Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

Я узнал что Иза высказалась отцу и сказала ему в лицо: «Я до последнего буду на стороне Рика и Адрианы. И если ты заставишь его выбирать — потеряешь нас обоих».
Отец не был злым человеком. Просто когда он слышал фамилию Дельгаса, в нём просыпалась старая ярость та, что ослепляла. Но когда он увидел, насколько я серьёзен, насколько это не просто увлечение, а моя жизнь — он сдался. Семья всегда была для него священной. Всё, что он делал даже самые жёсткие вещи он делал ради нас с Изой.
Мы с Адрианой валялись на диване, дурачились, как обычно: она пыталась отобрать у меня телефон, я её щекотал, мы оба хохотали, как дети.
Вдруг звонок в дверь.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила она, всё ещё улыбаясь.
— Нет. Может эта Иза
Я встал, пошёл открывать.
На пороге стоял отец.
— Отец?.. — я замер.
Прошёл месяц с тех пор, как он наговорил Адриане всякого дерьма и заставил её бежать. Месяц молчания. Ни звонка, ни сообщения. Только Иза иногда передавала: «Он спрашивает, как вы».
— Можно войти? — спросил он тихо.
Я молча отступил, жестом пригласил внутрь.
Он вошёл медленно, будто боялся спугнуть. Я сразу встал рядом с Адрианой, обнял её за талию не для защиты, а чтобы она почувствовала: мы вместе.
Отец остановился посреди гостиной, посмотрел на нас обоих. В глазах — усталость, которую я видел у него редко.
— Знаю, вы меня не ждали, — начал он, голос чуть хриплый. — И не знаю, как правильно сказать... — ему было сложно, это было видно невооруженным глазом
— Я сожалею. — иезко сказал он. — Я бы никогда не хотел, чтобы моя будущая невестка увидела во мне такого человека. Рик и Иза — всё, что у меня есть. Всё, ради чего я дышу. Если рядом с тобой он счастлив значит, я хочу видеть его счастливым.
Прости, Адриана. Наше знакомство началось неправильно. Очень неправильно.
Это было большее, чем я мог ожидать.
Мой отец никогда не извинялся. Никогда не признавал ошибок вслух. Гордость у него была как сталь. А сейчас он стоял здесь, опустив плечи, и говорил это ради меня.
Я почувствовал, как Адриана напряглась под моей рукой. Я чуть сжал её талию, мол, дыши, всё хорошо.
Она кашлянула, пытаясь собраться.
— Кхм... дон Эрнесто... мне тоже хотелось бы, чтобы мы познакомились иначе. Я понимаю вашу ярость. Понимаю гнев. То, через что прошла Иза... то, что сделал мой брат... это было ужасно. Я не знала. Поверьте, если бы я хоть что-то заподозрила, если бы могла хоть как-то остановить я бы сделала всё. Никогда бы не допустила. Вы отец, человека, которого я люблю и которого не смогу никогда отпустить — ее глаза нашли мои и в них была решимость, которую я видел.
Отец кивнул медленно, тяжело.
— Знаю. Я верю тебе, Адриана.
Они смотрели друг на друга не враждебно, не напряжённо. Просто... по-человечески.
Я стоял и думал: это мой отец. Тот самый, который мог одним взглядом заставить людей молчать. Тот, кто никогда не просил прощения. А сейчас он переступил через свою гордость ради меня. Ради нас.
Адриана тихо выдохнула. Я почувствовал, как её плечи расслабились.
Отец поднял взгляд на меня.
— Я не прошу сразу прощения. Знаю, что это не так просто. Но... я хочу быть частью вашей жизни. Если позволите.
Я кивнул коротко, но искренне.
— Позволим.
Он улыбнулся слабо, но это была настоящая улыбка. Первая за долгое время.
— Тогда... может, пригласишь меня на кофе? Хоть на пять минут.
Адриана посмотрела на меня, потом на него. И улыбнулась мягко, без напряжения.
— Конечно. Простите.
Мы сели за кухонный стол. Отец пил кофе маленькими глотками, мы молчали, но это молчание было уже не тяжёлым. Оно было... мирным.
И я вдруг понял: всё действительно налаживается.
Не потому, что кто-то сдался.
А потому, что все мы наконец выбрали семью. Настоящую.

Мы всё ещё жили в том же доме, тот самый, где всё началось: где она пряталась от меня, где мы впервые по-настоящему поговорили, где она сбегала, а я её находил.
Это был наш маленький мир, уютный, тесный, наш. Но после свадьбы предстоял переезд в огромный особняк на окраине, который отец давно держал для «семьи». Я упоминал об этом Адриане пару раз тонко, между делом: «Там места хватит на всех наших будущих детей», или «Представь, как ты будешь там гулять по саду по утрам».
Каждый раз она напрягалась.
Не говорила ничего прямо просто улыбка становилась чуть короче, взгляд уходил в сторону, пальцы начинали теребить край рукава или простыни. Я видел это. Видел, как она пытается скрыть тревогу, и молчал. Не давил.
Все вокруг ждали свадьбы.
Иза звонила почти каждый день: «Рик, ну когда уже? Я платье присмотрела, Адриане понравится».

А я ждал её.
Только её.
Не хотел торопить. Не хотел, чтобы она сказала «да» из чувства долга, из страха, что все ждут, или просто потому, что «уже пора».
Я хотел, чтобы она пришла ко мне сама спокойно, уверенно, без тени сомнения в глазах. Чтобы кольцо на её пальце не казалось ей клеткой, а обещанием.

***

— Да, детка, вечером вернусь. И я тебя люблю. Ты уже месяц морочишь мне голову со свадьбой сегодня назначим дату, — сказал я по телефону, улыбаясь в трубку.
— Хорошо, Рик... буду ждать, — её голос был мягким, чуть сонным. — Как там Иза? У неё же последние дни...
Я глянул на сестру она сидела на диване, огромный живот, ноги на пуфике, и пыталась дотянуться до стакана воды, но не могла.
— Еле двигается. Видела бы ты её сейчас, — засмеялся я. — Как кит на суше.
Адриана хихикнула в ответ.
— Хотела бы я быть рядом с ней... Ты должен был меня тоже забрать, — заныла она игриво.
— Откуда я знал, что у Михеля внезапно «срочные дела» появятся? Думал, улажу всё и приеду к своей киске.
— Рик!!!
— Что? Я же люблю свою киску.
— Рикардо! Заткнись! Господи... ты меня позоришь перед всеми!
— А что такого? Киса — милое животное. Ты что подумала? — я нарочно издевался, чувствуя, как она краснеет даже через телефон.
— Эээ... ну да... обычная кошка...
— Погоди. Ты подумала...
— Нет! Я ничего не подумала!
— Моя кошечка не может пару часов без меня? — я понизил голос, специально мурлыкая.
— Рик! Прекрати... — она засмеялась, но потом голос стал серьёзнее. — И ещё... Рик, я не знаю, как сказать...
— Что? Что случилось?
— Твой отец...
Сердце ёкнуло.
— Что он сказал? Обидел тебя?
После того случая отец правда изменился. Адриана теперь была на всех семейных ужинах, он относился к ней как к родной, так как к Изе. Дедушка вообще был в восторге: с тех пор, как узнал, что она владеет боевыми искусствами, только и ждал, когда она «надерёт мне зад»
— Нет, наоборот... он завалил меня подарками. У нас дома уже нет места. Две машины, мотоцикл... мне неловко, Рик.
Я выдохнул с облегчением.
— Милая, он просто хочет загладить вину. Всеми известными ему способами. Дорогие подарки это его язык любви.
— Пожалуйста, скажи ему, что мне ничего не надо. Я не обижена. Я его очень люблю. Больше подарков не нужно. Думаю второй мотоцикл был лишним.
— Хорошо. Скажу. Обещаю —
— Рик!!! — вдруг завизжала Иза так, что телефон чуть не вылетел из рук.
— Рик... что это было? Это голос Изы? — в голосе Адрианы мгновенно появилась тревога.
— Да, детка... по-моему, у неё начались схватки. Я перезвоню. Целую.
— Уже?! — она ахнула.
— Да. Быстро в клинику! — крикнула Иза, корчась от боли.
Я бросил телефон на диван, подскочил к сестре.
— Дыши, милая. Всё будет хорошо.
— Дыши, принцесса. Малышка уже в дороге — успокаивала ее Аманда
Мы усадили Изу в машину, я за руль, Аманда сзади с ней. Иза стонала, хваталась за живот, на лице — смесь боли, страха и дикого счастья.
— Мы уже, солнышко. Держись, — повторял я, вдавливая педаль газа. — Всё будет хорошо.
В клинике её сразу увезли в родильную. Михель примчался как только смог — бледный, волосы дыбом, глаза бешеные.
Мы ходили по коридору, он из угла в угол, я стоял у стены, скрестив руки, чтобы не сойти с ума от волнения.
— Я сойду с ума, — бормотал он, теребя волосы. — Если с ней что-то...
— Всё будет хорошо, — сказал я, хотя сам внутри всё сжималось. — Она сильная. Ты же знаешь.
Он кивнул, но продолжал ходить.
Я смотрел на дверь родильной и думал: скоро у нас будет племянница. Скоро Иза станет мамой. А мы с Адрианой... мы будем следующими.
И в этот момент я понял окончательно: я готов.
К свадьбе. К детям. К чему угодно.
Лишь бы она была рядом.
Дверь в коридор распахнулась — влетел Девид, запыхавшийся, волосы растрёпаны, куртка нараспашку.
— Как она? Я примчался, как только смог, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам, будто боялся пропустить что-то важное.
Я оторвался от стены, которую уже час подпирал спиной.
— Рожает пока...
Девид кивнул, вытер пот со лба рукавом.
— Блядь, брат... держись. Всё будет нормально — сказал он Михелю.
Он слабо улыбнулся больше для него, чем для себя.
Достал телефон, набрал Адриану. Она ответила почти сразу голос тихий, но встревоженный.
— Рик?
— Детка, мы в клинике.
— Как Иза? Как малышка? — в её голосе сразу всё смешалось: тревога, нежность, нетерпение.
— Она в родильной. Схватки сильные, но врачи говорят всё по плану.
Пауза. Я услышал, как она тихо выдохнула.
— Может, мне приехать? Я быстро соберусь...
Я закрыл глаза на секунду, представляя, как она сейчас сидит на краю кровати, кусает губу, смотрит на телефон.
— Нет, малышка. Не хочу, чтобы ты ехала одна. Мы их навестим завтра все вместе. Хорошо?
Она молчала секунду, две. Потом мягко ответила:
— Хорошо, любимый... Только сообщи мне, как только что-то узнаешь. Хоть слово. Я буду ждать.
— Обязательно. Как только выйдут сразу позвоню.
— Я люблю тебя, Рик. И передай Изе... что она самая сильная. И что я уже люблю эту малышку.
Голос дрогнул чуть-чуть, но я услышал.
— Передам. И я тебя люблю.
— Буду ждать твоего звонка.

Я убрал телефон в карман, прислонился обратно к стене. Девид стоял рядом, молчал.
В коридоре пахло антисептиком и кофе из автомата. Где-то вдалеке пищал монитор. А я думал только о том, что скоро у нас будет племянница. Что Иза станет мамой. Что Адриана завтра обнимет её и заплачет от счастья.
И что через какое-то время — может, через год, может, раньше — мы с ней будем в такой же родильной.
И я буду держать её за руку.
И бояться так же сильно, как сейчас.
Но это будет наш страх.
Наша радость.
Я закрыл глаза и улыбнулся, впервые за эти два часа по-настоящему.
Всё будет хорошо.

***

И через несколько часов нам наконец сообщили: роды закончились. Иза и малышка в полном порядке.
Михель вышел в коридор бледный, с растрёпанными волосами, глаза красные, но улыбка до ушей. Он перерезал пуповину сам, и по тому, как дрожали его руки, было видно: этот огромный, всегда спокойный мужик только что пережил самый страшный и самый счастливый момент в жизни. Совсем не похож на себя.
Мы зашли в палату тихо, почти на цыпочках.
Иза лежала уставшая, но светилась. Рядом в прозрачной колыбельке крошечная девочка, завёрнутая в белое одеяльце, глазки закрыты, щёчки розовые, крохотный кулачок сжат у ротика.
Я замер.
Как только посмотрел на неё внутри всё перевернулось.
Непонятная, почти болезненная нежность. Желание защитить эту кроху любой ценой. Во что бы то ни стало. Она была точной копией Изы — те же губки, тот же носик, те же тёмные ресницы, кроме копны темных как ночь волос. Маленькая принцесса.
Я так её и называл с первой секунды.
— Рик... как она тебе? — тихо спросила Иза, заметив, что я не могу оторвать взгляд.
Я сглотнул. Голос сел.
— Она... чудо. Такая же, как ты, Иза. Маленькая копия.
Мы все обнимали Изу, поздравляли, шептали что-то нежное. Михель не отходил от колыбельки ни на шаг смотрел, будто боялся, что она исчезнет, если моргнёт.
Потом я вышел. Нужно было домой. К Адриане.
Она ждала моего звонка, ждала новостей, ждала меня.
В коридоре окликнул дед.
— Рик.
— Да?
— Куда собрался?
— Домой, — ответил я просто.
Он улыбнулся той тёплой, чуть хитрой улыбкой, которую я видел у него редко.
— Домой? — переспросил он, и в голосе сквозило понимание. — Твой дом теперь там, где Адриана, да?
Я тоже улыбнулся невольно, искренне.
— Да. Там.
Дед кивнул, положил руку мне на плечо крепко.
— Ты пошёл против отца ради этой девушки. И я хочу наконец увидеть вашу свадьбу. Она достойная. За такое короткое время я её полюбил. И она... — он усмехнулся, — чудесно владеет боевыми искусствами. Наконец-то нашлась та, кто утрет тебе нос.
Я засмеялся тихо.
— Увидишь, дед. Увидишь. Я решу этот вопрос в ближайшее время. А насчёт утереть нос... — я ухмыльнулся в ответ, — мы ещё посмотрим.
Обнял его крепко, как в детстве. Он похлопал меня по спине.
— Иди к своей невесте. Она ждёт.


Адриана

Прошёл месяц с того дня, как я сбежала от Рика.
Месяц, который мог закончиться совсем иначе к счастью, не закончился.
Отец Рика... дон Эрнесто... он правда сожалел.
Не просто слова я видела это в его глазах каждый раз, когда он смотрел на меня. Он понимал, что натворил: напугал, унизил, толкнул на побег. Его ярость была понятной фамилия Дельгаса для него как нож в старой ране. Но теперь он видел во мне не «сестру того, кто...», а просто Адриану.
И после того дня он буквально завалил меня неприлично дорогими подарками
Сначала это было мило: цветы, конфеты, маленькие подарки — «чтобы ты улыбалась». Потом — вещи от кутюр, украшения, сумки, туфли... Я краснела, отказывалась, но он только качал головой: «Ты — часть семьи. Принимай».
А потом начался настоящий перебор.
Машина. Мотоцикл, целых два.
Он находил любой повод: «Это тебе на день рождения... хотя он ещё не скоро», «Это просто потому, что ты любишь скорость», «Это чтобы ты не ездила на такси».
Я пыталась протестовать мне было неловко, я не привыкла к такому. Но он смотрел на меня с такой теплотой, что слова застревали в горле.
И самое главное в нём я нашла то, чего никогда не было у меня.
Отца.
Настоящего.
Он хвалил мою еду говоря «Адриана, это лучше, чем в любом ресторане», мой вкус «Ты выбрала эти серьги? У тебя глаз как у ювелира», мои идеи даже когда они были откровенно дурацкими, он только улыбался и говорил: «Попробуем, дочка»
Он звал меня «дочка».
И каждый раз, когда он так говорил, внутри что-то таяло.
За этот месяц дон Эрнесто поддержал меня больше, чем мой родной отец за всю мою жизнь.
А про отца...
Я случайно услышала разговор Рика по телефону.
«...да, в перестрелке... его больше нет».
Я стояла в дверях кухни, замерла.
Ни один мускул на лице не дрогнул.
Сердце даже не сбилось с ритма.
Я ждала хоть чего-то — боли, облегчения, злости, вины...
Ничего.
Пустота.
Как будто умер кто-то чужой.
Кто-то, кого я когда-то знала, но уже давно не любила и не ненавидела. Просто... забыла.
Я развернулась, тихо ушла в комнату.
Села на кровать, посмотрела на кольцо на пальце то самое, которое Рик надел мне месяц назад.
И вдруг заплакала.
Не по отцу.
По себе той маленькой девочке, которая когда-то ждала от него хоть слова похвалы, хоть объятия, хоть «я горжусь тобой».
А получила только молчание, холод и побои.
А теперь у меня был другой отец.
Тот, кто называл меня дочкой.
Тот, кто дарил мне машины и мотоциклы просто потому, что хотел видеть мою улыбку.
Тот, кто смотрел на меня и видел не фамилию, а меня.
Я вытерла слёзы, улыбнулась сквозь них.
Встала.
Пошла на кухню допекать пирог, который дон Эрнесто обещал попробовать вечером.
Потому что теперь у меня была семья.
Настоящая.
И я не собиралась её терять.

***

— Детка, я вернулся, — сказал Рик, закрывая за собой дверь. Голос усталый, но довольный, как всегда после хорошего дня.
Я поднялась с дивана, подошла к нему, обняла за шею.
— Как Иза?
— Лучше. Уже улыбается, шутит, хоть и морщится от боли. Малышка тоже в порядке крепкая, здоровая. Всё хорошо.
— Какая она? — спросила я тихо, чувствуя, как внутри что-то сладко сжимается.
Рик улыбнулся мягко, почти мечтательно, и это было так не похоже на него обычного.
— Чудо. Такие же зелёные глаза, как у Изы. И сияет точно так же будто внутри свет включён.
Я придвинулась вплотную, коснулась его губ своими.
— Как и у тебя. У тебя тоже эти зелёные глаза, которые я обожаю.
Поцеловала его медленно, нежно, чувствуя, как он отвечает, обнимая крепче.
— Я хочу такое же чудо от тебя, — прошептал он мне в губы. — Так уж и быть, глаза пусть будут моими... а всё остальное — твоё.
Я замерла. Отстранившись чуть-чуть, посмотрел ему в глаза внимательно, будто проверяла не шутит ли он.
— Ты хочешь детей?
— Да. Мы помолвлены уже достаточно долго. Я хочу стать твоим мужем детка.

Рик усмехнулся той самой кривой улыбкой, от которой у меня всегда сердце пропускает удар.
— Хочешь ты этого или нет — я в тайне от тебя организую свадьбу и притащу тебя туда силой.
Я засмеялась — тихо, счастливо.
— Хорошо...
— Хорошо? — он приподнял бровь. — Хорошо на счёт детей? Или на счёт свадьбы?
— Оба, — улыбнулась я шире. — Но свадьбу я хочу организовать сама. Давай сделаем это... поженимся наконец?
Он смотрел на меня секунду-две будто не верил, что услышал именно то, что хотел.
— Твоё слово закон, детка.
В следующий миг он подхватил меня на руки легко, привычно и понёс в спальню, не отрывая губ от моих.
Там всё было иначе.
Не как обычно не быстро, не жадно, не дико.
Нежно.
Долго.
Медленно.
Он раздевал меня неторопливо, целуя каждый сантиметр открывшейся кожи шею, ключицы, живот. Я чувствовала каждое его прикосновение, каждый вздох.
Он вошёл в меня плавно, глубоко, замер на мгновение, глядя мне в глаза.
— Я люблю тебя, Адриана, — прошептал он, начиная двигаться медленно, почти мучительно нежно. — И скоро ты будешь моей женой. А потом... мамой моего ребёнка.
Я обхватила его руками, ногами, прижимаясь всем телом.
— И я люблю тебя... очень.
Мы двигались в одном ритме неспешно, чувствуя друг друга каждой клеткой.
Его руки гладили мою спину, мои пальцы переплетались с его.
Мы не торопились.
Мы просто были вместе ближе, чем когда-либо.

Когда всё закончилось, мы лежали сплетённые, тяжело дыша.
Он поцеловал меня в лоб, потом в висок, потом в уголок губ.
— Назначим дату? — спросил он тихо.
— Да, — ответила я, улыбаясь в темноту. — Завтра начнём планировать.
Он прижал меня к себе крепче.
— Завтра. А сегодня... сегодня просто ты и я.
Я уткнулась носом ему в шею, чувствуя, как бьётся его сердце ровно, сильно, моё.
И знала: это начало.
Настоящее начало.
Семьи.
Любви.
Будущего.
И оно уже было здесь — в его объятиях, в его словах, в нашем тихом дыхании.

***

Я стояла перед зеркалом в комнате невесты, сердце колотилось, руки чуть дрожали. Платье сидело идеально, фата лежала на плечах лёгким туманом.
Дверь тихо открылась. Вошёл дон Эрнесто в строгом смокинге, с бутоньеркой из белых роз, как у меня в букете.
Он замер на пороге. Посмотрел на меня долго, молча. Глаза заблестели.
— Ты... очень красивая, дочка.
Дочка.
Он говорил это так часто за последние месяцы просто, естественно, будто всегда так и было. И я совру, если скажу, что мне это не нравилось. Это слово лечило что-то внутри, что болело с детства.
Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают.
— Готова? — спросил он тихо.
Я кивнула.
— Тогда пойдём.
Он протянул руку. Я вложила свою ладонь в его большую, тёплую, надёжную.
— Эээ... вы меня поведёте к алтарю?
Он замер, будто боялся, что я откажусь.
— Если это будет проблемой для тебя, я...
— Нет! Боже, нет! — я почти крикнула от счастья. — Я бы очень этого хотела.
Он улыбнулся мягко, почти нежно и повёл меня по коридору.
Музыка заиграла, двери в зал открылись. Все встали.
А я видела только Рика он стоял у алтаря, в чёрном смокинге, глаза блестели, улыбка — та самая, от которой у меня всегда замирало дыхание.
Дон Эрнесто подвёл меня к нему, положил мою руку в руку Рика.
Тихо сказал сыну:
— Береги её.
Рик кивнул серьёзно, без шуток.
— Всегда.
Потом повернулся ко мне, посмотрел так, будто весь мир исчез.
— Ты прекрасна.
Священник начал речь красивые слова о любви, верности, союзе. Рик его почти не слушал. Он смотрел только на меня в глаза, не отрываясь.
А потом... он всё-таки произнёс те самые «дурацкие клятвы», в которые раньше не верил. Голос его был низким, чуть хриплым от волнения.
«Я, Рикардо Сальваторе, беру тебя, Адриана, в жёны. Обещаю любить тебя, защищать, уважать... в радости и в горе, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас».
Я заплакала тихо, но слёзы текли по щекам.
Потому что это были не просто слова. Это было обещание. Настоящее.
Всё было как в сказке.
Цветы, музыка, смех гостей, шампанское, танцы.
Но иногда, среди этого счастья, я вспоминала о брате.
Как бы всё сложилось, если бы Марио не сделал того, что сделал? Может, мы с Риком никогда бы не встретились по-настоящему. Может, я бы вышла замуж за кого-то другого.
А может... ничего бы и не изменилось.
Я надеялась, что где-то там, наверху, он видит, как я счастлива.
И прощает меня.
Потому что я простила Рика давно.
И простила Марио тоже.
Ненависть и любовь они ближе друг к другу, чем кажется.
Когда ненавидишь кого-то по-настоящему сильно это уже не просто злость. Это значит, что человек занял в твоём сердце слишком много места.
А когда любишь то же самое.
Только с другим знаком.
Я посмотрела на Рика он кружил меня в танце, смеялся, прижимал к себе.
И поняла: всё правильно.
Мы здесь.
Мы вместе.
И это навсегда.
Потому что любовь побеждает.
Даже если сначала она приходит под видом ненависти.

Конец

________________

Спасибо большое за то что читали и сопереживали вместе с героями. Надеюсь вы получили удовольствие от прочтения🥰🥰

Буду блягодарна, если поделитесь своими вмечатлениями.

📚Книга про Девида и Аманду "Голубой огонь"

📚Михель и Иза "Зеленое пламя"