Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

— Слушай, хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал я, уже вставая с кровати.
— С кем? — она тут же выглянула из-за ладоней, глаза загорелись любопытством.
— Сюрприз.
— Рик! Я терпеть не могу сюрпризы, скажи сейчас же!
Я только рассмеялся и направился в сторону душа.
— После этого ты их точно полюбишь, обещаю.
На следующий день мы неспешно позавтракали. После вчерашнего я физически не хотел оставлять её одну ни на минуту внутри всё ныло от желания быть рядом каждую чёртову секунду.
Я подошёл, мягко провёл большим пальцем по её щеке, наклонился и поцеловал медленно, глубоко, будто запоминая вкус.
— Я скоро вернусь, ладно?
Она посмотрела на меня снизу вверх, чуть прикусив губу.
— Хорошо... — тихо ответила, но в голосе было что-то очень тёплое и доверчивое.

***

По дороге я набрал Изу. Именно с ней я хотел познакомить Адриану в первую очередь её мнение всегда было для меня как компас, а её поддержка как броня. Без этого всё казалось бы каким-то... неполным.
— О, какие люди! — раздался в трубке её голос с привычной порцией сарказма. — Наконец-то вспомнил, что у тебя есть сестра?
Я усмехнулся, признавая про себя: да, немного подзабыл. Всё из-за Адрианы и её... ну, скажем так, очень отвлекающих достоинств.
— Иза, как я могу тебя забыть? Ты же мой личный луч света в этом тёмном царстве, — начал я подлизываться.
— Ой-ой, какие сладкие слова. Это ты на свадьбе тоже будешь такое нести? — фыркнула она.
— Конечно.
— Врун бессовестный!
Я рассмеялся.
— Слушай, Иза... Я хочу тебя кое с кем познакомить.
На том конце повисла секунда тишины, а потом взрыв.
— С кем?! Эта девушка?! Та самая?! — её голос подпрыгнул на октаву.
— Да.
— О Боги! Я дождалась! Наконец-то нашлась та, кто тебя за яйца подвесит и не отпустит! — закричала она так громко, что я чуть не выронил телефон и не свернул с дороги.
— Иза! Ну ты и пошлячка, — выдохнул я, пытаясь не заржать в голос.
— Я готова. Приезжай за мной. Сейчас же!
— Буду через пару часов.
Она явно ждала этого звонка дольше, чем я сам. Чувствовалось, что у неё уже и платье надето, и макияж свежий, и вопросы заготовлены пачками.
Я быстро написал Адриаре
Я: Через час буду с гостем. Готовься
Ответ прилетел мгновенно:
Адриана: Рик, ты серьёзно?! Я не готова! Ничего не приготовила! Дом в бардаке, я в твоей старой футболке!
Улыбнулся экрану.
Я: Ты и в моей футболке выглядишь идеально. Я заеду за едой по дороге, не парься.
Через полтора часа я уже забирал Изу. Она вышла сияющая, с этим своим кругленьким животиком, который только добавлял ей какой-то особенной, почти магической красоты. Перевозбуждённая, как ребёнок перед Новым годом.
Мы сели в машину, и она тут же повернулась ко мне всем телом, пристёгиваясь одной рукой, а другой уже начиная тараторить:
— Как её зовут? Сколько ей лет? Откуда она? Где вы познакомились? Как давно вместе? Она итальянка? Если да, то как вообще ей разрешили жить с тобой до свадьбы? У неё есть семья? Братья-сестры? Она готовит? Любит собак? А котов? Ой, а ты ей уже рассказал про меня?
Я только качал головой, улыбаясь уголком рта, и время от времени вставлял «да», «нет», «скоро сама увидишь».
Она не унималась всю дорогу. Животик её красиво округлился под платьем, она то и дело касалась его ладонью будто успокаивала маленького шпиона внутри, который тоже хотел всё знать.
А я смотрел на неё и думал: чёрт, как же мне повезло. Сестра, которая меня подкалывает, но всегда на моей стороне. И Адриана, которая сейчас, наверное, нервно бегает по квартире и пытается причесаться за пять минут.
Впереди ждала встреча, от которой у меня самого сердце стучало чуть быстрее обычного.
— Иза! Иза, успокойся уже, — я положил руку ей на плечо, пытаясь хоть немного притормозить этот ураган энтузиазма.
— Не могу! — в её глазах горели искры, как у ребёнка, которому наконец-то подарили то, о чём он мечтал годами.
— Её зовут Адриана. Мы вместе почти два месяца.
— Два месяца?! — Иза повернулась ко мне всем телом. — И ты молчал?! Какая она?
Я невольно улыбнулся, глядя куда-то вперёд на дорогу.
— Она... красивая. Очень. Добрая до невозможности, стеснительная, но когда привыкает — огонь. Готовит так, что забываешь, как дышать. Сильная — чёрт, нет такой вещи, с которой бы она не справилась. Смелая. Чуть упрямая. И... великолепная. Просто великолепная.
Иза прижала ладони к щекам, будто пытаясь удержать эмоции внутри.
— О Боже мой... мой малыш влюбился. По-настоящему. Я так за вас рада, Рик...
Я только кивнул, чувствуя, как в груди становится тесно от её слов.
— Детка, мы приехали.
Адриана уже ждала у двери. В руках у неё был большой поднос с чем-то дымящимся явно домашним, хотя она клялась, что ничего не успеет.
— Добро пожаловать, — улыбнулась она мягко и понесла поднос к столу.
— Ты же говорила, что ничего не приготовила, — я поставил пакеты с едой рядом. — Поэтому я прихватил всего понемногу.
— Оооо, как вкусно пахнет... — Иза буквально застонала от предвкушения, прижав руки к груди.
Адриана повернулась к нам, вытерла ладони о фартук и протянула руку.
— Пройдёмте к столу. Я Адриана.
Но Иза даже не посмотрела на протянутую руку — просто шагнула вперёд и крепко обняла её, будто давно ждала именно этого момента. Адриана на секунду замерла, а потом обняла в ответ осторожно, но искренне.
— Привет, Адриана. Я Изабелла Ферреро, сестра Рика. Ты, наверное, уже слышала обо мне.
Адриана чуть напряглась, услышав фамилию. Её взгляд мельком метнулся ко мне вопрос, тревога, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась теплее.
— Да... конечно. Очень рада познакомиться.
Мы сели за стол. Еда была божественной и моя покупная, и то, что успела сделать Адриана за эти полтора часа. Честно, я уже начинал подозревать, что она вообще ничего не умеет делать плохо.
Иза не унималась: вопросы сыпались один за другим, но теперь уже мягче, с искренним интересом. Я иногда вмешивался, чтобы Адриана не захлебнулась от потока, и старался не дать разговору скатиться к темам, о которых ещё рано. Особенно о её брате. Не сейчас.
— Всё было невероятно вкусно, Адриана, — сказала Иза, отодвигая тарелку и глядя на неё с такой теплотой, что у меня внутри что-то сжалось. — Твоя мама, наверное, научила тебя очень многому...
В её голосе проскользнула тоска не острая, а тихая, привычная. Та самая, которая всегда появлялась, когда мы вспоминали, что у нас никогда не было нормальной матери. Но я знал: у Адрианы та же рана. Её мама тоже была... отсутствующей. Даже когда была рядом.
Адриана опустила взгляд в тарелку, улыбнулась уголком губ.
— Я очень рада, что вам понравилось.
— Ой, какой «вам», — Иза мягко накрыла её руку своей. — Прошу, называй меня просто Иза. Ты ведь почти член семьи уже...
Она посмотрела на меня нежно, одобрительно. А потом снова на Адриану.
Адриана моргнула чаще обычного. Глаза заблестели. Она пыталась сдержаться, но одна предательская слеза всё-таки скатилась по щеке.
Чёрт. Я ненавидел её слёзы. Они жгли меня изнутри, как кислота, разъедая всю ту тьму, которую я так старательно в себе держал.
— Хорошо... Иза... — тихо выдохнула она, сжимая руку сестры в ответ.
Иза улыбнулась ещё шире, а потом посмотрела на меня. Всё будет хорошо.
А я просто сидел и думал: как же мне повезло. Две самые важные женщины в моей жизни за одним столом. И обе смотрят на меня так, будто я достоин этого счастья.

После ужина девушки устроились на диване и о чём-то тихо болтали, пока я отошёл в другую комнату нужно было сделать пару звонков. Когда вернулся, их уже трясло от смеха: Адриана прижимала ладонь ко рту, Иза вытирала слёзы от хохота.
— И что вас тут так развеселило? — спросил я, останавливаясь в дверях.
Адриана только взглянула на меня и снова прыснула.
— Ты, — выдавила она сквозь смех.
— Я? — я перевёл взгляд на сестру. — Иза...
— Извини, братик, — Иза подняла руки в притворном раскаянии, но глаза всё ещё блестели от веселья. — Не удержалась. Рассказала Адриане про писающего Рика.
Я застонал и провёл рукой по лицу.
— Я тебя убью, Иза. Как только ты родишь. Чёрт, мне было три года! Ты бывообще не помнила бы если бы не отец.
— Ну-ну, малыш Рик, не нервничай, — она протянула руку и потрепала меня по щеке, как в детстве. — Всё-всё, не злись. Ты был таким милым... лужица, штанишки, виноватые глазки...
Адриана уже почти не могла дышать от смеха, уткнувшись лицом в подушку.
— Так, всё, — я шагнул ближе и ткнул пальцем в Изу. — Как только ты уедешь, я ей покажу. И тебе заодно припомню все твои детские фейлы.
— Ой, напугал, — фыркнула Иза, но уже мягче. Потом посмотрела на часы. — Ладно, думаю, мне правда пора. Михель уже, наверное, места себе не находит.
При упоминании его имени Адриана мгновенно затихла. Улыбка сползла с лица, плечи чуть напряглись. Она опустила взгляд в пол, будто вдруг вспомнила что-то тяжёлое.
Иза это заметила, но ничего не сказала. Просто встала, подошла к Адриане и обняла её крепко, по-сестрински.
— Я была очень рада познакомиться с тобой, Адриана. Правда. И очень надеюсь, что в скором времени мы будем одной большой, шумной семьёй.
Адриана обняла её в ответ сначала осторожно, потом сильнее, будто нашла в этом объятии опору.
— Мне тоже... очень приятно, Иза. Спасибо, что приехала.
Они отстранились, но Иза ещё секунду задержала ладонь на плече Адрианы, посмотрела ей в глаза тепло, ободряюще.
— Мы ещё увидимся. Очень скоро.
Потом повернулась ко мне, чмокнула в щёку.
— Береги её, писающий мальчик.
— Иди уже, — буркнул я, но улыбнулся уголком рта.

***

Мы уже ехали обратно. Иза сидела рядом, поглаживая свой животик, и молчала первые пару минут явно переваривая встречу.
— Ну и как она тебе? — спросил я, не отрывая глаз от дороги.
Иза повернулась ко мне всем телом, глаза загорелись.
— Ты ещё спрашиваешь? Она... Божий одуванчик, Рик. Красавица, милая до слёз, готовит так, что я чуть не расплакалась от счастья за тебя. Если ты её упустишь, я тебе никогда не прощу. Никогда.
Она улыбнулась, но потом чуть нахмурилась.
— Только иногда она... напрягалась. Не пойму почему. Может, первое знакомство, стеснялась?
— Может, — я пожал плечами, хотя знал, что дело глубже. — Спасибо, Иза. Твоё мнение... твоя поддержка — это для меня очень много значит.
— Всегда, братик. Ты же знаешь, на меня можно положиться, — она мягко сжала мою руку.
— Когда уже наша принцесса выйдет на свет?
— В следующем месяце, — ответила она с гордостью. — А отец... знает?
Я напрягся. Руль чуть сильнее сжал в руках.
— Не совсем. Он даже какую-то девушку к нам домой пригласил на ужин. Как будто я не понял намёка.
Иза закусила губу, виновато посмотрела в сторону.
— Что?
— Это... Рамона.
— Да! Ты её знаешь?
— Это я её посоветовала отцу, — тихо призналась Иза. — Она тихая, спокойная, воспитанная... Я же не знала про Адриану. Думала, вдруг тебе понравится кто-то... такой. Хотя Адриана тоже тихая, спок... — она не докончила, потому что, я не выдержал и громко расхохотался аж машина чуть дёрнулась.
— Тихая, спокойная? О Боже, Иза... Поверь, ты Адриану ещё не знаешь по-настоящему. Она может быть нежной, как цветок, а через секунду свернуть мне шею во сне, если захочет. И между прочим владеет ножами и пистолетом лучше, чем многие парни, которых я знаю.
Иза округлила глаза.
— Серьёзно? Где она этому научилась? Рик... она что, не наша? Чужачка?
— Нет, чистокровная итальянка. Её... брат научил. Самооборона.
— Вот видишь, ты бы меня никогда не научил, — фыркнула она, но тут же посерьёзнела. — А кто её брат? Родители? Расскажи хоть что-то.
Я помолчал секунду, глядя на дорогу.
— Их больше нет. Все погибли.
Иза ахнула тихо, прикрыла рот ладонью.
— О Боже... какой ужас. Бедная девочка...
— Да. Но теперь есть я. И я её не оставлю. Никогда.
Я повернулся к ней — посмотрел пристально, так, чтобы она увидела в моих глазах всю ту правду, которую я пока не готов был произносить вслух. Иза выдержала мой взгляд. Потом кивнула медленно, серьёзно.
— Правильно. Ты правильно сделаешь, Рик. Она... она достойна. И ты тоже.

Мы замолчали. Только шум шин и тихое дыхание Изы. Но в этом молчании было всё: одобрение, тепло, обещание, что она всегда будет на моей стороне.
А я думал только об одном: скорее бы вернуться домой. К ней.

Адриана

Телефон завибрировал в руках охранника, он молча протянул его мне. Я взяла, уже зная, чей голос услышу.
— Рик! Ты... ты... я тебя ненавижу! — выпалила я, едва сдерживая панику. — Как я успею за жалкий час хоть что-то приготовить нормально?!
На том конце послышался его низкий, успокаивающий смешок.
— Детка, дыши. Успокойся. Я куплю еды по дороге, ты просто накроешь стол. Всё будет хорошо. Хочу познакомить тебя с... Изой. Моей сестрой.
Я замерла. Горло сжалось так, будто кто-то резко перекрыл воздух.
Иза. Та самая Иза. Девушка, из-за которой мой брат... из-за которой всё пошло под откос. Та, которую он похитил. Та, чьё имя я слышала в его последних словах перед тем, как всё рухнуло.
— С Изой? — голос у меня дрогнул. — Ты уверен?
— Да. Пришло время. Вы просто познакомитесь. Я ничего ей не скажу... о твоём брате. Не сегодня.
Я сглотнула ком в горле. Пальцы холодели.
— Хорошо... Я постараюсь успеть подготовиться.
Он ещё что-то сказал ласковое, но я уже не слышала отключилась и бросилась на кухню.
Металась как сумасшедшая: доставала продукты, резала овощи, взбивала заправку, молилась, чтобы руки не дрожали. В итоге успела сделать сырную запеканку, ту самую, с золотистой корочкой, от которой всегда пахнет домом, и пару салатов, один с рукколой и пармезаном, второй с помидорами и моцареллой. Стол накрыла красиво свечи, салфетки, даже цветы из вазы переставила в центр. Хоть как-то.
Когда они приехали, я открыла дверь и чуть не забыла дышать.
Иза была... потрясающей. Длинные светлые волосы мягкими волнами падали на плечи, зелёные глаза точь-в-точь как у Рика, но в них было больше тепла, больше света. А этот круглый животик... он делал её ещё красивее, ещё живее. Они с Риком стояли рядом — и правда, будто сошли с обложки какого-то глянцевого журнала. Идеальные, уверенные, родные.
Она улыбнулась мне первой открыто, без тени настороженности.
— Привет, Адриана. Я Иза.
Я заставила себя улыбнуться в ответ, хотя внутри всё сжималось.
— Привет... Очень рада.
Ужин прошёл... лучше, чем я боялась. Иза оказалась лёгкой в общении, смеялась искренне, хвалила мою запеканку так, будто это лучшее, что она пробовала за последние месяцы. Рик иногда бросал на меня быстрые взгляды проверял, всё ли хорошо. Я старалась улыбаться, отвечать, шутить, но временами накатывало: воспоминание о брате, о том, как он смотрел на её фото, о том, что именно из-за неё... Я сжимала вилку сильнее, чем нужно, и заставляла себя дышать ровно.
Рик заметил. Под столом нашёл мою руку, сжал пальцы молча, но крепко. Как якорь.
Иза, кажется, ничего не заподозрила. Она просто болтала, гладила свой живот, рассказывала смешные истории про Рика в детстве. И я... я слушала. И где-то внутри понимала: она не виновата. Она просто жила свою жизнь. Как и я пытаюсь жить свою — теперь уже с ним.
Когда она ушла, обняв меня на прощание так тепло, будто мы уже сто лет знакомы, я стояла у двери и чувствовала, как слёзы подступают. Не от горя. От облегчения.

***
Я сидела на диване, поджав ноги под себя, уставившись в телевизор, но ни черта не видела. Сердце всё ещё колотилось после ухода Изы. Когда дверь хлопнула и вошёл Рик, я резко повернулась.
— Ну и как?
Он остановился в дверях, снимая куртку.
— Что «как»?
— Что она сказала? Я ей... понравилась? — голос предательски дрогнул.
Я сама не понимала, почему так волнуюсь. Словно от её мнения зависело всё.
Рик подошёл ближе, сел рядом, положил руку мне на колено. Я была в его длинной рубашке — она едва прикрывала бёдра.
— Нормально всё.
— Нормально? — я нахмурилась, чувствуя, как внутри снова всё сжимается.
Он посмотрел на меня своими изумрудными глазами пристально, с лёгкой усмешкой.
— Да. Сказала, что ты ничего. Конечно, не совсем достойна её идеального, сексуального брата... но на троечку сойдёшь.
Я замерла, не веря ушам.
— Что?! Ты сейчас серьёзно или издеваешься надо мной?
Он рассмеялся тихо, но искренне и придвинулся ближе.
— А ещё сказала: если я тебя упущу, она меня лично прикончит. Ударит, причём сильно.
Я открыла рот, но слова застряли.
— То есть...?
Рик уже не сдерживался захохотал в голос, схватил меня за талию и одним движением усадил к себе на колени. Мои ноги сами разошлись по разные стороны от него, рубашка задралась выше.
— Ты бы видела своё лицо, детка, — он всё ещё посмеивался, но глаза стали серьёзнее. — Ты правда испугалась, что не понравишься ей?
Я ударила его кулаком в грудь.
— Конечно испугалась! Ты идиот, Рик! Я думала, она меня сейчас возненавидит!
Он поймал мою руку, прижал к своей груди, где сердце билось ровно и сильно.
— Почему ты так боишься? Самое главное что ты нравишься мне. И ничего больше не имеет значения.
Его ладони скользнули по моей спине медленно, успокаивающе, под рубашку, прямо по коже.
— Они твоя семья, — тихо возразила я. — Это имеет значение.
— Да, имеет. Но если я сказал, что ты моя — значит, всё. В худшем случае они немного побесятся, а потом успокоятся. И примут тебя. Потому что другого выхода у них нет.
Я прикусила губу, вспомнив.
— А как же Рамона?
Он приподнял бровь, будто впервые слышит это имя.
— Рамона? А кто это?
Я скривилась и спародировала её тон — высокомерный, приторно-сладкий:
— «Я хочу пригласить вас на наше ранчо...»
Рик расхохотался ещё громче, запрокинув голову.
— Господи, детка, ты настоящий пародист. Где ты это взяла?
Он начал чуть ёрзать подо мной едва заметно, но я сразу почувствовала, как между моих ног упирается что-то твёрдое, горячее.
Щёки вспыхнули.
— Что ты делаешь? — прошептала я, но голос уже сел.
Он наклонился ближе, губы почти касались моих.
— То, что делаю всегда, когда ты сидишь на мне вот так... в моей рубашке... и злишься на весь мир.
Его руки скользнули ниже, обхватили бёдра, прижали меня плотнее.
— Рик...
— Ш-ш, — он поцеловал меня в уголок рта. — Забудь про всех. Сейчас только мы.
И я сдалась. Потому что когда он так смотрел, так держал, так целовал — никакие Рамоны не имели значения.
Только он. И я. И это тепло, которое разливалось по всему телу.
— Я ведь сказал, что буду брать тебя каждый день... по несколько раз, — голос Рика был низким, хриплым, пока его пальцы медленно расстёгивали пуговицы на моей рубашке.
Одна за другой они поддавались, ткань расходилась, обнажая кожу. Когда последняя пуговица сдалась, он стянул рубашку с плеч, а следом лифчик. Мои груди оказались на свободе, тяжёлые, уже напряжённые от предвкушения. Он обхватил их ладонями, сжал не грубо, а жадно, будто не мог насытиться. Большие пальцы прошлись по соскам, слегка потянули, покрутили. Они мгновенно отозвались, набухли, стали твёрдыми под его прикосновениями.
— Смотри, как они всегда ждут меня... — прошептал он, наклоняясь ближе.
Горячий рот накрыл один сосок, язык обвёл его, потом он начал посасывать медленно, глубоко, с лёгким прикусом. Из меня вырвался долгий, сладкий стон, который я даже не пыталась сдержать. Он перешёл ко второму, повторил всё то же самое, а я уже не могла сидеть спокойно — начала покачиваться на нём, ища трения, давления, хоть чего-то, чтобы снять это невыносимое напряжение между ног.
— Рик... пожалуйста...
— Что «пожалуйста»? — он оторвался от груди, поднял взгляд тёмный, голодный. — Скажи.
Глаза закрыты, щёки горят, слова вырываются сами:
— Пожалуйста...
— Прикоснуться к тебе? — его рука скользнула вниз, по животу, остановилась поверх трусиков.
— Да...
— Вот так? — пальцы прошлись по ткани, надавливая ровно там, где я уже вся пульсировала. — Или ты хочешь, чтобы я опустился на колени, раздвинул твои ноги и ел твою сладкую киску, пока ты не кончишь мне прямо в рот?
Я задрожала от этих слов от того, как откровенно он их произносил, и от того, как сильно я этого хотела.
— Да... хочу... — прошептала я, продолжая двигаться на нём.
Он резко намотал мои волосы на кулак, потянул голову назад — не больно, но властно.
— Скажи это. Чётко.
— Хочу твой рот... — выдохнула я.
— Где?
— Между моих ног... чтобы ты не останавливался... никогда...
Эти слова ещё не успели раствориться в воздухе, как он повалил меня на спину, прямо на диван. Мгновение — и он уже между моих бёдер. Пальцы отодвинули край трусиков в сторону, и вот его горячий язык коснулся меня — сначала осторожно, потом глубже, жадно.
Я была мокрой, готовой, текущей — как всегда, когда он рядом. Он издал низкий, почти звериный звук.
— Блядь... хочу трахнуть тебя так жёстко и глубоко, чтобы ты забыла своё имя, где находишься и что вообще происходит вокруг...
Его язык работал безжалостно: скользил между складками, обводил клитор, посасывал, втягивал будто хотел выпить меня всю. Я стонала громко, не сдерживаясь, вцепившись пальцами в его волосы. Когда он резко щёлкнул языком по самому чувствительному месту — я взорвалась. Оргазм накрыл волной, тело выгнулось, ноги задрожали, а он продолжал ласкать, продлевая это безумие, пока я не обмякла, тяжело дыша.
— Ты такая сладкая... — прошептал он, поднимаясь выше.
Звук расстёгиваемой молнии. Штаны и боксеры полетели в сторону, следом рубашка. Он вошёл в меня одним плавным, но сильным движением. Я вскрикнула от внезапного наполнения, от того, как идеально он растягивал меня внутри.
Он начал двигаться сначала размеренно, глубоко, давая мне привыкнуть. Но я уже не хотела нежности.
— Сильнее, Рик... — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину. — Трахни меня сильнее. Возьми так, как хочешь... как ты всегда хочешь...
Его глаза потемнели ещё больше. Он наклонился, прижал меня всем телом к дивану и ускорился жёстко, ритмично, безжалостно. Каждый толчок выбивал из меня воздух, каждый вход заставлял стонать громче. Его рука нашла мою, пальцы переплелись — и в этом жесте, среди всей страсти, было что-то невероятно интимное.
— Ты моя... — прорычал он мне в ухо. — Каждый день. Каждый чёртов раз.
И я верила ему. Полностью.
— Блядь, детка... ты сама напросилась, — прорычал Рик, и его толчки стали быстрее, жёстче, глубже.
Каждый вход пробивал меня насквозь волна наслаждения смешивалась с лёгкой болью, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. Тело отвечало само: бёдра поднимались навстречу, пальцы впивались в его плечи, оставляя следы.
— Боже, Рик...
— Да, кричи для меня, — его голос был хриплым, почти приказным.
— Не останавливайся... пожалуйста... — умоляла я, выгибаясь под ним.
Мне хотелось его ещё сильнее, ещё ближе слиться с ним полностью, раствориться в этом ритме, в его запахе, в его жаре. Он был везде: внутри, на коже, в голове.
— Никогда, чёрт возьми... ты такая узкая... такая идеальная... создана для меня...
Ещё несколько мощных толчков и я сорвалась. Оргазм накрыл резко, ярко, заставил выгнуться дугой, закричать его имя. Он последовал за мной почти мгновенно тело напряглось, он вошёл максимально глубоко и замер, выдыхая моё имя сквозь стиснутые зубы.
Мы оба обмякли. Он не вышел из меня сразу просто опустился сверху, положил голову мне на грудь. Я слышала, как бьётся его сердце быстро, сильно, в унисон с моим. Его дыхание обжигало кожу.
— Умница моя... — прошептал он, а потом вдруг, тихо, почти неуверенно: — Я люблю тебя.
Сердце пропустило удар. Он сказал это снова. Просто так, посреди всего этого хаоса.
Я подняла руку, запустила пальцы в его волосы.
— Рик...
Он поднял голову, посмотрел мне в глаза зелёные, серьёзные, без тени шутки.
— Адриана... ты как? Всё хорошо?
— И я тебя люблю, — выдохнула я, притягивая его ближе и целуя медленно, глубоко, со вкусом соли и пота. — Ты был... невероятен.
Мы лежали так долго обнявшись на диване, тяжело дыша. Его ладонь скользила по моей спине мягко, успокаивающе. Пальцы прошлись по рубцам, по тем самым уродливым полосам, которые я всегда прятала.
Я напряглась.
— Как ты только можешь... прикасаться к ним? Они же...
— Они на тебе, — перебил он тихо, но твёрдо. — Значит, они прекрасны.
Он сел, раздвинул ноги шире и усадил меня между ними спиной к себе. Убрал волосы в сторону, наклонился и начал целовать мою спину. Каждый шрам. Каждый рубец. Медленно, благоговейно. Его губы были горячими, дыхание обжигало кожу. Он не пропустил ни одного целовал их, как будто это были самые ценные части меня.
— Твои шрамы прекрасны... ты прекрасна... — шептал он между поцелуями.
Слёзы потекли сами беззвучно, капля за каплей. Я не смогла их остановить.
Он почувствовал, как я дрожу.
— Знаешь... — начал он тихо, не отрываясь от моей кожи, — когда мне было одиннадцать... женщина, которая была женой моего отца... предала нас. Сбежала с любовником. Просто оставила нас всех. С того дня я изменился. Доверие стало для меня роскошью, которой я не мог себе позволить. Я никому не верил... кроме семьи. Стал вспыльчивым. Приступы гнева... они приходили ниоткуда.
Я замерла. Жена отца? Значит... мачеха? Но в его голосе была такая боль, будто это было что-то гораздо ближе.
— Мне очень жаль... — прошептала я. — Я даже не знала, что дон Эрнесто женился второй раз.
— Он и не женился второй раз, — Рик шумно выдохнул, прижимаясь лбом к моему плечу. — Она... не достойна слова «мама». Поэтому я всегда говорил так.
Мир на секунду остановился.
Его собственная мать. Бросила их. Оставила маленького мальчика, который потом стал таким... закрытым, жёстким, но внутри раненым.
— О Боже, Рик... мне так жаль... это ужасно...
Он обнял меня крепче руками вокруг талии, будто боялся, что я исчезну.
— Теперь ты знаешь, почему я так держусь за тебя. Почему не отпускаю. Ты первое, чему я поверил по-настоящему. После всего этого.
Я повернулась в его объятиях, обхватила его лицо ладонями и поцеловала медленно, со слезами на щеках.
— Я никуда не уйду. Никогда.
Он улыбнулся устало, но искренне.
— Хорошо. Потому что я уже не отпущу.
Мы просто сидели так — обнявшись, молча. Его пальцы снова гладили мою спину. И в этом молчании было больше, чем в любых словах.
Мы оба были сломаны когда-то. Но вместе... мы были целыми.
— Да... ужасно, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит.
Я повернулась к нему лицом, медленно перекинула ногу через его бедро и села на колени лицом к нему, грудь к груди. Его руки тут же легли мне на талию крепко, но осторожно, будто боялся, что я сейчас разобьюсь.
— Я тебя не брошу, — сказала я тихо, но твёрдо, глядя прямо в его глаза. — Обещаю. Я люблю тебя. Даже если вдруг, в какой-то безумный момент, захочу уйти... не смогу. Просто не смогу.
Он смотрел на меня долго так, будто впервые видел по-настоящему. Потом уголки губ дрогнули в слабой, усталой улыбке.
— Я знаю, детка.
Я наклонилась и поцеловала его.
Слёзы всё ещё текли по моим щекам солёные, горячие. Они скатывались вниз, попадали на наши губы, смешивались с поцелуем. Этот поцелуй был не сладким, не страстным в привычном смысле. Он был горьким, тяжёлым, пропитанным всей той болью, которую мы оба носили внутри. Но в этой горечи было что-то невероятно чистое.
Он доверился мне.
Человек, который после всего, что пережил, закрыл сердце на замок и ключ выбросил. Человек, который не верил никому, кроме своей семьи. Он открыл мне дверь ту самую, за которой прятались самые тёмные уголки его души. И я стояла на пороге, не смея даже дышать слишком громко, чтобы не спугнуть.
Я отстранилась чуть-чуть, только чтобы коснуться его щеки ладонью. Мой большой палец прошёлся по его скуле, стирая след от моей же слезы, которая каким-то образом оказалась на его лице.
— Спасибо, что рассказал, — прошептала я. — Спасибо, что позволил мне увидеть тебя... таким.
Он прикрыл глаза на секунду, будто мои слова физически коснулись чего-то внутри него.
— Ты первая, кому я это сказал. После всех этих лет... первая.
Я прижалась лбом к его лбу, закрыла глаза. Наши дыхания смешались неровные, но в одном ритме.
— Тогда я буду беречь это, — сказала я тихо. — Как самое дорогое, что у меня есть.
Он обнял меня сильнее, зарылся лицом в мою шею. Его дыхание обожгло кожу горячее, чуть дрожащее.
— Не отпускай меня, Адриана, — прошептал он так тихо, что слова почти растворились в воздухе. — Никогда.
— Никогда, — ответила я, и в этот момент это слово стало самым настоящим обещанием, которое я когда-либо давала.
Мы просто сидели так обнявшись, молча. Его руки гладили мою спину, мои пальцы перебирали его волосы. В комнате было тихо, только тикали часы где-то вдалеке и билось наше общее сердце.
И впервые за долгое время я почувствовала, что мы не просто вместе.
Мы — одно целое. Со всеми шрамами, со всей болью, со всей любовью.
И это было достаточно.