Дьявольское пламя [18+]

Ты - самый чистый соблазн, девочка. Предвкушение, искушение, порок - всё исходит от тебя и возвращается к твоему существованию.
Ты и есть тот самый личный сорт героина

Рикардо

Адриана выглядела... опасно красиво.
Платье сидело на ней так, будто было создано именно для этого тела: глубокое декольте манило взгляд вниз, тонкая талия подчёркивалась идеально, а разрез на бедре открывал ровно столько, чтобы я мысленно уже закидывал её ноги себе на плечи. Чёрт, это было даже лучше, чем я себе представлял. Намного лучше. Мой член отреагировал мгновенно как всегда при виде неё, только сейчас сильнее.
На секунду я пожалел, что выбрал такой откровенный наряд. Слишком кричащий. Слишком заметный. Но тут же подумал: а какого хрена? Именно так и надо. Пусть все видят, что эта женщина — моя. Пусть глотают слюну и молчат.
«Моя».
Слово ударило по мозгам, как пощёчина. С каких пор я вообще думаю в таких категориях? Девушка? Женщина? Это просто... Адриана. Та, которую я притащил сюда. И всё.
— Пойдём? — я протянул руку.
Она посмотрела на неё секунду, потом вложила свою ладонь. Пальцы тонкие, прохладные. Я сжал их чуть сильнее, чем нужно.
Мы сели в машину. Мик за рулём, я велел ему держаться рядом — на всякий случай. Если там начнётся какая-то херня, он вытащит нас за минуту.
Дорога до особняка — сорок минут. Мы молчали. Я взял её руку, переплёл пальцы и положил себе на бедро. Не отпускал всю дорогу.
Не знаю, зачем. Просто... когда она отстранялась раньше, у меня внутри что-то ломалось. Злило. Бесило до чёртиков. Я знал, что её тоже тянет видел по глазам, по дыханию, по тому, как она сглатывала, когда я подходил слишком близко. Но эта маленькая упрямая сучка всё равно держала дистанцию. И, мать её, мне это даже нравилось. Заставляло хотеть сильнее.
Она смотрела в окно, я — на неё. На профиль, на шею, на то, как платье обнимает грудь при каждом вдохе.
Мы въехали в ворота.
Я сразу заметил чужую машину чёрный Mercedes с тонированными стёклами, не наш. Кто-то из гостей? Или кто-то, кого отец решил позвать специально?
Адриана замерла, глядя на особняк. Глаза широко раскрыты, губы чуть приоткрыты смесь восторга и страха.
Я сжал её руку сильнее.
— Не дёргайся, — тихо сказал я. — Просто держись рядом. И всё будет нормально.
Она кивнула едва заметно.
Но я видел: она уже поняла, что это не просто ужин.
Это проверка.
Для неё.
И для меня.
Я открыл дверь и вышел первым.
Обогнул машину.
Протянул руку снова.
— Пошли, Адриана.
Она вышла. Платье качнулось, разрез мелькнул и я почувствовал, как челюсть напряглась.
Да, точно.
Пусть все видят.
И пусть попробуют хоть слово сказать поперёк.
— Нравится? — спросил я, когда мы уже стояли у входа.
— Что именно?
— Дом.
Адриана медленно обвела взглядом фасад огромные колонны, подсвеченные окна, мраморные ступени.
— Он... великолепен. Как ты вообще можешь бросить такое и жить в той хижине в лесу? Не то чтобы тот дом был плохой, но этот...
Она не понимала.
И никогда не поймёт, если я ей скажу прямо.
Этот особняк пустой. Красивый, холодный, правильный. А в том доме в лесу есть она. И только поэтому туда тянет.
Я промолчал. Не стал отвечать.
— Добро пожаловать, сеньор Рикардо. Синьорина, мы вас ждали, — дворецкий кивнул, распахивая тяжёлые двери.
Внутри уже было шумно приглушённые голоса, звон бокалов, лёгкий гул разговоров.
Мы вошли в главную гостиную.
Сразу увидел деда, он выглядел бодро, сидел в кресле с бокалом в руке. Отец стоял рядом с ним, Дэвид и Аманда с Дениэлем. А чуть в стороне — двое незнакомых. Мужчина лет пятидесяти, солидный, в дорогом костюме. И девушка рядом с ним молодая, ухоженная, с идеальной укладкой и улыбкой, которая явно репетировалась перед зеркалом.
— А вот и Рик, — отец повернулся, улыбка была широкой, но глаза холодные. — Подойди.
Я шагнул вперёд, не отпуская талию Адрианы.
Когда его взгляд упал на неё улыбка исчезла. Медленно скользнул по моей руке, лежащей на её талии. Я почувствовал, как мышцы на челюсти напряглись, и сжал пальцы сильнее — почти до боли для неё.
— Это сеньор Мансуэль Конте, — отец указал на мужчину. — А это его дочь, Рамона Конте. Наши почётные гости сегодня.
Он смотрел только на меня. Адриану полностью игнорировал.
Мне это не понравилось. Очень.
— Рад знакомству, сеньор Конте, — я пожал руку твёрдо, без улыбки. — Синьорина Конте.
Кивнул девушке коротко, вежливо.
Потом повернулся к Адриане, положил ладонь ей на поясницу демонстративно.
— А это Адриана Дельгаса.
— Добрый вечер, — тихо сказала она, кивнув обоим. Голос чуть дрогнул, но держалась.
— Добро пожаловать, синьорина, — дед улыбнулся ей тепло. Он знал, кто она. Но дед никогда не судил, не выслушав.
Мы поздоровались с Дэвидом и Амандой коротко, без лишних слов.
Сели за стол. Я специально усадил Адриану рядом с собой слева от меня. Она села, стараясь не смотреть по сторонам.
Отец сразу повернулся к Рамоне.
— Дорогая Рамона, как успехи в музыке?
— Всё прекрасно, — она улыбнулась идеально. — Два прослушивания, оба университета готовы принять. Благодарю за интерес.
— Великолепно. Поздравляю. Ты, наверное, очень гордишься такой дочерью, Мансуэль, — отец повернулся к Конте, улыбаясь так, будто это был лучший вечер в его жизни.
Я почувствовал, как Адриана рядом напряглась.
Её рука под столом нашла мою сжала пальцы. Не сильно. Но достаточно, чтобы я понял: ей здесь некомфортно.
Я сжал в ответ.
Не отпустил.
Отец продолжал говорить о консерваториях, стипендиях, будущем Рамоны.
Адриана молчала.
Я молчал.
Но внутри уже закипало.
— О да, Эрнесто, ты даже не представляешь, насколько, — Мансуэль нежно улыбнулся дочери. — Рамона — всё, что у меня осталось после Клариссы.
Адриана сжала вилку так сильно, что костяшки побелели. Она сидела прямо, но я чувствовал, как её тело напряглось, словно она хотела стать меньше, незаметнее.
Я положил ладонь ей на бедро под столом крепко, успокаивающе. Она повернула голову, посмотрела на меня огромными глазами. В них был немой вопрос: «Что я здесь делаю?»
Я не ответил взглядом. Просто сжал сильнее.
Отец повернулся к ней с вежливой, но ледяной улыбкой.
— А вы, синьорина Дельгаса? Учитесь где-нибудь?
Он прекрасно знал ответ. Это был не вопрос, это был удар.
Обстановка за столом стала густой, как дым перед выстрелом. Даже Дэвид замолк, Аманда опустила глаза в тарелку.
Адриана сглотнула.
— Я... не успела окончить школу. Из-за... семейных обстоятельств.
Голос дрогнул на последнем слове. Боль в нём была такой явной, что у меня внутри всё перевернулось. Я был готов перевернуть этот чёртов стол и вывести её отсюда прямо сейчас.
Отец кивнул, будто речь шла о погоде.
— Понимаю. Надеюсь, всё скоро наладится. Кстати, синьорина Адриана была помолвлена с Карлосом Санчесом. К сожалению, свадьба... отложилась.
Он произнёс это так спокойно, будто рассказывал анекдот. Я не узнавал собственного отца. Тот человек, который учил нас держаться вместе, который всю жизнь ставил семью превыше всего куда он делся?
Мансуэль кашлянул.
— С Санчесом? Он ведь... кхм... немного староват для синьорины, не находите?
Отец только улыбнулся шире.
Я не выдержал.
— Вообще-то Адриана отлично владеет оружием. Ножами. Может водить мотоцикл. Правда, Адриана? — я смотрел прямо в глаза отцу, не мигая.
Все головы повернулись ко мне. Даже Адриана замерла, вилка замерла в воздухе.
Дед коротко хмыкнул.
— Похвально.
Я перевёл взгляд на Адриану. Она опустила глаза в тарелку, щёки слегка порозовели.
— В нашем мире девушка должна уметь постоять за себя, — сказал я тише, но твёрдо, обращаясь уже к ней.
Мансуэль улыбнулся снисходительно, по-отечески.
— Я думаю, в этом нет необходимости. Мы, мужчины, вполне способны позаботиться о тех, кого любим и оберегаем.
Он посмотрел на Рамону с такой гордостью, будто она была хрупким цветком.
Адриана под столом нашла мою руку сжала пальцы. Не сильно. Но достаточно, чтобы я почувствовал: она держится из последних сил.
Я переплёл наши пальцы под скатертью и не отпустил.
Отец поднял бокал, улыбаясь всем сразу.
— За прекрасных дам. И за то, чтобы каждый нашёл своё место.
Тост повис в воздухе.
Никто не чокнулся сразу.
Я смотрел на отца долго, холодно.
Я чувствовал, как Адриане сейчас больно.
Прямо физически ощущал как будто эта боль передавалась мне через её напряжённую руку под столом.
Перед ней сидел Мансуэль любящий отец, который смотрит на дочь с гордостью и нежностью. А она знала: её собственный отец никогда не посмотрит на неё так. Никогда.
Рамона сидела напротив, округлив глаза, и смотрела на Адриану с каким-то странным смешением жалости и любопытства.
Но Адриана снова меня удивила.
Она выпрямилась, улыбнулась мило, спокойно, почти безмятежно и ответила Конте так, будто ничего не произошло:
— Да, именно из-за возраста и возникли проблемы.
Голос ровный. Ни дрожи. Ни слёз.
Эта девушка была крепче, чем половина мужиков, которых я знал.
Аманда, видимо, почувствовав, что воздух вот-вот заискрит, быстро вмешалась:
— А знаете, на следующей неделе мы устраиваем для Дениэля вечеринку. Мы всех хотим пригласить. Будет здорово, если придёте.
За это я был ей искренне благодарен.
Напряжение чуть спало.
Дальше вечер пошёл тише: к Адриане больше не цеплялись, разговоры перешли на нейтральные темы.
Но дед не сводил с неё глаз следил за каждым движением, за каждым глотком вина, за тем, как она держит вилку. Не осуждающе. Просто... внимательно.
Рамона несколько раз пыталась перетянуть моё внимание улыбалась, наклонялась ближе, задавала вопросы про бизнес, про мотоциклы.
Я отвечал коротко, вежливо.
Но всё моё внимание всё до последней капли было на девушке рядом. На той, что сидела молча, но не ломалась. На той, чья сила была в том, что она не показывала слабость даже сейчас.
Когда подали десерт, мы встали и вышли в сад подышать.
Адриана тихо сказала:
— Мне нужно в туалет.
— Проводить?
— Нет, оставайся. Я быстро.
Она ушла, каблуки тихо простучали по каменной дорожке.
Не успела она скрыться за поворотом ко мне подошёл Дэвид.
— Так вот какие у тебя дела.
— Пошёл ты.
— Рик, я серьёзно. Ты не можешь быть с девчонкой Дельгаса.
— Почему нет?
Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго.
— Потому что... не можешь. И всё. Она ведь не просто развлечение, да?
Я молчал.
Дэвид всегда видел меня насквозь. Обманывать его было бесполезно.
— Я понял это, как только вы вошли в зал. Как ты её держал. Как смотрел. Собственнически, чувак... блядь.
— Её брат защищал честь сестры, — тихо сказал я. — Он думал, что Михель дал приказ специально сделать ей больно. Отец тебе не рассказал?
Дэвид нахмурился.
— Нет. То есть... сделать больно? Это не из-за товара?
Я приблизился ближе, почти к его уху:
— Один из людей Михеля почти изнасиловал её. В этот момент Марио вошёл и убил ублюдка.
Глаза Дэвида расширились.
— Какого хуя... Михель знает?
— Да. Я ему сказал. Он ищет доказательства.
В этот момент по дорожке к нам направилась Рамона с улыбкой на миллион.
— Какого чёрта она здесь? — тихо спросил я у Дэвида. — Что задумал отец?
Дэвид усмехнулся криво.
— Ты серьёзно не заметил?
Он не успел договорить.
— Рикардо, вот вы где, — Рамона остановилась рядом, чуть запыхавшаяся. — Вы так быстро исчезли из-за стола.
Я коротко кивнул.
— Решил подышать.
Она улыбнулась шире, шагнула ближе.
— Можно присоединиться?
Я бросил взгляд в сторону, куда ушла Адриана.
Она ещё не вернулась.
— Я оставлю вас и пойду к жене. Извините, — Дэвид быстро ретировался.
Я прожёг его взглядом. Предатель.
Рамона тут же придвинулась ближе, голос сладкий, как патока:
— Ох, как им повезло друг с другом, правда же?
— Да... конечно, — отмахнулся я, даже не глядя. Мои глаза шарили по саду — где, чёрт возьми, Адриана? Слишком долго.
— Рик, — Рамона осмелела, пальцы легко легли на моё запястье. — Хочу пригласить вас с отцом и дедом на следующей неделе на наше ранчо. Вы наверняка отлично ездите верхом...
Я опустил взгляд на её руку. И в этот самый момент Адриана появилась тихо, но её присутствие ощущалось как удар током.
— Я не помешала? — голос спокойный, но глаза чистый огонь.
Я скинул руку Рамоны резко, демонстративно.
— Мы обсуждали, когда Рик приедет к нам на ранчо, — пропела Рамона с улыбкой.
— Да? Как интересно, — Адриана перевела взгляд на меня. Испепеляющий. Ревность в чистом виде.
Малышка ревнует.
Уголки моих губ дрогнули. Я решил поиграть.
— Так когда именно вы меня приглашаете? — я специально подчеркнул «меня».
В глазах Рамоны вспыхнул азарт.
— На следующей неделе. Когда вам будет удобно.
— А вы? — я повернулся к Адриане, но смотрел на Рамону. — Умеете ездить верхом? Уверен, вы отлично скачете.
Рамона вспыхнула румянцем.
— Я... да, уже учусь. Быстро схватываю. Хочу взять с вас слово, что вы дадите мне пару уроков.
Адриана схватила бокал шампанского с подноса проходящего официанта. Выпила половину одним глотком. Пальцы побелели на ножке.
— Ну конечно, — я улыбнулся Рамоне, но смотрел только на Адриану. — Как я могу отказать такой синьорине.
— А вы, Аленда...
— Адриана, — процедила она сквозь зубы, поправляя имя.
— Ну да... Вы умеете ездить верхом?
Адриана медленно поставила бокал. Посмотрела на Рамону, потом перевела взгляд на меня медленно, откровенно.
— Я предпочитаю скакать на неодушевлённых средствах передвижения.
Она выдержала паузу, не отрывая глаз от моих губ.
— Мотоциклах, например. Не люблю принуждать животных.
Рамона скривилась.
— Мотоциклы? Это же как-то... не женственно.
Адриана допила шампанское до дна. Поставила пустой бокал на ближайший столик.
— Зато сексуально, — бросила она тихо, но так, что каждое слово ударило. И снова посмотрела на меня. Прямо в глаза.
Чёрт.
Моя девочка только что размазала эту выскочку.
Не та стеснительная девчонка Дельгаса, которую все жалели. Это была моя Адриана острая, опасная, готовая укусить.
«Моя».
Слово снова врезалось в голову.
Я облизнул пересохшие губы.
Она следила за движением моего языка не мигая.
Сегодня я тебя точно трахну, Адриана.
И в этот раз ты не отвертишься.
Я шагнул к ней ближе, положил ладонь на талию крепко, собственнически.
— Пойдём отсюда.
Она не возразила. Только уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке той самой, от которой у меня всегда сносило крышу.
Мы ушли, не оглядываясь.
Рамона осталась стоять с бокалом в руке и растерянной улыбкой.
И мне было абсолютно наплевать.

Адриана

Как только мы вошли в зал, я сразу поняла, что зря согласилась.
Чувствовала себя чужой, лишней, как будто надела чужое платье и оказалась на чужом празднике. Хотелось домой.
Домой? Куда именно? В тот лесной дом, где мы с Риком... жили? Да, именно туда. Странно, но это место уже ощущалось как моё.
Отец Рика невзлюбил меня с первого взгляда и я его понимала. Мой брат похитил его дочь. Горькая правда в том, что я даже не подозревала об этом, пока всё не случилось.
Кроме Аманды жены Дэвида, которая хотя бы улыбалась по-человечески, здесь была ещё одна девушка. Какая-то Рамона с карамельными волосами и тёмными глазами. Весь ужин она пыталась завладеть вниманием Рика: наклонялась ближе, смеялась чуть громче, чем нужно, поправляла волосы. Я мысленно уже тянула её за эти идеально уложенные пряди.
Когда разговор зашёл о Карлосе стало вдвойне невыносимо. Но я держалась. Ни слёз, ни дрожи в голосе. Не дам им увидеть мою слабость. Никогда.
А потом сеньор Конте посмотрел на свою дочь с такой нежностью, с такой гордостью... Мне стало физически больно. Потому что мой отец никогда не смотрел на меня даже наполовину так. Никогда не обнимал взглядом, как будто я самое ценное, что у него есть.

После ужина мы вышли в сад. Он был таким же роскошным, как и весь дом: фонтаны, подсветка, идеально подстриженные кусты.
— Я пойду в туалет. Ненадолго, — сказала я Рику.
— Я с тобой.
— Нет, не надо. Оставайся. Я сама.
Я кое-как нашла гостевой санузел, закрылась внутри и встала перед зеркалом. Включила холодную воду, плеснула на шею, на запястья пыталась остудить жар, который поднимался от унижения и злости. Постояла ещё немного, глубоко дыша.
Хотела уже выйти, но услышала голоса за дверью.
— Дениэль, милый, ну почему ты плачешь? Что случилось? — это была Аманда. Голос мягкий, но растерянный.
Я вышла.
— Всё в порядке?
Она стояла с малышом на руках, качала его, но он не унимался тихий, но упрямый плач.
— Нет... не знаю, что с ним. Просто не успокаивается.
Аманда была красива даже в усталости: длинные каштановые волосы, небесно-голубые глаза, платье, которое сидело на ней идеально. Неудивительно, что Дэвид смотрел на неё так, будто она центр его мира.
— Можно? — я протянула руки.
Она заколебалась на секунду — инстинкт матери, но потом осторожно передала мне ребёнка.
Я прижала Дениэля к груди, одной рукой поддерживая головку, другой мягко массируя спинку круговыми движениями. У моей двоюродной сестры был малыш с коликами я видела, как она делала именно так. Он постепенно затихал: дыхание выравнивалось, кулачки разжимались.
Аманда смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Боже... ты волшебница.
— Нет, просто колики, наверное. Попробуй в следующий раз так же когда заплачет. Обычно помогает.
Через пару минут он уже спал тяжёлая, тёплая головка на моём плече. Я ещё немного покачала его, потом аккуратно вернула матери.
Аманда улыбнулась искренне, без той натянутости, что была за столом.
Аманда уже уходила, когда вдруг тихо спросила:
— Рик... он не обижает тебя?
Вопрос застал меня врасплох. Я даже замерла.
— Эм... нет.
Она улыбнулась мягко, но с пониманием.
— Я вижу, как он на тебя смотрит.
— И как же? — я правда не поняла, что она имеет в виду.
— Думаю, ты знаешь как. Нам пора. Спасибо ещё раз.
Она повернулась и пошла навстречу Дэвиду, который уже шёл к ней. Жестом показала ему: «тише». Я стояла и смотрела им вслед, чувствуя странное тепло в груди. Не жалость. Не зависть. Просто... что-то человеческое посреди всего этого цирка.
Когда я вышла в сад, эта Рамона опять крутилась вокруг Рика. А он наглый, похотливый кобель улыбался ей. Улыбался. Мне захотелось подойти и стереть эту улыбку с его лица. Или с её. Или с обоих.
Я направилась прямо к ним.
Рамона как раз кривила личико:
— Мотоциклы? Это как-то... не женственно.
Я остановилась рядом, подняла бокал к губам, сделала глоток и ответила спокойно:
— Зато сексуально.
Мой взгляд скользнул поверх края бокала прямо на Рика.
Он смотрел на меня. В его глазах был голод. Похоть. Страсть. Тот самый коктейль, от которого в последнее время у меня подкашивались ноги и ныло внизу живота.
Он заметил, как я сжала бёдра. Заметил. Уголок его рта дрогнул он понял, что я на грани.
Ладно. Хочешь играть? Будет тебе игра.
Я чуть выдвинула ногу вперёд ровно настолько, чтобы разрез на платье открылся выше. Обнажённая кожа бедра блеснула в свете фонарей. Взгляд Рика мгновенно потемнел. Он сглотнул. Я видела это.
Рамона продолжала что-то щебетать:
— По-моему, девушка не должна заниматься опасными видами спорта и ездить на мотоциклах. Это как-то...
— Не женственно? — перебила я, не отрывая глаз от Рика.
Она кивнула, не замечая, что я уже не слушаю её по-настоящему.
— Ну да... ты бываешь вся потная, и это выглядит совсем не привлекательно.
Рик вдруг заговорил низко, хрипло, глядя только на меня:
— В этом я с вами не соглашусь, Рамона. Нет ничего сексуальнее естественного запаха женщины.
Я закусила губу. Сильно. Потому что он говорил обо мне. Только обо мне.
Воздух между нами накалился до предела. Я чувствовала, как пульс стучит в горле, в висках, между ног. Он тоже это чувствовал видел по тому, как его ноздри чуть расширились, как пальцы сжались на бокале.
Рамона что-то пробормотала уже неуверенно, уже отступая.
Но мы с Риком больше не замечали её.
Я медленно поставила бокал на ближайший столик. Подошла ближе к нему на один шаг. Ещё один.
— Пойдём отсюда, — сказал он тихо, почти рыча. Не вопрос. Приказ.
Я улыбнулась медленно, опасно.
— А ты уверен, что выдержишь дорогу домой?
Его рука легла мне на талию крепко, собственнически.
— Проверим.
Мы ушли. Не попрощавшись. Не оглядываясь.
Рамона осталась стоять с пустым бокалом и растерянным лицом.
А мне было всё равно.

***

Званый ужин наконец закончился.
Когда мы прощались, дон Эрнесто посмотрел на меня так, будто я грязь под его ботинком. Рик это заметил его челюсть напряглась, пальцы на моей талии сжались сильнее, но он промолчал. Я и не ждала радушного приёма. Максимум — холодного «до свидания». Получила даже меньше.
Мы ехали обратно в тишине.
Я выпила совсем чуть-чуть, но голова раскалывалась то ли от напряжения, то ли от шампанского, то ли от всего сразу. Разрез на платье бесстыдно оголял бедро каждый раз, когда я шевелилась. Мне было всё равно. Хотелось просто закрыть глаза и исчезнуть.
Я откинулась на сиденье, прикрыла веки от пульсирующей боли в висках.
И вдруг почувствовала его ладонь тёплую, тяжёлую на своём колене.
Он водил пальцами медленно: вверх, вниз, направо, налево. Взгляд строго на дорогу. Ни слова. Просто касался.
Это странно успокаивало. Как будто он говорил: «Я здесь. Всё под контролем».
Но потом рука поползла выше по внешней стороне бедра, лениво, уверенно. Я сжала ноги инстинктивно. Остановить его? Не смогла бы. Не хотела. Это было слишком приятно — его пальцы на коже, его спокойное дыхание рядом, его запах, который уже въелся в меня.
Когда рука добралась до края трусиков, я вздрогнула.
— Рик...
— М-м-м, — он промычал низко, почти в горле. Чёрт, я обожала этот звук. Он всегда звучал как обещание.
— Что ты делаешь?
— Вожу машину, — спокойно ответил он, не отрывая глаз от дороги.
Его пальцы скользнули поверх ткани — лёгко, дразняще. Я на секунду зажмурилась. Тело отозвалось мгновенно жар разлился ниже живота, дыхание сбилось.
— Я в том смысле... что делает твоя рука? — выдохнула я.
Он усмехнулся уголком рта.
— Малышка Ри, всё в норме? Ты, по-моему, выпила чуть больше дозволенного.
Он демонстративно поднял вторую руку ту, что держала руль, и покачал ею перед моим лицом. Издевается, гад.
«Малышка Ри».
Это прозвучало слишком интимно. Слишком... его.
Была ли я его малышкой?
Или это просто очередная игра, в которую он играет, чтобы держать меня на крючке?
Я открыла глаза, посмотрела на него сбоку.
Он всё так же смотрел вперёд, но уголки губ дрогнули он знал, что я смотрю. Знал, что я уже не могу сопротивляться.
Его пальцы снова двинулись медленнее, настойчивее.
Я прикусила губу, чтобы не застонать.
Машина ехала ровно.
А внутри меня всё переворачивалось.
— Рик... — прошептала я снова, но уже не протестуя. Просто зовя его имя.
Он не ответил.
Только рука стала смелее.
А дорога домой вдруг показалась бесконечной.
В следующую секунду он отодвинул край моих трусиков и коснулся меня там, где я уже горела.
Пальцы скользнули по мокрым складкам медленно, уверенно, а потом нашли самый чувствительный комочек и начали ласкать его круговыми движениями.
Чёрт... это было слишком хорошо. Слишком.
Я задохнулась, дыхание стало рваным, прерывистым. Он почувствовал это и ускорил темп ровно настолько, чтобы я начала извиваться на сиденье.
— Блядь, детка... ты вся течёшь, — прорычал он, голос низкий, хриплый. — Весь вечер мечтал только об этом дотронуться до тебя вот так.
Он ввёл в меня один палец резко, но не больно. Мои мышцы мгновенно сжались вокруг него, и он застонал так, будто это причиняло ему почти физическую боль.
— Чёрт, ты такая тугая... я сдохну, если сегодня не войду в тебя по-настоящему.
Он двигал рукой быстрее, глубже, находя тот самый угол, от которого у меня темнело в глазах. Эйфория накрыла волной горячей, слепящей.
— Давай, малышка... кончай для меня, — он повернул голову, поймал мой взгляд. — Сейчас.
И я сорвалась.
Салон заполнился моими стонами — громкими, бесстыдными. Тело выгнулось, пальцы вцепились в его предплечье, пока оргазм не начал отпускать.
— Умница, — прошептал он, продолжая двигать пальцами внутри меня, мягче, выжимая последние спазмы.
Только когда я обмякла, он медленно вытащил руку. Поднёс пальцы к лицу — мокрые, блестящие. Закрыл глаза, вдохнул глубоко.
— Боже... твой запах сводит с ума.
А потом засунул палец в рот.
Облизал медленно, с наслаждением.
Это должно было выглядеть отвратительно.
Но я сидела и смотрела на него, как загипнотизированная. Это было... слишком горячо. Слишком его.
— Чёрт, твой вкус ещё слаще, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза.
И тут меня прорвало.
— Поэтому ты весь вечер трахал глазами эту Рамону, а она тебя раздевала взглядом?
Слова вылетели быстрее, чем я успела подумать.
Он поднял бровь. Та самая кривая, дьявольская ухмылка медленно расползлась по губам.
— Кто-то ревнует?
— Пошёл ты, Сальваторе.
Он коротко хмыкнул.
— Детка, сегодня мне никто, кроме тебя, не нужен. И сегодня я буду трахать только тебя. И не только глазами.
— Ага, мечтай дальше.
— Ты так думаешь?
Светофор загорелся красным.
Он резко взял меня за шею не больно, но властно и притянул к себе.
Поцелуй был жёстким, требовательным. Язык ворвался в мой рот, захватил, укусил за нижнюю губу, потянул. Я зашипела от внезапной боли и оттолкнула его.
— Чёрт, ты больной, Рикардо...
— Не провоцируй меня, малышка Ри, — сказал он тихо, но в голосе было предупреждение. — Знаешь, что бывает, когда мои демоны просыпаются.
Я не ответила.
Просто отвернулась к окну.
Но внутри всё ещё дрожало от оргазма, от злости, от желания.
Дальше мы ехали молча.
Только наши пальцы переплелись и лежали на его бедре крепко, будто это было единственное, что держало нас на месте.
Это было неправильно.
Опасно.
Но до чёртиков приятно.
Машина приближалась к дому.
И я знала: сегодня это ещё не конец.