Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

— Я не знаю... — прошептала она, и голос сломался.
Она пыталась остановить слёзы, но они всё равно текли тихо, упрямо, как будто внутри прорвало какую-то плотину, которую она годами держала на замке.
Я стоял напротив и не понимал. Не понимал, как... как Михель мог допустить, чтобы его люди тронули ни в чём не повинную девушку. Чтобы они посмели. Чтобы она до сих пор жила с этим вопросом внутри, как с ножом в рёбрах.
— Не знаешь чего? — спросил я тихо, хотя уже догадывался. И молился, чтобы ошибался.
Мне нужно было видеть её глаза. Мне нужно было знать. В глубине своей чёртовой души я умолял, чтобы это не было тем, о чём я думал.
Она смотрела сквозь слёзы, губы дрожали.
— Я... я не знаю... лишил ли он меня девственности или нет.
Слова упали между нами, как камень в воду. Я застыл.
Один из ублюдков пытался её изнасиловать. И она до сих пор не знала, удалось ли ему. До сих пор жила с этой дырой в памяти, с этим «а вдруг».
Она горько зарыдала не сдерживаясь больше, не пытаясь казаться сильной.
Я шагнул к ней, медленно, чтобы не спугнуть.
— Ш-ш-ш... тихо... иди сюда.
Я притянул её к себе не сильно, но уверенно. Она уткнулась мне в грудь и разрыдалась так, будто всё, что копилось годами, наконец вырвалось наружу. Её тело дрожало, такая сильная снаружи и такая хрупкая внутри. Сейчас она не была сестрой того, кто похитил Изу. Сейчас она была просто девушкой, которую жизнь резала по живому и шрамы остались не только на коже.
— Один держал меня за руки... — захлёбываясь слезами, она продолжала говорить, слова вываливались вперемешку с рыданиями. — Другой... я почувствовала его... между ног. Он вошёл... но я не знаю... не знаю, успел ли он до конца... Всё было как в тумане... больно... страшно... а потом Марио... он ворвался...

Я молчал. Не перебивал. Не затыкал. Просто держал её крепче и слушал. Пусть выговаривается. Пусть выплёвывает этот яд, который столько лет разъедал её изнутри.
— Я не пошла к врачу... — продолжила она, почти шёпотом. — Потому что... если бы хоть кто-то узнал... кроме Марио... я бы опозорилась. Навсегда. Для всех.
Я закрыл глаза на секунду. Внутри всё кипело ярость, бессилие, желание разорвать тех ублюдков голыми руками. Но сейчас ей не нужна была моя злость. Ей нужна была тишина. И чтобы кто-то просто был рядом.
— Это не важно, Адриана. Важно только то, что он не довёл дело до конца. Твой брат успел. Я в этом уверен.
Она покачала головой, слёзы всё ещё блестели на ресницах.
— Мне очень жаль... Я... я не знала о планах Марио. Если бы только я знала... я бы сделала всё, чтобы остановить его. Во что бы то ни стало.
— Я знаю, — тихо ответил я. И это была правда.
Она бы не позволила. Я видел это в её глазах та же смесь боли и силы, что и во мне. Она не была соучастницей. Она была ещё одной жертвой в этой грязной игре.
И в этот момент картинка наконец сложилась.
Марио похитил Изу не просто из злобы. Не из-за бизнеса. Он хотел ударить по Михелю. По тому, кто отдал приказ, чтобы его люди тронули Адриану. Он жаждал боли. Такой же, какую пережил он сам, глядя, как сестру...
Чёрт. Как бы ни было мерзко это признавать его можно было понять.
Но это не оправдывало ничего. Иза тоже была ни в чём не виновата. Как и Адриана.
Михель. Он бы не отдал такой приказ. Я ни за что не поверю в это.

Я остался с ней, пока она не заснула. Сидел на краю кровати, смотрел, как её дыхание становится ровным, как дрожь в плечах постепенно уходит. Только когда она окончательно провалилась в сон, я тихо встал и вышел.
Сон не шёл. Ни в одном глазу.
Я вышел во двор. Ночь была холодной, но я даже не заметил, включил боксёрскую грушу и начал бить. Сильно. Без остановки. Пот лился ручьями по спине, по груди, по лицу, а я не мог остановиться. Нужно было выплеснуть этот адреналин, эту ярость, эту картинку, которая жгла мозг: ублюдок раздвигает ей ноги, она кричит, ее держат против ее воли...
Я бил, пока кулаки не онемели, пока дыхание не стало рваным, пока в голове не осталось ничего, кроме ритма ударов.
Утром я сел в машину и поехал к Михелю.
Напоследок бросил охране:
— Будьте начеку. Никто не входит, никто не выходит без моего разрешения.
По дороге набрал его номер.
— Михель.
— Да, Рикардо? Что-то случилось? Ты рано.
— Случилось. Очень серьёзно. Надо поговорить. Ты дома?
— Да, дома. Что-то не так?
— Поговорим, когда приеду. Буду через тридцать минут.
Я сбросил звонок. Сжал руль так, что костяшки побелели. Мне повезло они с Изой в этот раз не в Милане. Они здесь. И сегодня я узнаю правду. Всю. Без утайки. Без отговорок.
Потому что если Михель знал, что его люди тронули Адриану, то ему придется не сладко, я не отпущу его просто так. Никто больше не причинит ей боль. Никто. Даже если для этого придётся сжечь все мосты.

***

Массивные двери особняка распахнулись, и передо мной оказалась знакомая белокурая макушка. Иза бросилась ко мне, обняла крепко насколько позволял уже заметно округлившийся живот.
— Рик!
— Привет, принцесса, — я обнял её в ответ, осторожно, но сильно. — Как там наша маленькая шалунишка?
Кивнул на её живот. Она закатила глаза, но улыбнулась.
— Она реагирует только на Михеля. Его одного признаёт, предательница.
— Ничего, — я усмехнулся, опустился на одно колено и приблизил лицо к её животу. — Когда вылупишься, посмотрим, кого будешь больше любить, да, дядина булочка?
Иза засмеялась звонко, искренне, как в детстве. Этот смех всегда действовал на меня как лекарство: напоминал, что в этой гнилой жизни ещё остались светлые пятна. Она. Её ребёнок. То, ради чего стоит держаться.
Михель появился в дверном проёме, спокойный, как всегда, но взгляд уже настороженный.
— Рикардо. Добро пожаловать.
— Привет, Михель.
— Пойдём?
— Да.
Иза сразу напряглась, схватила меня за руку.
— Что случилось, Рик? Ты какой-то... другой.
Я поцеловал её в лоб, заставил себя улыбнуться.
— Ничего, родная. Просто дела. Не волнуйся.
Она не поверила, я видел по глазам, но кивнула и отпустила.
Мы прошли в кабинет. Как только дверь закрылась за нами, Михель повернулся ко мне лицом. Улыбка исчезла.
— Какие-то проблемы? — спросил он прямо. — Мне не понравился твой голос по телефону. И вид у тебя сейчас... будто ты готов кого-то убить.
Я не стал ходить вокруг да около. Сел в кресло напротив, посмотрел ему в глаза.
— Помнишь, ты говорил, что переплатил людям, которые раньше работали с Дельгасами? Перетянул их к себе?
— Да, — он кивнул, нахмурился. — И что?
— Ты посылал своих людей в их нарколабораторию? Чтобы разгромить?
В его глазах мелькнуло что-то не страх, а скорее понимание, что разговор только начинается. И что он будет тяжёлым.
— Да, я посылал туда людей, — кивнул Михель спокойно. — Сказал им чётко: если откроют огонь защищайтесь. Никаких лишних трупов, никаких излишеств. А в чём дело, Рик? Почему ты об этом спрашиваешь именно сейчас?
Я смотрел ему прямо в глаза. Не моргая.
— Я узнал, почему Марио похитил Изу.
Михель усмехнулся криво, но без радости.
— Я и так знаю. Из-за того, что я переплатил его людям, он психанул, как последний ублюдок. Решил ударить по мне через мою семью.
— Нет, Михель. Это не истинная причина.
Он замолчал. Наклонил голову чуть влево, засунул руки в карманы брюк привычный жест, когда он пытается выглядеть расслабленным, но внутри уже кипит.
— Нет? Тогда какая же истинная причина?
Я сделал паузу. Выдохнул.
— Один из твоих людей пытался изнасиловать Адриану Дельгаса. Сестру Марио. Возможно, даже почти довёл дело до конца. Но Марио ворвался и застрелил его.
Михель нахмурился. Брови сошлись в жёсткую линию. Он не вспыхнул сразу он всегда умел держать себя в руках, но я видел, как в глазах потемнело.
— Откуда ты это знаешь? — спросил он тихо, почти шёпотом.
— Это не важно. Спроси своих людей. Может, кто-то видел. Может, кто-то слышал. Должны быть свидетели.
Он кивнул медленно. Вытащил руки из карманов, сжал кулаки, потом разжал.
— Конечно, спрошу. И разберусь. Но послушай меня. Я не такой ублюдок, чтобы отдавать приказы палить направо и налево. Люди Дельгаса открыли огонь первыми, мои защищались. Это была чистая перестрелка. Если бы я хоть краем уха услышал про девочку... — он сжал челюсти, — Я бы сам пристрелил того, кто к ней прикоснулся. Без суда и следствия.
Я смотрел на него долго. Искал ложь. Не нашёл. Он говорил правду я знал его слишком хорошо.
— Знаю, Михель. Просто... хотел, чтобы ты знал.
Он выдохнул тяжело, провёл рукой по лицу.
— Ты правильно сделал. Теперь мне всё ясно. Это гораздо логичнее. Его сестре причинили боль, он решил, что единственный человек, ради которого я готов умереть, тоже должен пострадать, и не прогодал. Меня до сих пор трясёт, когда вспоминаю те секунды с взрывчаткой у на на груди — он глубоко вздохнул, голос дрогнул. — Я думал, это просто бизнес. Оказалось — личное.
— Возможно, ты прав...
Мы замолчали. В кабинете повисла тишина густая, тяжёлая.
С одной стороны — моя сестра. Иза. Смысл моей жизни. Женщина, которая носит под сердцем ребёнка, который будет звать меня дядей. Женщина, которую я поклялся защищать любой ценой.
С другой — Адриана. Сестра того самого ублюдка, который похитил Изу. Девушка, которую я держу в своём доме не как пленницу, а как... чёрт, даже не знаю как. Девушка, чьи шрамы я трогаю пальцами, чтобы она не вздрагивала. Девушка, которая плакала у меня на груди вчера ночью и доверила мне самую страшную правду своей жизни.
Я стоял посреди этого кабинета и чувствовал, как меня разрывает пополам.
Михель смотрел на меня спокойно, но внимательно.
— Что теперь, Рик?
— Только не делай глупостей. Ради Изы.
Я не ответил. Просто повернулся и вышел.
В коридоре ждала Иза, стояла, обхватив живот, глаза полные тревоги.
— Рик...
Я подошёл, обнял её осторожно.
— Всё нормально, принцесса. Просто... старые долги всплыли.
Она прижалась ко мне сильнее. А я подумал только об одном: если правда окажется такой, как я боюсь, то мне придётся выбирать. Между семьёй, которую я люблю. И девушкой, которую я... уже не могу отпустить.
И этот выбор будет стоить мне всего.


Адриана.

Когда я проснулась, постель рядом была холодной. Рикардо уже не было.
Вчера он просидел со мной пока мои веки не отяжелели, пока дыхание не выровнялось, пока слёзы не высохли на щеках. Он не говорил ни слова утешения, не гладил по голове, просто сидел на краю кровати, молча, как страж. И от этого молчания мне было одновременно страшно и... спокойно.
Я до сих пор не могла понять его. Он оставался для меня загадкой — опасной, притягательной, невыносимой. Когда он был рядом, внутри всё путалось: страх мешался с чем-то тёплым, запретным, почти болезненным. Я не хотела разбираться, что это. Боялась.
Я встала, накинула его футболку поверх пижамы, даже не знаю зачем, у меня была одежда, но она пахла им, и спустилась вниз.
Дом был пустым. Ни шагов, ни голоса, ни запаха кофе из кухни. Он уехал. Может, к себе в город. Может, к какой-нибудь женщине.
У него есть девушка?
От этой мысли внутри кольнуло резко, глупо, необоснованно. Если бы была, он не торчал бы здесь со мной ночами, не сидел бы, пока я плачу, не смотрел бы так, будто я единственный человек в его мире, который ещё не сломан окончательно.
И всё равно эта мысль бесила. Жгла. Я стояла посреди гостиной и думала о Марио.
Мой брат. Тот, кого я любила больше всего на свете. Тот, кто вытащил меня из ада в тот день в лаборатории.
А потом сам стал палачом для другой девушки. Для Изы — сестры Рикардо. Невинной. Не имевшей к этому никакого отношения.
Как он мог? Как мог жаждать мести такой ценой?
Я должна была почувствовать. Должна была увидеть в его глазах эту тьму раньше. Но моя голова была занята другим — как избавиться от жениха-ублюдка, от отца, от всей этой клетки, в которой я жила.
Я была слепа. И теперь платила за это. Я механически сварила себе овсянку и кофе. Руки дрожали. Как бы глупо это ни звучало мне было скучно без него.
Без его тяжёлого взгляда. Без его резких слов. Без тех моментов, когда мы ругались до хрипоты или смотрели друг на друга так, будто хотели убить.
Без него дом казался слишком большим. Слишком тихим. Слишком... чужим. Мой взгляд упал на ворота. Охраны не было. Ни одного человека. Ни машины. Ни привычного силуэта за оградой. Это выглядело неправильно. Очень неправильно. Я подошла к двери, открыла её.
Холодный утренний воздух ударил в лицо, пробрал до костей. На мне была только тонкая футболка, пижамные штаны и дурацкие угги. Я не думала. Просто пошла к воротам.
Разум шептал: это твой шанс. Рикардо нет. Охрана исчезла. Беги. Но ноги двигались медленно. Что-то внутри держало. Куда я вернусь? К отцу, который уверен, что я сбежала с любовником? Который скажет, что я уже перетрахалась со всеми, кого встретила? К той же клетке, только теперь с клеймом шлюхи?
Я остановилась посреди подъездной дорожки. Сердце колотилось. И тут мой взгляд зацепился за кусты слева от ворот. Что-то тёмное лежало на земле. Я подошла ближе медленно, будто во сне. Это был охранник. Молодой парень, которого я видела пару раз. Лежал на спине, глаза открыты, пустые. Пуля во лбу. Кровь уже застыла чёрной лужей на гравии.
Я закричала. Громко, надрывно, не в силах остановиться. В следующую секунду чьи-то руки схватили меня сзади жёстко, грубо. Я дёрнулась, попыталась вырваться, но в лицо мне прижали тряпку. Резкий, химический запах ударил в нос. Мир поплыл. Колени подкосились. Последнее, что я подумала, прежде чем темнота накрыла меня полностью: «Рикардо... где ты?» А потом — ничего.


***


Я медленно разлепила веки. Голова раскалывалась каждый вдох отзывался острой болью в висках. Кто-то уложил меня на кровать. Я попыталась сесть, но мир качнулся, и я замерла, оглядываясь.
Комната была огромной, почти королевской. Бардовые стены, тяжёлые золотистые шторы, мебель из тёмного дерева с резьбой, хрустальная люстра, от которой слепило глаза. Всё кричало о деньгах слишком много денег и слишком мало вкуса. Это не был дом Рикардо. Это было что-то чужое, холодное, давящее.
Мой взгляд упал на массивную дверь из красного дерева. Она медленно открылась.
— Вижу, ты уже проснулась, милая.
Голос ударил как пощёчина. Знакомый до тошноты. До ужаса.
Я вжалась в подушки. Передо мной стоял Карлос Санчес. Мой бывший жених. Тот самый «старик», от которого я сбегала всеми силами души. Он постарел морщины глубже, волосы седее, но глаза те же: холодные, жадные, собственнические. Дорогой костюм, идеально выглаженная рубашка, туфли до зеркального блеска. И всё равно старый, мерзкий сукин сын.
— Где я? — голос вышел хриплым. — Ты меня похитил?
Он улыбнулся медленно, снисходительно, как будто я была ребёнком, который капризничает.
— Ты там, где и должна быть. У нас дома. Нет, это чёртов Рикардо Сальваторе тебя украл. А я... я спас свою невесту. Немного подпорченную, конечно, — он скользнул взглядом по мне сверху вниз, задержавшись на шее, на ключицах, — Но ничего. Ты всё равно выглядишь прекрасно. Этот ублюдок наверняка трахал тебя все это время, но я готов закрыть на это глаза. Я женюсь на тебе. Очищу твоё имя. Имя твоего отца. Ты снова станешь достойной.
Слова падали как яд. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения.
— Чёрта с два я выйду за тебя, старый кобель, — прошипела я, сжимая кулак — Я терпела всё это дерьмо только ради Марио. Чтобы отец не трогал его. Теперь Марио нет... — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить, глядя ему прямо в глаза. — И никакая сила в этом мире не заставит меня лечь под такого, как ты. Ты мне противен. Чертов педофил. Я гожусь тебе в дочери.
Его лицо исказилось. Улыбка исчезла.
— Ах ты маленькая шлюха.
Он шагнул ко мне. Быстро. Я инстинктивно отшатнулась, но он уже был рядом. Рука взлетела и хлёстко ударила по лицу. Край губы треснул, кровь брызнула на язык. Знакомый вкус. Знакомая боль.
— На молодых потянуло, да? — прошипел он, наклоняясь ближе. — Понравилось, когда тебя трахают как шлюху? Ничего. Я заставлю тебя заплатить за каждое слово.
Он поставил колено на кровать, навис надо мной. Я отползла назад, прижимаясь спиной к изголовью. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться.
Он потянулся ко мне грубо, уверенно.
Я не думала. Просто ударила. Кулаком прямо в нос. Хруст. Кровь хлынула из его ноздрей.
— Ах ты сука! Ты мне нос сломала!
Он взревел, схватился за лицо. Я соскочила с кровати босиком, в одной футболке и пижамных штанах. Теперь у меня было пространство. Я встала в стойку, готовая драться.
Он двинулся снова злой, ослеплённый яростью.
Я ждала до последнего. Когда он почти схватил меня дала коленом прямо в пах. Сильнее, чем могла. Он согнулся, захрипел. А я, не теряя секунды, врезала ему кулаком в челюсть снизу вверх, всем весом.
Он отлетел назад, споткнулся о край ковра и рухнул на пол.
Я стояла, тяжело дыша, кулаки всё ещё сжаты. Кровь капала с моей губы на пол. Его кровь на ковре.
Но я знала: это ненадолго. Он встанет.
— Вот тебе, сукин ты сын!
Я вылетела из комнаты, не оглядываясь. Кровь всё ещё стучала в висках, губа саднила, но адреналин гнал вперёд. Лестница, вниз, быстрее, босиком, ступени холодные и скользкие под ногами. Входная дверь огромная, тяжёлая я рванула ручку, распахнула её.
Охрана. Трое. Они стояли прямо у порога, как стена. Увидели меня и глаза вспыхнули.
Я развернулась и бросилась в противоположную сторону по коридору, мимо картин, мимо каких-то дурацких ваз. Где-то должен быть ещё выход. Должен быть.
Громилы догнали меня быстрее, чем я думала. Сильные руки схватили за плечи, за талию, за руки грубо, безжалостно. Я дёргалась, брыкалась, царапалась.
— Пустите! Уроды, пустите меня!
— Держите сильнее эту дикарку, — раздался голос Карлоса сзади. Он шёл медленно, прижимая платок к сломанному носу. Кровь пропитала ткань, капала на пол. — Не дайте ей вырваться.
Я вывернулась, насколько смогла, и выпалила не думая, просто чтобы хоть что-то сказать:
— Рикардо всё равно найдёт меня!
Слова вырвались сами. Я не знала, зачем сказала. Может, чтобы напугать их. Может, чтобы убедить себя. Рикардо... он ведь похитил меня ради мести. Ради сестры. Я для него всего лишь инструмент. Он мог бы просто отпустить меня сейчас и забыть. Но в глубине души я цеплялась за мысль: если он узнает, где я, если поймёт, что худшее наказание для меня это вернуться к Санчесу... может, он придёт. Может, ему не всё равно.
Карлос поднял брови, усмехнулся сквозь кровь.
— Ты, наверное, думаешь, что ты для него особенная, да? — он сплюнул на пол. — У него таких, как ты, уйма. Каждая девственница готова раздвинуть ноги перед сыном советника. Что ты и сделала, грязная шлюха.
Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Я почувствовала, как горло сжимается. Хотела крикнуть: «Он меня даже не тронул!» — но промолчала. Не обязана я отчитываться перед этим старым ублюдком. Не обязана доказывать ничего. Пусть думает что хочет. Его слова просто яд, который он плюёт, чтобы ранить.
— Отведите её и заприте, — приказал Карлос, морщась от боли в носу. — Пусть посидит и осознает свои действия.
Меня подхватили под руки, потащили, как мешок. Я не сопротивлялась больше сил не осталось. В какой-то комнате тёмной, с тяжёлыми шторами меня швырнули на пол. Дверь хлопнула. Ключ повернулся дважды.
Я осталась одна.
Села на холодный паркет, обхватила колени руками. Начала раскачиваться вперёд-назад, вперёд-назад. Тихо. Без слёз. Слёзы кончились где-то по дороге.
— Где же ты, Рикардо... — прошептала я в пустоту. — Найди меня... пожалуйста... найди...
Я опустила голову на колени, закрыла глаза. В комнате было тихо. Только моё дыхание рваное, прерывистое. И стук сердца громкий, как барабан. Я не знала, придёт ли он. Не знала, захочет ли. Но в этот момент, в этой клетке, это была единственная надежда, за которую я могла держаться. Потому что если он не придёт... это будет моим концом.