Дьявольское пламя [18+]

Она та, которая могла задержать меня.
Её я жаждал, она желанная пряность или яд.
Не было времени задаваться этим вопросом, выбрал её сразу, выбрал грешить ею, спасаться ею и вдохновляться.
Она - крайность, именно такая крайность, которая мне подходит и это чертовски нравится моему эгоистичному сердцу.

Рикардо

Как только мы переступили порог, я рванул Адриану к себе.
Она врезалась в мою грудь, дыхание сбилось.
Одним движением стянул заколку из её волос каштановый шёлк хлынул водопадом на плечи, на спину. Красиво. Чертовски красиво.
— Я пойду... спокойной ночи, — она попыталась развернуться к своей комнате.
Нет.
Сегодня этого не будет.
— Стоять.
Я схватил её за шею, так что она замерла. Впился в губы. Она дёрнулась, как всегда пытаясь сопротивляться, но я сжал челюсть и она открылась. Язык ворвался внутрь, жадно, безжалостно. Я хотел забрать всё: весь вздох, вкус, каждую частичку её.
Ещё за ужином я сходил с ума от желания трахнуть её прямо там, на столе, под взглядами всех. Заставить кричать так, чтобы она вцепилась в простыни и забыла, как дышать ровно. И сейчас я это сделаю.
Руки скользнули вниз, сжали её задницу мягкую, упругую, идеальную. Она тренировала тело, и оно было совершенным, моё совершенство.
— Рик... — простонала она в мои губы.
Я не ответил.
Продолжил целовать шею, спускаясь ниже. Пальцы нашли молнию на спине, медленно расстегнул. Когда коснулся шрамов, она вздрогнула как всегда.
— Что такое?
— Не трогай спину, — прошептала она мне в губы.
Я взял её за подбородок, заставил посмотреть в глаза.
— Они не уродливые. Они — часть тебя. А ты — идеальна. Значит, и они тоже. Я хочу целовать каждый сантиметр. Сосать. Кусать. Всё.
Она шумно выдохнула.
Я погладил её спину медленно, успокаивающе и до конца расстегнул молнию. Платье соскользнуло к ногам лужицей чёрного шёлка.
Она стояла в одном белье и туфлях на шпильке.
Идеальна.
Сексуальна.
Моя.
Целиком.
— Ты надела то, что я сказал, — это не был вопрос. Я знал, что она послушается.
Одним рывком снял лифчик, он упал следом за платьем.
Она инстинктивно попыталась прикрыться руками.
— Нет. Не прячь. Я хочу видеть тебя всю.
Не отрывая глаз от её лица, наклонился и взял сосок в рот. Посасывал медленно, языком вырисовывал круги. Другой сосок теребил пальцами легко, но настойчиво.
Она прикрыла глаза, застонала тихо, почти беззвучно.
Рука скользнула ниже к трусикам. Они были мокрыми насквозь. Запах её возбуждения ударил в голову, сладкий, пьянящий.
— Да, девочка... ты всегда такая мокрая для меня, — прошептал я, прижимаясь губами к её шее. — Только для меня. Обожаю, когда твоя киска течёт вот так.
Она задрожала.
Я чувствовал, как её бёдра сжимаются, как она пытается сдержаться.
Но сегодня я не дам ей сдерживаться.
Я поднял голову, поймал её взгляд затуманенный, голодный.
Я начал массировать её между ног медленно, круговыми движениями, чувствуя, как она течёт мне на пальцы. Чёрт, я хотел сожрать её всю: вылизать до последней капли, утонуть в этом вкусе. Похоть жгла изнутри представлял, как вхожу в неё резко, глубоко, или медленно, мучая обоих.
— Рик... — застонала она, голос дрожал. — Не останавливайся... чёрт...
Наконец-то.
Она сдалась. Перестала бороться с собой. Это было как выстрел в голову я потерял остатки контроля.
— Блядь, детка... ты сводишь меня с ума. Никогда не останавливаюсь, — прорычал я, прижимаясь губами к её шее. — Хочу тебя так сильно, до боли в костей.
Она вцепилась в мои волосы, потянула резко, требовательно.
Я сорвал с себя рубашку, стянул брюки вместе с боксерами. Член стоял колом твёрдый, пульсирующий, ныл от желания войти в неё прямо сейчас. Не помню, когда меня так рвало на кого-то.
Я уложил её на диван терпения тащить в спальню уже не было. Навис сверху.
Она вдруг задрожала всем телом.
— Всё в порядке, малышка. Посмотри на меня.
Она подняла глаза карие, огромные, полные смеси страха и желания.
Я замер. Дыхание перехватило.
Чёрт... я влип. По уши. Это было не просто похоть. Это была проблема. Большая.
Я наклонился и поцеловал её медленно, почти нежно. Она расслабилась чуть-чуть.
— Если ты не готова...
Слова вырвались сами. Я сам не верил, что это сказал. Потому что хотел её до дрожи в руках. Она видела это в моих глазах видела всё.
— Нет... всё в порядке, — прошептала она. — Я должна через это пройти. И... ты тот, с кем я хочу.
Я не поверил ушам.
Последний, с кем она должна была быть это я. Но после сегодняшнего я её никому не отдам. Никогда.
— Хорошо, — я снова поцеловал её, уже жёстче.
Презерватив даже не пришёл в голову. Хотел чувствовать её полностью без барьеров. Она первая, с кем я был без жадиты.
Я опустился ниже, зацепил пальцами кружева трусиклв и потянул вниз.
Её киска блестела, розовая, гладкая, манящая. Запах ударил в голову — сладкий, её собственный.
Я коснулся языком складок и потерял разум.
Жадно посасывал, покусывал, кружил вокруг клитора того самого комочка, который умолял о ласке. Она вздрагивала, стонала, то тянула меня за волосы ближе, то прижимала голову к себе, требуя ещё.
Я выпивал её всю.
Каждую каплю.
Каждый вздох.
Каждый её стон — мой.
Она извивалась подо мной, тело выгибалось дугой.
А я знал: это только начало.
Сегодня я возьму её полностью.
И она возьмёт меня.
— О Боже... не останавливайся, пожалуйста... — выдохнула она, голос дрожал от напряжения.
— Детка, я сейчас кончу только от твоих стонов, — прорычал я, борясь с собой.
Она тихо засмеялась коротко, почти робко.
Мне нравилось, когда она так улыбалась. Это было как вспышка света посреди всего хаоса.
Я чувствовал что она уже на грани.
Поднялся, встал между её бёдер. Медленно, очень медленно вошёл в неё.
На лице Адрианы мелькнул дискомфорт резкий, настоящий. Всё наслаждение исчезло в один миг.
Я замер, стиснув зубы.
Внутри неё было тесно, горячо, влажно — до безумия. Я боролся с собой, чтобы не сорваться, не вдолбить в неё всю накопившуюся похоть. Но она была слишком тугой, слишком идеальной.
Я не выдержал продолжил входить, медленно.
— Все в прядке? Мне остановиться? — чкрт я бредил клянусь.
— Нет, продолжай.
И тогда я сделал как она сказала, по чуть-чуть. Когда вошёл полностью, она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов.
Мои плечи горели она вцепилась ногтями, оставляя красные борозды. Мне было наплевать.
— Всё хорошо? — спросил я тихо.
— Д-да... — неуверенно ответила она.
Я начал двигаться — осторожно, короткими толчками, сдерживая себя из последних сил.
Дискомфорт на её лице постепенно таял, сменяясь чем-то другим.
Она говорила, что тот ублюдок почти лишил её девственности.
Но нет. Она черт возьми все еще была девственницей.
И это было моё. Только моё.
От этой мысли крышу сорвало окончательно. Мои толчки ускорились, но этого было не достатачно, я впился в ее губы, сладкие, падкие. Ее язык сплелся с моим, ласкал, терзал, сводил с ума. Я чувствовал как спазм отдается в позвоночнике и проходит в пах. Мне стоило одного взгляда в ее глаза, где словно был весь мой мир и я кончил — резко, мощно, вылившись ей на живот.
На моем члене была кровь. Совсем немного.
— Чёрт... малыш, прости, — я схватил салфетку с диванного столика, аккуратно вытер её живот. — Кажется, ты только что лишилась девственности. Как ты? Можешь встать? Давай я отнесу тебя в ванную, помою.
Она посмотрела вниз, глаза расширились.
— Что?.. Это... кровь? — в её голосе появилась дрожь. Глаза заблестели от слёз.
— Да, детка. Ты была девственницей. Тот ублюдок ничего не смог у тебя забрать.
Я притянул её к себе крепко, но осторожно. Поцеловал в висок, в щёку, в губы медленно, успокаивающе.
— Спасибо... — прошептала она.
Я подхватил её на руки.
Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в шею.
Отнёс в ванную. Включил тёплый душ.
Помог ей вымыться, медленно, нежно, проводя ладонями по её спине, по бокам, по бёдрам.
Её тело было совершенным, даже сейчас, даже после всего.
Я снова стал твёрдым, мгновенно.
Но я подавил это. Не время. Не сейчас.
Мы вышли из душа, легли в постель.
Я гладил её спину, медленно, кругами.
Она больше не вздрагивала от моих прикосновений.
Просто лежала, прижавшись ко мне, дыша ровно.
Я смотрел в потолок и думал только об одном:
Теперь она моя.
По-настоящему.
И я сделаю всё, чтобы никто и никогда не смог это отнять.

Адриана

Это произошло.
Я переспала с Рикардо.
С человеком, который убил моего брата.
С человеком, который меня похитил.
С человеком, в которого я... влюбилась.
Да. Влюбилась.
Не знаю, когда именно это случилось. Может, когда он впервые посмотрел на меня не как на трофей, а как на женщину. Может, когда начал прикасаться ко мне так, будто я единственная вещь в мире, которую он боится потерять.
Мне просто было хорошо рядом с ним. Когда он целовал меня медленно, жадно, как будто пил. Когда гладил по спине и я больше не вздрагивала из-за шрамов. Когда просто лежал рядом и молчал, но я чувствовала его дыхание на своей коже.
Я не могла вынести, когда он смотрел на кого-то кроме меня.
Это жгло изнутри.
Он сжёг меня дотла своими руками, губами, той странной заботой, которую прятал за грубостью. И я хотела гореть только с ним. Только для него.
Я не жалела ни о чём.
Но когда мы встретимся с Марио... он никогда не простит меня.
Никогда.
Мы часто совершаем глупости ради одной ночи страсти. Но то, что было между нами, это не была просто похоть. Это было что-то большее.
Я всё ещё была девственницей после того, что пытался сделать тот ублюдок. И я была этому рада. Потому что если бы всё было иначе для Рика это ничего бы не изменило. Я знала. Но для меня да. Мне было бы сложно пережить очередной удар, очередное клеймо. Он не стал бы смотреть на меня как на «испорченный товар», как принято говорить в нашем мире. Его отношение ко мне осталось бы тем же.
Это пугало и успокаивало одновременно.
Мы лежали в темноте. Моя голова на его груди. Сердцебиение ровное, сильное, как будто оно могло заглушить все мои мысли.
Он рисовал пальцами узоры на моей спине лениво, почти нежно. Я больше не напрягалась. Наоборот хотела, чтобы он не останавливался. Хотела чувствовать его прикосновения всегда.
— После того как Изу вернули... на ней была бомба, — вдруг сказал он тихо, голос низкий, без эмоций. — Эксперты вместе с Михелем пытались обезвредить ее. Твой брат дал неправильную комбинацию. Счётчик ускорился. Когда осталось две секунды, Михель просто перерезал первый попавшийся провод.
Я замерла.
Кровь в жилах стала ледяной.
Как мой брат мог сделать такое? С невинной девушкой?
Рик приподнялся на локте, посмотрел на меня проверяя, услышала ли.
— Я... я не знаю, что сказать, — голос дрогнул. — Если бы я знала о его планах... я бы остановила его. Поверь мне. Я бы... не позволила. Клянусь.
Мои глаза начали слезиться. Он молчал секунду. Потом наклонился и поцеловал меня в макушку долго, почти благоговейно.
— Знаю, — сказал он просто.
После того, что сделал мой брат с его сестрой, он относился ко мне... почти благородно.
Это было странно.
Это было несправедливо.
Но это было правдой.
Я прижалась к нему сильнее.
— Теперь понятно, почему твой отец смотрел на меня как на ничтожество.
— Он не...
— Рик... — я тихо перебила его. — То, что сделал Марио... это ужасно. Непростительно. Я даже представить не могу, через что прошла Иза и её муж. Видеть, как в считанные секунды может взорваться человек, которого любишь... Это же ад. Я не знаю, что сказать. Но он думал, что Михель Ферреро отдал приказ стрелять на поражение, плевать, кто там окажется.
Рик напрягся подо мной.
— Нет. Михель такого не приказывал. Он велел открыть огонь только если они первыми начнут. Михель не такой. Поверь. Если бы он узнал, что один из его людей пытался... — он сглотнул, голос стал тише, — Михель сам бы его зарезал. На месте. Я ему рассказал и он разузнал все, нашлись его люди подтвердившие твои слова.
Я поднялась на локте, посмотрела ему в глаза — долго, молча.
Потом наклонилась и поцеловала.
В этом поцелуе было всё: тоска, отчаяние, мольба о прощении за то, что я сестра того, кто чуть не убил его сестру.
Может, после этой ночи он потеряет ко мне интерес. Может, отпустит.
Но я хотела, чтобы эта ночь была нашей. Как будто мы обычные люди, которые встретились случайно, без крови, без мести, без всего этого дерьма.
Я перекинула ногу через него, оседлала бёдра.
Он застонал мне в рот низко, хрипло.
— Чёрт... что ты делаешь?
— А что я делаю? — я улыбнулась уголком губ, продолжая медленно тереться о него.
— Тебе может быть больно.
— Ты мне причинишь боль?
— Никогда.
— Тогда... я хочу тебя. Долго. Много.
Я начала двигаться медленнее, чувствуя, как он твердеет подо мной мгновенно. Он сжал мои бёдра сильно, но не до синяков.
— Блядь, Адриана... я не железный. Но нам правда лучше подождать до завтра.
Я замерла.
Отстранилась чуть-чуть, посмотрела на него.
Он был серьёзен. Решителен.
Это тронуло меня сильнее, чем любые слова. Он правда заботился не просто хотел, а думал обо мне.
Я взяла его член в руки медленно провела по всей длине, от основания до кончика.
Никогда раньше не делала ничего подобного, но мне так хотелось доставить ему удовольствие. Чтобы он почувствовал то же, что чувствовала я от его прикосновений.
Рик зашипел сквозь зубы, шумно выдохнул.
Я начала двигать рукой быстрее уверенно, но осторожно. Его дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась чаще.
Мне нравилось это видеть, как он теряет контроль из-за меня. Как его глаза темнеют, как мышцы на животе напрягаются.
Тогда я наклонилась и взяла его в рот.
Не сводя с него глаз, облизнула кончик языком медленно, круговыми движениями.
— Ох, блядь... ты... что ты делаешь? — его глаза расширились.
Шок в его взгляде сменился чистым голодом. Он облизнул губы и это движение ударило меня током ниже живота.
Я раскрыла губы шире и взяла его глубже насколько смогла. Он был длинным, толстым, и я не знала точно, как правильно, но просто следовала инстинкту: водила языком по всей длине, посасывала головку, чувствуя, как он пульсирует у меня во рту.
— Блядь... меня надолго не хватит... детка... вот так... да... пососи его... — он дышал рвано, слова путались.
Его рука запуталась в моих волосах не тянул, а мягко направлял.
Через пару минут я поймала ритм и взяла глубже, он застонал громче, бедра дёрнулись.
— Я уже... когда скажу отпусти, ладно?
Я поняла, о чём он.
Но отпускать не собиралась.
— Давай... — он чуть дёрнул меня за волосы вверх, но я не отстранилась.
Он кончил резко, горячо, мне в рот.
Я сглотнула. Вытерла губы тыльной стороной ладони.
Рик смотрел на меня широко раскрытыми глазами, как будто увидел привидение.
— Чёрт... ты уверена, что это у тебя первый раз? — он поднял одну бровь, но голос был хриплым, почти благоговейным.
— Не смешно, идиот, — фыркнула я, но улыбнулась.
— Я шучу, малышка. Иди сюда.
Я снова забралась на него сверху, прижалась грудью к его груди.
— Это был самый охренительный минет в моей грёбаной жизни, — сказал он тихо, обнимая меня за талию. — Ты... потрясающая. Я... кажется, влюбился в тебя.
Я замерла.
— Что?
— Я влюбился в тебя, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. Без шуток. Без ухмылки.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Рик... это просто последствия минета. Эйфория пройдёт, ты расслабишься и...
Я постучала его по груди, пытаясь пошутить, но голос дрогнул.
Потому что мне так хотелось, чтобы он говорил серьёзно. Чтобы у него тоже были эти чувства глубокие, настоящие, такие же, как у меня к нему.
Он взял мою руку, прижал к своей груди туда, где билось сердце.
— Эй, я серьёзно. Я никогда не говорю то, о чём потом жалею, — он взял меня за подбородок, заставил посмотреть прямо в глаза. — Я... влюбился в тебя, Адриана. Потерял голову. Такого со мной ещё не было. Ты забралась мне под кожу и не собираешься уходить.
Он усмехнулся — коротко, почти растерянно.
— Я думаю о тебе постоянно. А сейчас ещё и о твоей киске...
Я вспыхнула до корней волос.
Не могла поверить.
Рикардо Сальваторе — тот самый, кого боялись и уважали в нашем мире, только что признался мне в любви. Это звучало как из какой-то невозможной сказки.
А самое страшное я чувствовала то же самое. Я тоже влюбилась. И это пугало меня до дрожи в пальцах.
Его отец ясно дал понять, что я для него ошибка, грязь, ничтожество. И это ещё мягко сказано.
Рик подарил мне ощущения, которых я никогда не знала.
Не только в постели.
Он сжёг меня дотла своими руками, поцелуями, своей странной, грубой заботой. Но в этом же пепле я и возродилась.
В первый день после похищения я ненавидела его всей душой. Думала, он изнасилует меня и бросит где-нибудь в лесу умирать.
А теперь... теперь я не представляла жизни без него.
Я закусила губу.
Он всё ещё ждал ответа терпеливо, но с той самой искрой в глазах.
— Ничего не говоришь... и кусаешь губу... Это знак? — он поднял одну бровь, уголок рта дрогнул в знакомой кривой улыбке.
Боже, он выглядел сексуально круглые сутки.
Провёл большим пальцем по моим губам медленно, почти мучительно. В его взгляде снова загорелась та жажда как будто я была последним глотком воды в пустыне.
Я раскрыла губы и взяла его палец в рот.
Не отрывая глаз от его лица, начала посасывать мягко, дразняще.
Я сидела на нём верхом, чувствовала, как он твёрдый, как его эрекция упирается между моих ног горячо, настойчиво, приятно до мурашек.
Он смотрел на меня, приоткрыв губы — те самые, которые я готова была целовать всю жизнь.
Всю жизнь?
Я правда так подумала?
Медленно вытащила его палец изо рта, облизнула кончик языка.
Он дышал тяжело сдерживался из последних сил.
И мне вдруг понравилось это ощущение власти над ним. Когда я успела стать такой... смелой? Распутной? Его?
— И я... — голос дрогнул, но я не отвела взгляд. — Я тоже тебя люблю, Рик.
Он замер.
Глаза расширились на секунду чистый шок.
— Ты... что? Ты меня любишь?
— Да... всем сердцем.
Он смотрел на меня ещё пару секунд будто не верил.
Потом резко притянул к себе, впился в губы жадно, но нежно, как будто боялся сломать.
Когда отстранился, прижался лбом к моему лбу.
— Чёрт... Адриана...
Я улыбнулась сквозь слёзы, которые сами накатили.
— Я знаю. Это безумие.
— Чёрт... я сделаю тебя самой счастливой, малышка. Сотру все грёбаные воспоминания из твоей жизни
— Я хочу тебя, — прошептала я, начиная медленно тереться о его эрекцию.
Он выдохнул сквозь зубы.
— Ты точно хочешь моей смерти... Блядь, Адриана, пока нельзя... слишком быстро после твоего орг... — слова оборвались, потому что я стала двигаться сильнее, настойчивее.
— Чёрт... иди сюда, — он схватил меня за шею не грубо, но властно и впился в губы. Покусывал нижнюю губу, проводил по ней языком, втягивал мой язык в свой рот. Я обожала его вкус, его напор, то, как он заставлял меня чувствовать себя желанной до дрожи.
— Если будет больно скажи сразу, — хрипло предупредил он, приподнимая меня и медленно насаживая на себя.
О Боже...
Новые ощущения полные, глубокие, обжигающие. Он заполнил меня целиком, и это было слишком хорошо. Чувство полноты, близости, его внутри меня всё смешалось в один горячий ком.
— Да... как приятно... — я вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу.
— Ох, мне как хорошо, детка... ты божественная... твоя киска — лучшее, что со мной случалось. Хочу есть тебя каждый день... хочу твою душу, не только тело.
— Она... твоя... — выдохнула я.
Он помог мне чуть приподнял за бёдра и опустил обратно. Потом я сама поймала ритм: поднималась и опускалась, сначала осторожно, потом быстрее, как пружина. Боль была лёгкая, приглушённая, но желание перекрывало её в разы.
— Ох, чёрт, детка... вот так... не останавливайся... — застонал он, голос сорвался.
Рик сжал мои соски, чуть потянул и я едва не кончила сразу. Вскрикнула громче, не сдерживаясь.
Весь дом наполнился нашими стонами, моими криками, влажными звуками наших тел.
Через несколько минут он коснулся моего клитора большим пальцем, круговыми движениями.
Я застонала ещё громче, тело выгнулось дугой и оргазм накрыл меня волной, резкой, слепящей.
Через пару секунд он резко поднял меня, кончил себе на живот горячие толчки, его стон почти рычание.
Мы оба тяжело дышали.
Он прижал меня к себе, поцеловал в висок.
— Чёрт... начинай принимать таблетки. Не хочу больше кончать на живот, как подросток.
Я тихо засмеялась устало, счастливо.
— Ладно
Он обнял меня крепче, уткнулся носом в мою шею.
— Ты моя, Адриана.
Мы лежали в тишине, тяжело дыша, тела всё ещё дрожали от только что пережитого.
Рик прижал меня к себе, ладонь легла на мою спину туда, где шрамы. Он гладил их медленно, почти благоговейно, как будто они были частью меня, которую он хотел защитить, а не скрыть.
— Ты правда думаешь, что я могу тебя отпустить теперь? — тихо спросил он, голос ещё хриплый от стонов.
Я уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах смесь пота, одеколона и чего-то родного, успокаивающего.
— Нет, — прошептала я. — И я не хочу, чтобы ты отпускал.
Он коротко хмыкнул в этом звуке было облегчение, почти благодарность.
— Хорошо. Потому что у меня уже нет плана Б.
Я подняла голову, посмотрела на него. В полумраке его глаза казались почти чёрными.
— А что, если твой отец... или кто угодно узнает?
Рик помолчал секунду. Потом взял мою руку, прижал к своей груди туда, где сердце билось ровно, сильно.
— Пусть узнают. Пусть попробуют забрать тебя.
Я сглотнула.
Марио больше нет.
Он умер и эта мысль каждый раз резала по живому. Но она же освободила меня от последнего страха: брат уже не увидит, не осудит, не отвернётся.
Нет больше человека, которого я предаю, выбирая Рика.
Только пустота.
И любовь, которая заполняет эту пустоту жгучая, настоящая, почти невыносимая.
— Ты правда готов на это? — спросила я тихо.
— Я уже готов. С той секунды, как ты сказала, что любишь меня.
Я улыбнулась слабо, но искренне.
Наклонилась и поцеловала его медленно, почти нежно. Он ответил тем же без спешки, без жадности, просто... любя.
Когда мы отстранились, он провёл пальцем по моей щеке.
— Спи, малышка. Завтра будет сложно. Но мы пройдём это вместе.
Я кивнула, прижалась к нему ближе. Закрыла глаза.
Впервые за долгое время я засыпала без страха перед будущим.
Марио больше нет и это больно до слёз.
Но рядом был Рик.
Он сказал, что любит меня.
И я ему поверила.
Ночь была тихой.
А завтра... завтра мы начнём жить дальше.
Без Марио.
Без его тени над нами.
Только мы вдвоём.
И это было одновременно невыносимо тяжело и правильно.
Я поцеловала Рика в плечо тихо, почти незаметно.
— Я люблю тебя, — прошептала я в темноту.
Он не ответил словами просто сильнее сжал меня в объятиях. И я почувствовала: он тоже любит. По-настоящему. Без оглядки на прошлое. Мы уснули так переплетённые, голые, уставшие, но живые.