилкост. 

Крылья носа Бонэм затрепетали. Она сжала кулаки под партой. 

– Но мы вполне можем пойти на компромисс, – примирительно заметил Дамблдор. – Я буду настаивать, чтобы вас зачислили на шестой. Теоретических знаний, разумеется, для него не хватает, но восполнить их куда реальнее, чем подступиться к учебнику семикурсников. 

– Я бы могла усерднее заниматься, у меня еще есть время до начала... 

– Мисс Бонэм, это окончательное решение. Разумеется, оно подлежит пересмотру, но лишь в том случае, если остальные преподаватели обнаружат, что по их предметам вы тянете на последний год обучения в Хогвартсе. А пока... Наш экзамен завершен. 

Джин вскочила с места, и бросив недружелюбное: "Благодарю вас" вылетела в коридор. 

Она направилась прямиков в библиотеку, практически бегом, не дожидаясь Дамблдора, обыкновенно провожающего ее. Полная решимости похоронить себя заживо под грудой учебников по Зельеварению, Чарам, Рунам и Нумерологии, но подготовиться так, чтобы ни у кого и нареканий не возникло, что она достойна седьмого курса. 

Но потом... Потом случился экзамен у профессора Слизнорта. Который она совершенно и бесповоротно завалила.

Примечания:
Да-да, вы все ждете Тома, а его пока нет (но это лишь до следующей главы СПОЙЛЕР). Жизнеописания Джин в новом для нее амплуа и... времени – важно, потому пришлось отвлечься немного на это. Но ее одиночное "заключение" в Хогвартсе, подошло к концу. В следующей главе ей предстоит уже пройти распределение по факультетам и встретиться с сокурсниками. Осталось чуть-чуть.
P.S. пользуюсь случаем и напоминаю, что у меня есть.... инстаграм. Если вдруг хотите знать, как выглядит автор бессовестных (в перспективе) текстов, то милости прошу: (ник: ms.ponizovska)