Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

Когда я вошёл в особняк после встречи с Михелем, в воздухе ещё витал запах ужина жареного мяса, чеснока, вина. Дед сидел в своём любимом кресле у камина, с бокалом в руке, и сразу поймал меня взглядом.
— Ты не останешься на ужин? — спросил он, не повышая голоса.
Я замер в дверях гостиной.
— Нет, дед. Мне нужно уйти.
Он поставил бокал на столик, медленно, с той самой тяжёлой задумчивостью, которая всегда заставляла меня чувствовать себя мальчишкой.
— Рикардо, ты уже несколько дней ведёшь себя странно. Не ночуешь дома, пропадаешь неизвестно где. У тебя проблемы?
Я заставил себя улыбнуться криво, но искренне.
— Нет, дедушка. Всё в порядке. Просто... личные дела.
Он поднял густые тёмные брови, те самые, которые я унаследовал.
— И эти «личные» дела... серьёзные?
Чёрт. Он понял не так. Но лучше пусть думает, что у меня роман, чем правду.
— Эм... да. Надеюсь, что да, — я улыбнулся шире, пытаясь выглядеть расслабленным.
Дед хмыкнул, но кивнул.
— Ладно. Только не натвори дел, я тебя прошу. Ты уже не мальчик.
— Не волнуйся, — ответил я, уже разворачиваясь к выходу.
В коридоре наткнулся на Дэвида и Аманду. Она держала на руках Дениэля тот сонно тёр глаза кулачком, но как только увидел меня, сразу потянулся.
— Эй, чувак, где тебя носит? — Дэвид хлопнул меня по плечу.
— У него личные дела! — крикнул дед из гостиной, не поворачиваясь.
Дэвид поднял одну бровь, посмотрел на меня вопросительно.
Я только одними губами: «Потом объясню».
Аманда улыбнулась мягко, прижала Дени к себе.
— Рик, мы соскучились. Правда, малыш?
Дени протянул ко мне ручки.
— Привет, мужик, — я взял его на руки, поцеловал в макушку. — Как ты спишь без дяди?
— Плохо, — ответила за него Аманда, подмигнув. — Когда ты опять понянчишь его?
— Скоро, детка, скоро, — я подмигнул ей в ответ, поиграл бровями. — Ты по мне скучаешь?
— Чёрт, Рик, ты сейчас похож на похотливое животное, не делай так, — Дэвид ударил меня в плечо.
— Животное? — я сделал обиженное лицо. — Эй, я могу и обидеться. Тогда вообще не буду нянчиться с Дени.
Аманда тут же ткнула Дэвида локтем.
— Дэвид, быстро проси прощения!
— Ладно, ладно, извини, животное, — он засмеялся.
Я поцеловал Дениэля в лоб ещё раз он сонно улыбнулся, уткнулся мне в шею.
— Я вас всех люблю. Увидимся.
Передал малыша обратно Аманде и вышел.
Дверь за мной закрылась мягко.
А внутри всё сжималось.
Я шёл к мотоциклу, и в голове крутилось только одно:
Адриана.

Я сел на мотоцикл, завёл мотор рёв двигателя разорвал тишину, как всегда успокаивал.
Я соскучился по своей девочке. По дороге, по ветру в лицо, по тому чувству, когда мир сжимается до одной точки до неё.
Я улыбнулся, вспомнив, как впервые увидел Адриану. Как она стояла там напуганная, но с таким упрямым взглядом, будто уже тогда говорила: «Я не сломаюсь».
Всю дорогу я думал только о ней. Почему она не выходит из головы? Почему каждая мысль возвращается к ней, как бумеранг?
Может, потому что я ещё не трахнул её. Может, это просто похоть, которая не даёт покоя.
Скоро. Скоро это случится.
И тогда, наверное, всё встанет на места.
Она хотела уйти. Просила отпустить.
Куда, блядь? К отцу-ублюдку, который готов её прикончить за «позор»? К тому педофилу-жениху, который рыщет по городу, как ищейка, только чтобы вернуть свою «собственность» и наказать?
Я даже думать боюсь, что с ней будет, если я отпущу.
Нет. Я не отпущу.
Она это знает. Глубоко внутри она уже поняла: я не тот, кто отпускает.
Раньше я думал поиграюсь, потрахаюсь, выкину.
Теперь планы изменились.
Она была моей местью ради Изы, ради всего, что Марио сделал.
Но теперь она просто моя.
А когда надоест...
Тогда и подумаем.

Когда я подъехал к воротам они были нараспашку.
— Какого хрена?
Я заехал во двор. Тишина. Ни одного человека. Ни звука.
— Альберто! Хавьер! — крикнул я, заглушая мотор.
Никто не ответил.
Я начал осматриваться. В кустах у ограды что-то темнело. Подошёл ближе и внутри всё оборвалось.
Альберто лежал на спине. Пуля точно в лоб. Глаза открыты, пустые. Кровь уже застыла чёрной коркой на гравии.
— Блядь!
Я выхватил пистолет, передёрнул затвор и рванул в дом.
— Адриана! Адриана! Где ты?!
Вверх по лестнице два пролёта одним махом. Дверь в её комнату распахнута.
Пусто.
Кровать смята, но вещи на месте. Я распахнул шкаф всё её барахло висело, лежало, как было. Даже та дурацкая футболка, которую она постоянно таскала, висела на плечиках.
Щемящее чувство в груди стало невыносимым.
Это не она. Она не сбежала.
Она бы не оставила вещи. Не убила бы охранника. Не смогла бы.
— Блядь... блядь... блядь!
Думай, Рик. Думай.
Кому она нужна живая или мёртвая?
Двое.
Отец.
И этот гребаный Карлос Санчес.
На счёт отца я сомневался. Или просто не хотел верить.
Но Карлос... этот старый ублюдок всегда был одержим ею.
Он мог.
Он бы не остановился.
Я развернулся, спустился вниз, сел обратно на байк. Мотор взревел снова теперь уже не успокаивал, а гнал кровь по венам. По сути, это я её похитил. Но после этого она стала моей. А я никогда не любил, когда трогают то, что принадлежит мне. Я рванул к особняку Санчеса. Если он её забрал я заберу обратно. Если он её тронул,я убью его медленно. И плевать, сколько охраны у этого старого кобеля. Плевать, сколько крови прольётся. Она моя. И никто её не заберёт. Никто.

Адриана

Не знаю, сколько я просидела вот так на холодном полу, обхватив колени, раскачиваясь взад-вперёд. Всё тело онемело, ноги затекли, спина болела, но я даже не пыталась встать. Думать было тяжело. Только одна мысль билась в голове, как муха в стекло: «Где ты, Рикардо...»
Дверь снова открылась.
Вошёл Карлос. Один. В руках у него был какой-то комок ткани он швырнул его мне под ноги, как собаке кость.
— Надень это. Я хочу, чтобы ты мне станцевала.
Я подняла глаза. Внутри всё перевернулось.
— Что?! Извращенец ты грёбаный... Ничего я не буду делать.
Он усмехнулся медленно, с наслаждением.
— Ах, не будешь?
Он коротко кивнул в сторону двери. В комнату вошёл громила двухметровый шкаф с пустыми глазами. Схватил меня за руки, вывернул их за спину так, что я вскрикнула. Карлос подошёл ближе. Его пальцы скользнули под край моей футболки, задрали ткань вверх. Холодные, потные ладони коснулись кожи.
— Отпусти! Нет! Не трогай меня!
Он не слушал. Рука поднялась выше, сжала грудь сильно, грубо, как будто проверял товар.
— Оххх... какая мягкая, — протянул он, прикрыв глаза и запрокинув голову, будто ловил оргазм от одного прикосновения.
Меня затошнило. Желудок сжался в комок. Я дёрнулась, но громила держал железно.
— Если не будешь делать то, что я говорю... — Карлос наклонился к моему уху, дыхание пахло виски и табаком, — я просто оттрахаю тебя до смерти, малышка. А это всего лишь танец. Выбирай.
Он махнул рукой громила отпустил меня резко, я чуть не упала.
— Пятнадцать минут, — сказал Карлос спокойно, как будто речь шла о заказе кофе. — Переодевайся.
Дверь закрылась.
Я осталась одна. Смотрела на тряпки у своих ног. Это было даже не платье жалкая тряпка из дешёвого кружева и атласа, короткая до неприличия, с вырезами там, где их быть не должно. Еле прикрывала задницу. Я подняла его дрожащими руками ткань была тонкой, холодной, чужой.
В зеркале напротив отражалась я. Бледная, с растрёпанными волосами, с кровью на губе, в этой тряпке. Действительно выглядела как дешёвая шлюха. Как он и сказал.
От этого внутри всё сжалось ещё сильнее. Не от стыда от ярости. От ненависти такой чистой, что она жгла горло.
Я ненавидела его. Всеми фибрами. Хотела вцепиться в горло, вырвать кадык, смотреть, как он хрипит и задыхается. Хотела, чтобы он умер медленно. Чтобы кричал. Чтобы умолял.
Но я знала: он не шутил.
Если я не стану танцевать он сделает то, что обещал. И сделает это медленно, с наслаждением.
Я сглотнула. Сняла футболку. Надела эту тряпку. Ткань липла к коже, холодила. Я стояла перед зеркалом, обхватив себя руками, и дрожала не от холода, а от отвращения к самой себе.
Дверь открылась снова.
Карлос вошёл. Окинул меня взглядом медленно, похотливо, как мясник оценивает тушу. Сел на край кровати. Ослабил галстук одним движением. Раздвинул ноги.
— Ну же, милая... — сказал он тихо, почти ласково. — Танцуй.
Я стояла посреди комнаты. Кулаки сжаты. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвёт грудную клетку.
И в этот момент я подумала только об одном:
«Рикардо... если ты меня слышишь... пожалуйста... приходи быстрее. Потому что если он меня тронет...я уже не смогу жить дальше».
— Начинай, — Карлос нажал кнопку на пульте.
Комнату заполнила медленная, тягучая музыка низкий бас, который вибрировал в груди, как насмешка.
Я стояла на месте. Не двигалась. Ноги будто приросли к полу.
— Я сказал, начинай, мать твою! — заорал он, голос сорвался на хрип.
Я заставила себя шевельнуться. Начала вилять бёдрами медленно, механически. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой жалкой. Такая тряпка на теле, такая музыка, такой взгляд... Я была не человеком, а вещью. Дешёвой игрушкой в руках старого извращенца.
— Чуть живее, ты не деревянная кукла, — процедил он.
Как же я хотела врезать ему. Кулаком прямо в эту похотливую ухмылку. Разбить нос ещё раз. Сломать челюсть. Но я только сжала зубы сильнее.
— Да, вот так... уже лучше. Ты такая сексуальная... — он говорил это, гладя себя через брюки, глаза полузакрыты от удовольствия.
Меня затошнило. Овсянка, которую я ела утром, подкатила к горлу горькая, кислая.
— Повиляй своей мокрой киской... — прохрипел он, расстёгивая ширинку. Рука задвигалась быстрее, интенсивнее. Судя по всему, он ласкал свой крошечный, жалкий член и умирал от возбуждения.
Это было слишком. Последняя капля.
Я согнулась пополам и вырвала прямо на его дорогущий ковёр. Желудок вывернуло наизнанку, содержимое шлёпнулось тёмным пятном на белый ворс.
— Ах ты зараза! Ты хоть знаешь... — он вскочил, лицо исказилось от ярости.
В этот момент раздался жуткий треск дверь вылетела с петель, влетела внутрь, как таран.
Я зажмурилась, инстинктивно закрыла лицо руками, сжалась в комок.
— Какого чёрта?! — заорал Карлос.
— Это, блядь, я хочу спросить! — взревел в ответ голос, от которого у меня внутри всё перевернулось. — Ты врываешься в мой дом, убиваешь моих людей, похищаешь Адриану!
Рикардо стоял в дверном проёме как зверь, сорвавшийся с цепи. Глаза горели безумным огнём, кулаки сжаты, пистолет в руке, направленный прямо на Карлоса. Он дышал тяжело, грудь ходила ходуном, на щеке свежая кровь, но не его.
Господи...
Как же я была рада его видеть.
Готова была броситься к нему, вцепиться, уткнуться в грудь и больше никогда не отпускать.
— Она моя законная невеста! — выкрикнул Карлос, пытаясь выпрямиться, но голос дрожал.
Рикардо шагнул вперёд медленно, угрожающе.
— Послушай сюда, ублюдок. Здесь законы ставлю я. У вас нет брака, который нужно аннулировать. Помолвка — это херня, а твоё грёбаное кольцо она давно не носит. Всё и так понятно.
Он перевёл взгляд на меня на секунду глаза смягчились, но огонь в них не погас.
— Я сейчас заберу её и уйду. Если хоть один из твоих псов посмеет преследовать нас,клянусь, я вернусь. И вышибу тебе мозги. Ты знаешь, я смогу. И сделаю это. Тебе понятно?
Карлос открыл рот, но слова застряли. Он смотрел на Рикардо на этого зверя в человеческом облике и понимал: это не угроза. Это обещание.
Рикардо протянул мне руку не резко, но твёрдо.
— Адриана. Идём.
Я поднялась на дрожащих ногах. Схватила его ладонь холодную, сильную.
Он притянул меня к себе, прикрыл своим телом от взгляда Карлоса, как щитом.
— Не смотри на неё, — бросил он через плечо, голос низкий, смертельный. — Ещё раз посмотришь и я вернусь за твоими глазами.
Карлос сжал челюсть так сильно, что я услышала, как скрипнули зубы. Его старое лицо покраснело, вены на шее вздулись казалось, ещё чуть-чуть, и кости треснут.
— Я не слышу! — взревел Рикардо, голос низкий, как гром перед бурей.
Карлос сплюнул кровь на ковёр, который я только что обгадила.
— Проваливайте. Но знай, мальчик... это тебе так с рук не сойдёт.
— Увидим, — тихо, почти спокойно ответил Рикардо.
А потом он двинулся. Один быстрый шаг и кулак врезался Карлосу в челюсть с такой силой, что тот отлетел назад, ударился затылком о резное изголовье кровати и осел на пол без сознания. Тело дёрнулось раз, другой и затихло.
Я замерла.
— Он... он мёртв? — голос дрожал так, что слова еле выговаривались.
Рикардо даже не взглянул на лежащего.
— К сожалению, нет.
Он шагнул ко мне медленно, будто боялся спугнуть. Остановился в шаге. Поднял руки осторожно, как к раненому зверьку и взял моё лицо в ладони. Большие, тёплые, чуть шершавые. Пальцы дрожали едва заметно, но я почувствовала.
— Ты в порядке? — спросил он хрипло. — Скажи, что он ничего не сделал тебе. Скажи, что я успел... пожалуйста...пожалуйста...скажи это...
Он приложил свой лоб к моему мягко, почти нежно. Глаза закрыты, дыхание рваное. Рикардо Сальваторе — тот, кто всегда держал всё под контролем, сейчас молил. По-настоящему молил.
— Я в порядке, — прошептала я. — Нет... он ничего не сделал. Ты успел.
Он выдохнул так, будто с плеч свалилась тонна.
— Я успел...
Он открыл глаза. В них было всё сразу: облегчение, ярость, страх, который он прятал даже от себя. Я никогда не видела его таким... открытым. Уязвимым.
Потом взгляд скользнул ниже, на эту жалкую тряпку, которая едва прикрывала тело.
— Что это за наряд проститутки на тебе? — скривился он.
— Этот извращенец заставил надеть... я опустила взгляд, обхватив себя руками.
— Давай уйдём. Сейчас же.
Он развернулся, зашёл в ванную и вернулся через секунду с большим пушистым белым халатом.
— Надень. Мы на мотоцикле.
Я быстро завернулась в халат мягкий, тёплый, пахнущий стиральным порошком, Наконец-то почувствовала себя почти человеком.
— Как ты меня нашёл?
— Не сложно было догадаться. Было двое, кому ты нужна живая или мёртвая. Я начал с него, — он кивнул на бесчувственного Карлоса. — Но вторым вариантом в голове был твой побег. И я... рад, что ты не сбежала.
Меня кольнуло чувство вины острое, как игла. Я ведь думала об этом. Серьёзно думала. Но промолчала.

Мы вышли из комнаты. В коридоре лежали тела двое охранников, кровь на стенах. Рикардо даже не оглянулся.
У мотоцикла он протянул мне шлем. Я надела его, села сзади, обняла за талию через кожаную куртку чувствовались твёрдые мышцы. Он взял мои руки, мягко, но уверенно переложил их ниже под куртку, прямо на живот. Под ладонями напряглись кубики пресса. Горячая кожа. Татуировки под пальцами. Я обняла его крепче почти прижалась всем телом.
Я положила голову ему на спину. Даже через шлем чувствовала его запах кожа, пот, адреналин, что-то резкое и мужское. Пьянящее. Манящее. Запретное.
Как же я хотела провести руками по его телу медленно, без спешки. По прессу, по татуировкам, по линии ключиц, по щеке... Просто коснуться. Убедиться, что он настоящий. Что он здесь. Что пришёл за мной.
Я закрыла глаза. Не спала просто плыла в этом ощущении. Ветер бил в лицо, мотор ревел под нами, а я держалась за него, как за единственное, что сейчас имело смысл.
Когда я открыла глаза мы уже стояли.
Но это был не дом у озера.
Совсем другое место.
Тёмный кирпичный особняк на отшибе, окружённый высоким забором. Огни в окнах горели приглушённо, как будто ждали нас.
Рикардо заглушил мотор. Снял шлем. Повернулся ко мне.
— Добро пожаловать домой, Ри.
Я посмотрела на него на эти глаза, которые всё ещё не остыли от ярости и тревоги.
И поняла: это уже не просто убежище.
Это место, куда он меня привёз.
Потому что больше не хочет отпускать.
И я, кажется, тоже не хочу.