Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

Когда я увидел, как охранник навалился на Адриану, внутри всё закипело. Гнев ударил в виски так сильно, что на секунду я реально захотел содрать с него кожу живьём. Но вместо этого я просто выстрелил. Как всегда — точно, без промаха. Пуля вошла прямо в голову, пробив череп насквозь.
Сантьяго заплатит за то, что подсунул мне непроверенного ублюдка.
Я рывком отшвырнул тело с неё. Адриана дрожала мелко, неконтролируемо. Я не сразу понял, что это: страх, шок или что-то ещё, чему я не знал названия. Она не могла остановиться, и тогда я просто притянул её к себе, крепко обнял, сжал так, будто мог удержать её от распада на части. Держал, пока дрожь наконец не начала отступать.
А потом она изменилась. Мгновенно. Из напуганной, хрупкой девушки превратилась в ледяную стену. Взгляд острый, отстранённый, чужой. И я не мог её за это осуждать. Я убил её брата. У неё есть полное право меня ненавидеть.
— Пусти, — почти зарычала Адриана.
Я резко заломил ей руки за спину. Она невольно прогнулась, и её грудь плотно прижалась ко мне. Слишком плотно.
— А если не пущу? — тихо спросил я.
Её лицо оказалось в паре сантиметров от моего. Губы — чуть приоткрытые, дыхание горячее, глаза горят злостью и чем-то ещё. Я смотрел на них, как загипнотизированный. Интересно, какие они на вкус? Мягкие? Жёсткие? Солёные от злости?
— Поцелуй меня в задницу, — вдруг прошептала она мне прямо в ухо, почти касаясь губами мочки.
От её дыхания по позвоночнику пробежало электричество. Член мгновенно встал так, что стало больно. Чёрт возьми.
— О, поверь, я бы с удовольствием, — медленно проговорил я, наклоняясь ближе к её уху. — Но сначала я хочу трахнуть твою уже мокрую киску. Она ведь мокрая, да?
Я лизнул мочку её уха медленно, уверенно. Адриана замерла. Глаза расширились, зрачки огромные. Я чуть ослабил хватку. Она тут же вывернулась, резко встала, отшагнула назад.
— Иди в жопу, Рикардо, — бросила она, голос дрожал от ярости.
Я усмехнулся, не отводя от неё взгляда.
— Если тебе так больше нравится без проблем. Я не против и такого варианта.

Она посмотрела на меня так, будто хотела сжечь взглядом. Секунду стояла, тяжело дыша, а потом развернулась и ушла, почти бегом. Но я знал. Я видел это в её глазах, в том, как напряглось её тело, в том, как она на долю секунды замешкалась, прежде чем вырваться. Она меня хотела. Очень сильно хотела. Просто ещё не готова была это признать.
Я стоял посреди комнаты и смотрел, как её силуэт исчезает за дверью.
Дыхание всё ещё было тяжёлым, в ушах звенело от адреналина, а в штанах неприлично тесно. Чёрт, она умела выводить из себя за считанные секунды.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться.
Не помогло.
Через минуту я всё равно пошёл следом. Не потому что собирался извиняться нет, я не из тех, кто просит прощения за то, что сказал правду. Просто... не мог оставить это так. Не сегодня.
Она была в коридоре стояла у окна, скрестив руки на груди, спиной ко мне. Плечи напряжены, пальцы впиваются в собственные локти. Старается выглядеть спокойной, но я видел, как её слегка покачивает.
— Адриана.
Она даже не обернулась.
— Отвали, Рикардо.
Голос низкий, хриплый. Не просто злой на грани. Словно она сама с собой сейчас воюет сильнее, чем со мной. Я подошёл ближе. Не касаясь. Просто встал в паре шагов позади.
— Ты ведь сама знаешь, что я прав, — тихо сказал я. — Твоё тело выдало тебя раньше, чем ты успела придумать очередное оправдание.
Она резко развернулась. Глаза блестели не от слёз, нет. От ярости. И от чего-то ещё, что она изо всех сил пыталась задушить.
— Ты невыносимый, — прошипела она. — Самодовольный, наглый, жестокий кусок дерьма.
— А ты мокрая, злая и чертовски красивая, когда пытаешься меня ненавидеть, — парировал я, не отводя взгляда.
Молчание повисло между нами густое, электрическое.
Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Остановилась так близко, что я чувствовал жар её кожи.
— Если ты сейчас меня поцелуешь, — голос у неё дрожал, но уже не от страха, — Я тебе врежу. Сильно.
Я медленно улыбнулся.
— Тогда бей сразу, детка. Потому что я всё равно это сделаю.

***

Утром я спустился вниз с одной единственной мыслью — кофе. Чёрный, горький, без всякого сахара и прочей ерунды.
Тело того охранника унесли ещё вчера вечером. Ни пятен, ни запаха, ни намёка на то, что здесь вчера пуля прошла сквозь чей-то череп. Всё вычищено, как будто ничего и не было. Дом привык к такому.
Я взял кружку, ткнул в кофемашину, выбрал «эспрессо лунго, без сахара». Пока аппарат тихо гудел, наполняя кухню тёмным, тяжёлым ароматом, я прислонился бедром к острову и просто дышал этим запахом. Горячая кружка приятно обжигала ладонь.
И тут я услышал шаги. Лёгкие, босые, чуть шаркающие. Чуть не захлебнулся первым глотком. Адриана.
Она вошла на кухню, даже не взглянув в мою сторону. На ней была какая-то огромная чёрная футболка или может, старая мужская майка, которая едва доходила до середины бёдер. Волосы дико растрёпаны, глаза ещё сонные, она зевала, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
И выглядела при этом так чертовски сексуально, что у меня внутри всё сжалось. Она прошла мимо, даже не заметив меня, потянулась к верхнему шкафу. Футболка задралась. Выше. Ещё выше. Крошечные чёрные трусики. Круглая, упругая попка идеальная, как будто нарочно создана, чтобы сводить с ума. Мой член отреагировал мгновенно. Стоять смирно? Да он уже рвался из штанов, как на параде.
Адриана достала коробку с хлопьями, хлопнула ею о столешницу, зевнула ещё раз и открыла холодильник. Свет изнутри упал на её ноги, подсветил кожу, подчеркнул изгиб бёдер. Она наклонилась чуть сильнее, чтобы достать молоко, и футболка снова предательски поползла вверх. Я стоял, не шевелясь, и смотрел. Кофе в кружке уже остывал, а мне было абсолютно наплевать.
Я кашлянул, прочищая горло.
— Ой! — она подпрыгнула на месте — Ты чего пугаешь?!
— Пугаю? — я приподнял бровь. — Я тут уже минут десять стою. Это ты меня не замечаешь.
— Правда?.. — она сонно потёрла глаза кулачками. — Эй... может, оденешься всё-таки?
Я опустил взгляд на себя.
— Я, между прочим, в штанах. В отличие от некоторых.
Она посмотрела вниз на свою мятую футболку, которая едва доходила до середины бёдер.
— Я имею в виду верхнюю часть, — пробормотала она, отводя глаза. — Не обязана же я пялиться на твою голую грудь.
Я медленно улыбнулся.
Оттолкнувшись от края стола, я сделал шаг к ней. Оба босиком, пол приятно холодил ступни. Она инстинктивно попятилась пока не упёрлась спиной в дверцу шкафа.
— Что ты имеешь против моей голой груди? — спросил я тихо, почти ласково.
Она опустила взгляд прямо на мою грудь, потом быстро отвела глаза.
— Она мне... не нравится, — выдала она.
Это было настолько откровенное враньё, что я чуть не рассмеялся.
— Уверена? — я наклонился чуть ближе.
Её макушка едва доходила мне до подбородка, и теперь её лицо оказалось почти вплотную к моей груди. Я сделал ещё полшага и наши тела соприкоснулись. Её грудь прижалась к моей через тонкую ткань её футболки. Я буквально чувствовал, как напряглись её соски, как в тот прошлый раз.
— Рикардо... — она положила ладони мне на грудь.
Её руки были маленькими, тёплыми, чуть дрожащими.
— Ммм? — я наклонился ещё ниже, провёл кончиком носа по её щеке, почти касаясь губами мочки уха.
Она шумно втянула воздух, но не отстранилась. Её дыхание стало сбивчивым, горячим.
Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент я подхватил её под бёдра, легко поднял и усадил на столешницу. Одним движением раздвинул её колени и встал между ними.
Её футболка-ночнушка задралась неприлично высоко, обнажив бёдра почти полностью.
— Что ты... — выдохнула она, но голос сорвался.
Я замер, глядя ей прямо в глаза. Мои ладони всё ещё лежали на её бёдрах тёплых, чуть дрожащих.
Я обхватил её шею не сильно, но достаточно твёрдо, чтобы она почувствовала контроль. Притянул к себе и впился в её губы жёстким, требовательным поцелуем.
Она почти сразу начала сопротивляться мычала, упиралась ладонями в мою грудь, пыталась оттолкнуть. Но я не отпускал. Мой язык раздвинул её губы, и под этим напором она сначала сдалась на долю секунды её тело расслабилось, рот приоткрылся шире. А потом снова рванулась назад, пытаясь вырваться.
Чёрт, они и правда сладкие. Как я и представлял. Меня накрыло так сильно, что в голове мелькнула дикая мысль откусить эти губы, забрать их себе целиком.
Одной рукой я зафиксировал её затылок, второй скользнул вниз — отодвинул тонкую ткань трусиков и провёл пальцами по ней. Как и ожидалось она была совершенно мокрая, горячая, скользкая от возбуждения.
На несколько мгновений она сдалась окончательно ответила на поцелуй, робко, почти неосознанно, её язык коснулся моего. А потом — резкая вспышка.
Щека обожгло звонкой пощёчиной.
— Животное! — выкрикнула она, отталкивая меня всем телом. — Никогда. Больше. Так. Не делай!
Она спрыгнула с острова, попятилась, тыльной стороной ладони грубо вытирая губы, будто хотела стереть меня с себя.
Я усмехнулся, хотя внутри всё ещё гудело от адреналина.
— Животное? — переспросил я тихо, но с явной насмешкой. — А почему тогда ты текла, когда это «животное» тебя целовало? Даже ответила... на мгновение. Твоё тело честнее тебя, Адриана. Твоя киска точно не против моих рук.
Она замерла. Глаза сузились, дыхание стало рваным.
— Озабоченный придурок, — выплюнула она. — Иди найди себе шлюху, раз так неймётся.
Я сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза.
— А я думал, что ты мне поможешь с этим.
Её лицо мгновенно изменилось. Взгляд стал пустым, отстранённым, как будто внутри что-то захлопнулось.
— Я тебе... не шлюха, — произнесла она очень тихо, почти шёпотом.
А потом развернулась и быстро пошла прочь почти побежала.
— Адриана! — крикнул я ей вслед.
Она не обернулась. Только звук её босых шагов по полу быстрый, злой, удаляющийся.
Чёрт.
Я постоял ещё несколько секунд, глядя в пустой дверной проём, куда она только что исчезла. В кухне вдруг стало очень тихо только гудел холодильник да где-то вдалеке тикали часы.
Чёрт. Переборщил.
Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а на щеке горело от её пощёчины не столько больно, сколько неожиданно. Я провёл пальцами по коже, будто проверяя, осталась ли там её ладонь. Осталась. Как отпечаток.
В голове крутились одновременно две мысли:
Она правда убежала.
Но она ответила на поцелуй. На несколько секунд, но ответила.
Это не оправдание. Это факт.
Я выдохнул сквозь зубы, провёл рукой по волосам и пошёл за ней.
Коридор был тёмным, только слабый свет из гостиной падал длинной полосой на пол. Дверь в её комнату оказалась приоткрыта не захлопнула, значит, не до конца хотела от меня отгородиться. Или просто забыла в спешке.
Я постучал костяшками по косяку тихо, без агрессии.
— Адриана.
Тишина.
— Я не войду, если скажешь «уйди», — добавил я уже тише. — Просто... скажи хоть что-нибудь.
Прошла, наверное, целая вечность — секунд десять, не меньше.
— Уходи, — голос был глухой, будто она говорила, уткнувшись лицом в подушку.
Я опёрся плечом о косяк, не заходя.
— Я перегнул. Знаю.
Молчание.
— Но ты не шлюха, — продолжил я, глядя в темноту комнаты. — И я не потому к тебе полез, что считаю тебя... такой. Я полез, потому что... — я запнулся, слова вдруг стали липкими, неправильными. Потёр шею, пытаясь собрать хоть что-то в голове. — Потому что... чёрт, я не знаю, как это сказать. Потому что ты... ну... ты не просто кто-то. Я не могу рядом с тобой быть спокойным. Всё время хочется... — я осёкся, выдохнул сквозь зубы. — Не знаю. Не умею я это.
Опять тишина. Но уже другая — не такая тяжёлая.
Я услышал, как скрипнула кровать. Она, кажется, села.
— Ты всегда так объясняешься? — голос всё ещё злой, но уже с усталой насмешкой. — «Не знаю, не умею»?
— Обычно я вообще ничего не объясняю, — буркнул я. — А тут... вот, пытаюсь. Получается хреново.
Она коротко хмыкнула почти неслышно.
— Пять с минусом, да?
Я невольно усмехнулся уголком рта.
— Скорее тройка с натяжкой.
Снова пауза.
— Рикардо, — сказала она наконец, и в этом слове не было ни тепла, ни злости — просто моё имя, как проверка. — Мне нужно время. И пространство. Прямо сейчас.
Я кивнул, хотя она этого не видела.
— Хорошо. Я буду в гостиной. Если что крикни. Или кинь в меня подушкой. Я заслужил.
Она не ответила. Но и не прогнала снова. Я пошёл обратно на кухню. Кофе уже давно остыл. Я всё равно налил себе кружку. Просто чтобы было чем занять руки. И сел ждать. Не то чтобы я знал, чего жду. Просто понимал, что уходить сейчас — это окончательно всё испортить.

Адриана

Господи.
Он меня поцеловал.
Он. Меня. Поцеловал.
И будь я проклята тысячу раз я ответила.
Хоть на долю секунды, хоть на одно жалкое мгновение, но мои губы дрогнули навстречу его. Я поцеловала убийцу своего брата.
Первый поцелуй в моей жизни и он достался Рикардо Сальваторе.
Не то чтобы я отдала. Он вырвал его. Насильно. Жадно. Как будто это было его право.
Я рухнула на край кровати. Тело качалось вперёд-назад, словно меня трясло изнутри. Волна за волной накатывали эмоции, которых я раньше не знала. Они были горячими, липкими, неправильными.
Я видела перед глазами его грудь как она тяжело поднималась и опускалась прямо перед моим лицом. Широкая. Твёрдая. Покрытая чёрными линиями татуировок, которые я, чёрт возьми, успела рассмотреть и... запомнить.
Они мне понравились. Мне понравилось его тело. Тело человека, который убил Марио. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. «Адриана, прекрати. Это просто... реакция. Гормоны. Адреналин после того, что он сделал. Эффект поцелуя. Всё. Это пройдёт».
Но голос в голове звучал неубедительно. А потом я вспомнила его руку. Как он без спроса отодвинул ткань моих трусиков. Как скользнул пальцами по мне уверенно, нагло, будто это место уже принадлежало ему. И как моё тело предательски ответило влагой, жаром, дрожью, которую я не могла остановить. Стыд обжёг меня так сильно, что захотелось заорать. Какая же я жалкая. Какая грязная. Позволила такому, как он, прикоснуться. Позволила себе почувствовать... это. Я предала Марио. Я предала память о брате. Я предала всё, что ещё осталось во мне чистого. «Больше никогда. Никогда. Слышишь? Никогда больше». Я вскочила, будто подброшенная током.
Отец наверняка уже решил, что я сбежала с каким-нибудь любовником. Или что я переспала с половиной Милана за одну ночь. Для него я теперь либо шлюха, либо пропавшая без вести дура. В любом случае — испорченный товар.
Глубокий, рваный вдох.
Пальцы запутались в волосах, потянули сильно, до боли лишь бы выдернуть из головы его запах, его вкус, его взгляд. Я почти бегом направилась в ванную.
Включила воду на максимум, горячую, почти обжигающую. Стояла под струёй, пока кожа не покраснела, пока не начало щипать. Хотела смыть его. Стереть. Выжечь.
Не получилось. Когда я вышла, волосы всё ещё мокрые, тяжелые, липли к шее и плечам.
Натянула старую широкую футболку и свободные шорты — всё, лишь бы это было максимально закрыто, максимально не сексуально, максимально далеко от того, как он смотрел на меня.
Я прислонилась спиной к двери ванной и медленно сползла по ней на пол. Сидела, обхватив колени руками, и слушала, как тикают капли с моих волос на плитку. Я не могла выйти туда. Не могла посмотреть ему в глаза. Потому что я боялась — не того, что увижу в его взгляде. А того, что увижу в своём собственном отражении.
Я сидела на полу в ванной, обхватив колени, и вдруг в голове снова и снова прокручивались его слова:
«А я думал, что ты мне поможешь с этим».
Сукин сын.
Он прямо сказал, что считает меня шлюхой. Что я должна ему «помочь расслабиться». Что я удобная дырка на один раз.
И самое страшное почему эти слова так глубоко врезались? Почему они жгли сильнее, чем его руки на моей коже? Он же никто. Просто человек, который похитил меня. Убийца. Враг.
Так почему мне не всё равно, что он обо мне думает?
Я просидела в комнате несколько часов, уставившись в одну точку. Потом резко встала.
Хватит.
Это он меня поцеловал. Это он полез. Это ему должно быть стыдно. Не мне.
Я вышла в гостиную, стараясь держаться максимально прямо, максимально холодно.
Рикардо развалился на диване всё так же без футболки, босой, с телефоном в руках. Лениво тыкал в экран, будто весь мир принадлежал ему.
Я демонстративно прошла мимо, не глядя в его сторону.
Он, конечно же, смотрел. Открыто, нагло, не скрываясь. Его взгляд буквально обжигал мне спину, бёдра, шею.
Я выдержала ровно десять секунд.
— У тебя что, работы нет? — бросила я, не оборачиваясь. — Или все дети советников мафии просто сидят и пялятся на чужих женщин?
Он даже не сразу поднял глаза от экрана.
— Я как раз этим и занимаюсь, — спокойно ответил он.
— Чем?
— Работаю.
Я фыркнула.
— Ты сидишь на диване.
Он наконец посмотрел на меня — медленно, с этой своей проклятой полуулыбкой, от которой хотелось одновременно врезать и... нет, не думать об этом.
— Детка, я работаю даже сидя на диване. У меня, знаешь ли, навыков побольше, чем у тебя пальцев на руках.
Я закатила глаза, отвернулась к кухонному острову и потянулась за кружкой.
Рука дрогнула. Кружка выскользнула, с грохотом разлетелась по полу.
— Чёрт... — выругалась я тихо.
Присела, начала собирать осколки.
И, конечно, порезалась.
— Ай!
— Что случилось? — его голос мгновенно стал резче.
— Ничего. Порезалась. Иди дальше сиди.
Но он уже встал. Шаги тяжёлые, уверенные. Я даже не успела выпрямиться.
— Дай посмотреть, — он присел на корточки рядом, протянул руку.
Я отдёрнула ладонь.
— Я сказала всё нормально. Иди.
Он не пошевелился. Только взгляд стал тёмным, тяжёлым. Опасным.
— Адриана, — произнёс он тихо, но так, что по спине побежали мурашки. — Не играй со мной.
Я сжала губы.
— Я не играю. Я просто не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.
Он молчал секунду. Две.
А потом резко перехватил моё запястье сильно, но не до боли. Пальцы как стальные браслеты. Притянул мою руку к себе, не отрывая взгляда от моих глаз.
— Ещё раз скажешь мне «иди» таким тоном, — тихо, почти шёпотом, но каждое слово било, как удар, — и я покажу тебе, что бывает, когда ты меня выводишь из себя.
Я дёрнулась не получилось. Он держал крепко.
Сердце заколотилось где-то в горле.
Я ненавидела его.
Ненавидела то, как он смотрел.
Ненавидела то, как моё тело всё равно реагировало жаром внизу живота, предательской дрожью в коленях.
— Пусти, — выдохнула я.
Он наклонился ближе. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.
— Когда закончу смотреть, — ответил он спокойно. — А пока... будь тихой.

— Неглубокий, — сказал он, внимательно рассматривая мой палец. Кровь выступала маленькими яркими каплями.
Не спрашивая разрешения, он поднёс мой палец к своим губам и взял его в рот.
Я замерла.
Полностью.
Мозг просто отключился на пару секунд.
Его язык коснулся ранки тёплый, влажный, медленный. Я почувствовала это слишком отчётливо. Слишком... интимно.
— Что ты... — голос сорвался, я даже не смогла закончить фразу.
Он уже выпускал мой палец, будто ничего особенного не произошло. Открыл ближайший ящик, достал пластырь, аккуратно, почти профессионально приклеил его на подушечку пальца.
— Вот так. Завтра уже и следа не будет, — произнёс он ровно, без тени игривости или флирта. Просто констатация.
Я смотрела на свой палец, потом на него. В голове был полный бардак.
— Я... эм... спасибо, — выдавила я наконец.
Он коротко кивнул.
— Не за что. — Пауза. Он отвёл взгляд в сторону, будто ему самому было неловко продолжать. — И... насчёт того, что я сказал раньше... Я не хотел назвать тебя шлюхой. Даже в мыслях такого не было. Просто неудачно пошутил. Очень неудачно.
Я медленно подняла бровь.
— И это, типа, извинение?
Он поморщился, явно недовольный тем, как это прозвучало.
— Ну... да. Типа того.
Я закатила глаза и сделала шаг в сторону, собираясь обойти его и взять веник с совком для осколков.
Но не успела.
Его рука легла мне на талию быстро, уверенно и одним движением притянула обратно. Я врезалась грудью прямо в его обнажённый торс. Тяжёлый вдох. Его запах. Его тепло. Слишком близко.
— Я серьёзно, Адриана, — голос низкий, прямо у моего уха. Он вдохнул глубже, словно хотел забрать мой запах себе. — Извини.
В этих словах действительно была искренность.
Я её почувствовала.
И ненавидела себя за то, что почувствовала.
— Хорошо, — выдохнула я, стараясь звучать твёрдо. — Хорошо. Теперь отпусти. Я соберу осколки.
Он коротко хмыкнул — смесь раздражения и чего-то ещё.
— Нет уж. Я сам.
— Мне не нужна твоя помощь.
— А мне не нужно, чтобы ты опять истекала кровью на моей кухне, — отрезал он, но хватку всё-таки ослабил. Не убрал руку полностью просто дал мне немного пространства. — Стой спокойно.
Я посмотрела ему в глаза.
Он смотрел в ответ спокойно, но с той самой тяжёлой, почти осязаемой интенсивностью.
— Я не маленькая, Рикардо. Могу и сама.
— Знаю, — ответил он тихо. — Но пока ты здесь я не дам тебе пораниться ещё раз.
Секунду мы просто стояли так слишком близко, слишком напряжённо.
А потом я всё-таки отступила на полшага.
— Тогда хотя бы принеси веник, — буркнула я. — Или ты теперь и подметать за меня будешь?
Он чуть заметно усмехнулся первый раз за весь этот разговор по-настоящему.
— Если попросишь красиво — могу и подмести.
Я фыркнула и отвернулась, чтобы он не увидел, как дрогнули уголки моих губ.
Он вдруг обхватил меня за талию обеими руками крепко, без предупреждения и легко, будто я ничего не вешу, поднял и переставил на другую сторону кухонного острова.
Просто убрал с дороги, как мешающий предмет.
Сам опустился на корточки и начал собирать осколки.
Я невольно замерла.
Передо мной оказалась его широкая спина напряжённые мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, чёрные линии татуировок тянулись от лопаток вниз, исчезая где-то под поясом штанов. А ниже... чёрт, даже его задница выглядела неприлично хорошо в этих спортивных штанах.
Я смотрела и не могла отвести взгляд. Просто стояла, как дура, и пялилась.
Он, конечно, почувствовал.
Обернулся через плечо, поймал мой взгляд и медленно, очень нагло ухмыльнулся.
— Что? — спросил он с этой своей проклятой улыбкой.
Я вздрогнула, будто меня застукали.
— Эм... ничего.
Он хмыкнул, явно не поверив, и вернулся к осколкам. Закончил быстро, собрал всё в ладонь, поднялся и выкинул в мусорное ведро одним движением.
Потом выпрямился в полный рост и шагнул ко мне.
Я инстинктивно напряглась.
Он протянул руку и взял прядь моих ещё мокрых волос осторожно, кончиками пальцев.
— Твои волосы, — сказал он тихо.
— Что с ними?
— Мокрые. Надо высушить, иначе простудишься.
Я моргнула.
Серьёзно? «Простудишься»?
После всего, что было между нами за последние сутки поцелуи, хватки, его рука у меня между ног, моя пощёчина, его извинения он сейчас беспокоится, что я простужусь от мокрых волос?
От этой нелепой заботы внутри всё перевернулось.
Мне было не по себе от того, как близко он стоял. От того, как пахло его тело — чисто, тепло, с лёгким запахом мыла и чего-то мужского. От того, как моё собственное тело предательски расслаблялось рядом с ним, несмотря на все мои клятвы и ненависть.
— Ты помешан на контроле, да? — вырвалось у меня.
Он пожал плечами спокойно, будто это было очевидно.
— Мне нравится всё контролировать.
Его пальцы всё ещё держали мою прядь. Не тянули, не дёргали — просто держали. Как будто это тоже было частью его контроля.
Я сглотнула.
— Тогда отпусти мои волосы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он посмотрел мне в глаза — долго, внимательно.
Потом медленно разжал пальцы, позволяя мокрой пряди упасть мне на плечо.
— Как скажешь.
Но в его тоне было что-то такое... что я поняла: он отпустил только потому, что сам решил отпустить. Не потому, что я попросила.