Дьявольское пламя [18+]

Рикардо

Прошёл почти год. И вот он — день свадьбы Изы и Михеля. Чёрт возьми, я волновался сильнее, чем все они вместе взятые. Руки слегка дрожали, когда я поправлял галстук в зеркале, и это бесило меня самого. После церемонии они сразу улетят в Нью-Йорк. Я должен был взять себя в руки. Это её день. Не мой. Я поднялся в её комнату. Дверь была приоткрыта, и я замер на пороге. Боже...
Она стояла посреди комнаты в белом платье, которое струилось по полу, как жидкий свет. Ткань переливалась при каждом движении, тончайшее кружево на рукавах, открытая спина, идеальная причёска и эти глаза, которые всегда выдавали её с потрохами.
Она была... невыносимо красива.
Так красива, что горло сжалось.
Я шагнул вперёд, обнял её осторожно, чтобы ничего не помять.
— Ты... чёрт... самая красивая невеста на свете, — выдохнул я ей в волосы.
Она тихо засмеялась, уткнувшись мне в плечо. В комнату вошёл отец.
Он остановился, посмотрел на нас и глаза сразу заблестели. Начал говорить что-то сентиментальное, про то, как быстро летит время, как она выросла, как он гордится... Я слушал вполуха, но внутри всё переворачивалось. Он был лучшим отцом, которого я знал. Посвятил всю жизнь нам, так и не женился снова. Жёсткий, расчётливый, холодный для всех остальных, но для нас... для нас он всегда был просто папой. Хотя я никогда не говорил ему этого вслух. Наверное, зря.

Сама церемония прошла спокойно. Охрана была утроена по периметру отеля, у каждого входа, даже на крыше. Никто не рисковал. Потом начались танцы.
Я подошёл к Михелю, поймал его взгляд.
— Можно?
Он кивнул спокойно, без лишних слов.
Я взял Изу за руку и повёл её в центр площадки.
Музыка была медленной, тёплой.
Мы закружились.
— Рик, ты выглядишь шикарно, — сказала она тихо, улыбаясь уголками губ.
Я фыркнул.
— Сегодня комплименты должен делать я, не находишь, сестрёнка?
Как ты?
Она чуть прижалась ко мне, положив голову мне на плечо.
— Я?.. Счастлива.
Это слово упало так просто, так искренне, что у меня внутри всё перевернулось.
Глаза защипало.
— Я знаю... — ответил я хрипло. — Просто хотел услышать это от тебя самой.
Я крепче обнял её за талию. Сердце колотилось где-то в горле. Я хотел защитить её от всего мира. От боли, от опасности, от любого, кто посмеет посмотреть на неё косо. Она была моей маленькой сестрой. Моей единственной семьёй. И сейчас она была счастлива и это было важнее всего на свете.
— Знаешь? — она вдруг удивилась, чуть наклонив голову.
— Да, — улыбнулся я. — Это видно по твоим глазам. Ты вся светишься.
Иза опустила взгляд, улыбнулась уголками губ, будто поймали на чём-то очень личном.
— Да... ты прав... — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы ты тоже нашёл своего человека, братик. Это... невероятное чувство. Когда кто-то понимает тебя с полуслова...
Она повернула голову к Михелю.
Он как раз в этот момент поймал её взгляд и не отводил глаз.
Тишина между ними была такая тёплая, такая настоящая, что даже музыка вокруг стала фоном.
— ...а иногда даже без слов, — закончила она шёпотом.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то отпускает.
Да, он действительно её любит.
По-настоящему.
И от этого мне вдруг стало гораздо спокойнее.
— Мне и так хорошо, сестрёнка, — сказал я, стараясь говорить легко. — Девид женился, у них скоро будет малыш... Думаю, на меня уже никто давить не будет.
Она фыркнула и засмеялась тем самым звонким смехом, который я слышал с детства.
— Пф-ф, как будто кто-то вообще способен на тебя надавить, Рик.
Музыка затихла.
Я взял её руку, мягко поцеловал тыльную сторону ладони и передал её Михелю как какой-то важный, хрупкий предмет.
— Береги её, — сказал я тихо, но очень серьёзно.
Михель посмотрел мне прямо в глаза.
— Всю свою жизнь, — ответил он.
И в его взгляде, когда он снова перевёл глаза на Изу, было только одно: нежность. Забота. Обещание.

На следующий день они приехали попрощаться. Я ненавидел такие моменты. Всегда ненавидел. Но главное чтобы она была счастлива. По-настоящему счастлива. Остальное я переживу. Мы постояли на крыльце, обнялись, сказали все нужные слова. Машина уехала. Я ещё смотрел вслед, пока чёрные стёкла не скрылись за поворотом. Вернулся в дом. Зашёл в гостиную.
— Эй, ты чего тут один торчишь? — раздался голос Аманды.
Она сидела на диване, как всегда с набитым ртом, в одной руке пончик, в другой телефон. Крошки уже осыпались ей на колени. Я невольно усмехнулся.
— Я... эээ... ну... сижу, — выдавил я, сам не понимая, зачем оправдываюсь. — Просто сижу тут один.
Аманда посмотрела на меня внимательнее, уже без привычной шутливой искры в глазах.
— Рик... всё в порядке? — спросила она серьёзно.
— Да, конечно. А что?
— С ней всё будет хорошо. Она счастлива. Ты же сам видел.
— Да, знаю... — я потёр лицо ладонью. — Просто... они уезжают. И осознавать, что она уже совсем взрослая... что её теперь будет кто-то другой оберегать... это странно.
Она молча кивнула, будто действительно понимала.
— Хочешь? — вдруг протянула она мне огурец, щедро обмакнутый в шоколадный сироп.
Меня мгновенно скрутило.
— Эм... спасибо, но думаю, мой желудок к такому точно не готов.
— Ну как хочешь, — она с довольным видом отправила это «лакомство» себе в рот, будто ела самый изысканный десерт в мире.
Я почувствовал, как содержимое желудка решительно поползло вверх.
Быстро встал с дивана.
— Рик, — окликнула она меня уже после того, как проглотила очередную порцию.
— Да?
Она посмотрела мне прямо в глаза без подколов, без улыбки.
— Ты ведь знаешь... я люблю тебя. И ты всегда можешь со мной поговорить. По-настоящему.
Я остановился.
Посмотрел на неё на эту беременную девчонку с безумными вкусовыми пристрастиями, которая умудряется быть одновременно невыносимой и самой тёплой в этой комнате.
— Знаю, детка... — тихо сказал я. — Правда знаю. Но это не значит, что я останусь рядом, пока ты засовываешь в себя эту... гадость.
Я кивнул на тарелку с солёными огурцами в шоколаде или что там у неё было ещё. — Бедный мой племянник... — пробормотал я, качая головой.
Аманда засмеялась коротко, но искренне.
— Он выдержит. Он же будет с характером.
Я невольно улыбнулся уголком рта.
— Тогда ему точно крышка.
Она показала мне язык и откусила ещё кусок. А я пошёл к выходу из гостиной, чувствуя, что внутри стало чуть легче. Не сильно. Но достаточно, чтобы дышать.
Я прошёл пару шагов по коридору, но всё равно остановился
Повернулся обратно. Аманда всё ещё сидела на диване, теперь уже с новой порцией чего-то подозрительно яркого на тарелке.
— Знаешь что? — сказал я, возвращаясь и плюхаясь рядом с ней.
— Мм? — она подняла взгляд, жуя.
— Если мой племянник родится с любовью к солёным огурцам в шоколаде... я официально отрекаюсь от родства. Буду говорить всем, что это подкидыш.
Она прыснула от смеха так, что чуть не подавилась.
— Ой, да ладно тебе. Он будет самым крутым ребёнком в мире именно из-за этого. Представь: в садике все едят яблочки и йогурт, а он такой с огурцом в шоколаде. Легенда с пелёнок.
Я закатил глаза, но уголки губ всё равно поползли вверх.
— Ты невыносима.
— А ты слишком серьёзный, когда Иза уезжает, — она вдруг посерьёзнела, отложила тарелку на столик. — Слушай... она правда будет звонить каждый день. И писать. И слать фотки из Нью-Йорка. Вы же с ней как сиамские близнецы были всегда.
Я молча кивнул, глядя в пол.
— Просто... непривычно.
Весь дом вдруг стал слишком большим. И слишком тихим.
Аманда придвинулась ближе и положила голову мне на плечо осторожно, с животом.
— Ну ничего. Теперь у тебя есть я. И скоро будет ещё один маленький крикун, который будет орать по ночам и требовать внимания. Тишина закончится очень быстро, поверь.
Я невольно хмыкнул.
— Звучит как угроза.
— Как обещание, — поправила она и ткнула меня пальцем в бок. — И если что я всегда готова выслушать. Даже когда ты будешь ворчать, что я ем всякую дрянь.
— Договорились, — я осторожно обнял её за плечи. — Только без шоколадных огурцов, ладно?
— Без обещаний, — она хитро улыбнулась. — Посмотрим, как сильно ты меня любишь.
Мы посидели так ещё какое-то время молча, но уже не так одиноко.
А потом она вдруг сказала:
— Пойдём лучше фильм какой-нибудь тупой включим. Чтобы мозг отдохнул от всей этой свадьбы и прощаний.
— Только если без беременных драм, — буркнул я.
— Обещаю. Зомби. Или взрывы. Или и то, и другое.
Я встал, протянул ей руку.
— Пошли, сумасшедшая.
Она ухватилась за мою ладонь и с кряхтением поднялась. И в этот момент я понял, что дом всё ещё живой. Просто теперь в нём будет чуть больше хаоса. И чуть больше тепла.

***

Прошло несколько недель после свадьбы Изы. Дед передал все полномочия советника отцу. Теперь его правой рукой стали мы с Дэвидом. Точнее — я. Дэвид почти всё время проводил рядом с Амандой то врач, то покупки, то просто «ей сейчас тяжело одной».
Я не спорил. Понимал. А сам... несколько дней ходил как потерянный. В груди сидело что-то тяжёлое, щемящее, будто кто-то сжимал рёбра изнутри. Я десятки раз брал телефон, чтобы набрать Изу просто услышать голос, убедиться, что всё в порядке. И каждый раз откладывал. Не хотел выглядеть параноиком. Не хотел, чтобы они решили — «Рик опять всех душит своей заботой». Но я, чёрт возьми, оказался прав. Это случилось через пару дней. Телефон зазвонил. На экране — Михель. Я схватил трубку почти мгновенно.
— Да, Михель.
— Привет, Рикардо, — голос был спокойный. Слишком спокойный. — Как ты?
— Нормально. А вы как? Как Иза?
Тишина. Долгая. Потом тяжёлый, усталый выдох.
— Теперь уже хорошо.
У меня всё внутри похолодело.
— Что это значит? — спросил я тихо, хотя уже знал.
— Марио Дельгаса похитил её два дня назад.
Я вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел назад. В ушах зазвенело. Комната качнулась. Воздух вдруг стал густым, как сироп.
— Повтори, — выдавил я сквозь зубы. — Какого хрена?! — я почти заорал в трубку. — Почему ты сразу не сообщил? Как она? С ней всё в порядке? Её не ранили?
— Нет, физически она цела, — голос Михеля был усталым, но ровным. — Сейчас спит. Если бы я не нашёл её в ближайшие двадцать четыре часа — тогда бы позвонил вам. Но он сам её вернул.
— Какой, к чёрту, смысл тогда вообще похищать? — я не понимал. Голова гудела.
— Я тоже не понял. Он ничего толком не объяснил. Только нёс какую-то чушь во время разговора... мол, когда мои люди напали на их точки, я кому-то сделал больно. Бред собачий. Но это уже не важно, — Михель помолчал секунду и эта секунда показалась вечностью. — Он вернул её... с взрывчаткой, прикреплённой к груди.
Острая, ледяная боль ударила прямо под рёбра. Я замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Перед глазами на секунду потемнело.
— Надеюсь, эксперты всё обезвредили, — сказал я, стараясь говорить спокойно.
— Нет... — голос Михеля был тихим, но в нём уже звенела сталь.
— То есть как — нет?
— Времени почти не оставалось. Он дал неправильный код. Таймер резко ускорился. Я... перерезал провод сам.
Я замер. В груди будто что-то оборвалось.
— Ты что... — выдохнул я. — Ты совсем рехнулся? Если бы ты ошибся хоть на миллиметр...
— Оставалось две секунды, Рик. Две.
Поэтому теперь розовый цвет, кажется, мой любимый, — он горько, коротко засмеялся. Смех вышел сухим, безрадостным.
Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули.
— Ты ненормальный. Но... чёрт возьми, на твоём месте я бы сделал точно так же.
— Знаю. Поэтому и звоню тебе.
Он сделал паузу. Когда заговорил снова, голос стал жёстким, как лезвие.
— Этот сукин сын сбежал. Мне нужны твои навыки охотника. Найди его.
Раздобудь всё, что есть: слабости, привычки, связи, где прячется, с кем спит, что ест по утрам. Всё.
Ты возглавишь моих людей.
Я медленно выдохнул через нос.
— Не волнуйся. Если даже он спустился в самое пекло ада, я его там найду и вытащу за яйца.
— Я знаю.
— Ладно... будь на связи.
Я стоял посреди комнаты, всё ещё держа телефон у уха, хотя связь уже оборвалась. Блядь, Дельгаса... Я был о тебе лучшего мнения. Думал, ты хотя бы не настолько конченый, чтобы трогать женщину. Чтобы трогать мою сестру. Как ты посмел. Я медленно опустил руку. Пальцы всё ещё дрожали — не от страха, а от чистой, холодной, убийственной ярости. Ты сделал большую ошибку, Марио. Самую большую в своей жизни. Потому что теперь за тобой идёт монстр. И я не остановлюсь.
В мою больную голову лезли разные мысли о его сестре. О той самой девчонке, которую я видел на мотоцикле, с разбитой губой и глазами, полными ненависти и страха. Ей ещё нет восемнадцати. Но это ничего. Когда речь заходит о мести, я умею ждать. Очень долго. Очень терпеливо. Я найду тебя, Марио Дельгаса. Найду и прикончу — медленно, чтобы ты успел понять, за что именно.
А потом... потом я с огромным удовольствием займусь твоей единственной настоящей слабостью. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но я даже не почувствовал боли. Только холодную, тяжёлую ярость, которая уже не умещалась внутри. Ты тронул мою сестру. Ты надел на неё бомбу. Ты заставил её — мою Изу — почувствовать, что смерть может прийти в любую секунду. Теперь очередь за тобой. И я не тороплюсь. У меня впереди много времени. А у тебя всё меньше и меньше.

Адриана

Чёртов год пролетел как один день. Отец, конечно, блефовал, когда грозился выдать меня замуж до совершеннолетия. Но теперь до восемнадцати оставалось всего ничего. А на следующий день после моего дня рождения... состоится свадьба. И моя жизнь — закончится. Я буду принадлежать этому мерзкому Карлосу. Полностью. Без остатка. После того случая с ремнём отец ко мне больше не прикасался. Мы просто перестали существовать друг для друга. Он проходил мимо я отводила взгляд. Я входила в комнату он выходил. Молчаливая война, в которой никто не выигрывал. Мама же, наоборот, вдруг стала образцовой заботливой матерью. Целыми днями обсуждала цветы, меню, платье, рассадку гостей. Как будто это обычная свадьба. Как будто я не иду на заклание. Телефон завибрировал. Марио.
— Привет, красавица. Как ты? — голос усталый, но тёплый.
— Привет... плохо, — честно ответила я. — Мой брат совсем забыл, что у него есть сестра.
Он тихо выдохнул.
— Прости, Адри. Правда. Дела идут... очень хреново. Этот чёртов Михель Ферреро перетягивает наших людей, как магнитом. Мы с отцом почти не спим, разбираемся. Но... может, сегодня пообедаем вместе? Только ты и я.
Сердце сжалось от внезапной нежности.
— Да. С удовольствием.
— Будь готова через час. Я заеду.
Я положила трубку и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Потом открыла шкаф.

Достала одно из самых любимых платьев лёгкое, тёмно-изумрудное, то самое, в котором я чувствовала себя красивой и немного свободной. Кто знает, сколько ещё раз мне удастся надеть что-то по своему выбору.
После свадьбы... скорее всего, никогда. Я накрасилась чуть ярче обычного. Собрала волосы в свободный пучок. Надела туфли на каблуке, которые которые я почти не носила. Через час я была готова. Стояла у окна и смотрела на подъездную дорожку. Я не знала. Не могла знать. Что этот обычный обед вдвоём с братом обернётся катастрофой. Для нас обоих.
— Ого... ты красавица сегодня, — Марио улыбнулся краем губ, открывая мне дверь машины. — Поехали.
Мы вышли из дома. Я села на пассажирское сиденье, чувствуя себя почти счастливой впервые за долгое время.
Но не успели мы отъехать и пару кварталов, как его телефон зазвонил.
Он ответил на громкой связи.
— Да... Что? Когда? ... Это не может подождать? ... Чёрт. Ладно, еду.
Сбросил звонок. Посмотрел на меня виновато.
— Проблемы? — спросила я тихо.
— Да. Опять люди Ферреро. Они ударили по одной из наших точек. Придётся заехать. Давай перенесём обед на другой раз, ладно?
В груди сразу стало тяжело. Домой возвращаться не хотелось совершенно.
— А может... я просто подожду в машине? — начала я просить. — Ты быстро разберёшься, а я побуду с тобой. Пожалуйста... мне совсем не хочется сейчас домой.
Марио вздохнул, но в глазах мелькнула знакомая слабость.
— Ладно... ты же знаешь, я тебе не могу отказать.
Если бы я только понимала, во что превращу этот день своей же просьбой...
Он свернул с главной дороги и через несколько минут остановился перед неприметным серым зданием старой нарколабораторией на отшибе.
Я давно знала, чем занимаются отец и брат.
Розовые очки я сняла ещё в детстве.
Этот мир не был добрым и не притворялся.
— Жди здесь и ни в коем случае не выходи, поняла? — Марио посмотрел мне прямо в глаза.
— Поняла.
Он вышел, захлопнул дверь и быстрым шагом направился внутрь.
Я осталась одна.
Смотрела на облупившуюся краску на стенах, на ржавые контейнеры рядом, слушала, как тикают часы на приборной панели.
А потом раздались выстрелы.
Сначала один, потом сразу несколько резкие, сухие, как хлопки.
Сердце ухнуло в пятки.
— Марио... — выдохнула я, сама не заметив, как открыла дверь.
Выскочила из машины и побежала к входу.
Внутри пахло химией, горелым пластиком и чем-то едким, сладковатым.
Помещение было залито синим светом от ламп холодным, неживым.
По полу валялись осколки стекла, разбитые колбы, перевёрнутые штативы. Всё выглядело так, будто здесь только что прошёл бой.
— Марио! — позвала я громче, шаги эхом отдавались от стен.
И тут услышала чужой голос низкий, с издёвкой.
— Куда собралась, птичка? — голос был липким, насмешливым. Мое запястье сильно сжали сильные пальцы.
— Пусти меня, грязное животное! — я дёрнулась изо всех сил.
— Ух ты, какая бойкая. Дикая кошечка, — он ухмыльнулся.
Я вцепилась ногтями ему в шею, царапнула до крови, потом ударила кулаком в грудь точно так, как учил Марио.
Но он даже не покачнулся. Только глаза потемнели от злости.
— Ах ты шлюха... сейчас получишь по полной.
— Нет! Марио! — закричала я из последних сил.
— Так ты шлюха Дельгаса? — он наклонился ближе, дыхание обожгло лицо.
— Нет, ублюдок... я его сестра!
— Это ничего не меняет.
Он толкнул меня на пол. Холодный бетон ударил по спине. Платье задралось, ткань затрещала. Как же я жалела, что сегодня не в джинсах. Хотя... это бы его не остановило. Одной рукой он зажал мне рот, другой рванул бельё. Второй мужчина навалился сверху, прижал мои запястья к полу так, что кости хрустнули.
— Сейчас ты у нас остепенишься, грязная шлюха.
Мы тебя оттрахаем до смерти.
Я вцепилась зубами в его ладонь.
До крови. До хруста.
— Нет, ублюдок! Я его сестра! Пусти! Пожалуйста, нет!
Он размахнулся и ударил меня по лицу — сильно, открытой ладонью. Щека вспыхнула огнём, в ушах зазвенело. В этот момент вся жизнь пронеслась перед глазами — короткая, яркая, бессмысленная вспышка. Я всё ещё кричала, брыкалась, извивалась, но они были сильнее в десятки раз. Я почувствовала, как он пристраивается. Как его тело давит, как он входит — медленно, с наслаждением. Боль была такой острой, что голос пропал. Я открыла рот, но ни звука. Каждое движение приносило новую волну — ещё хуже предыдущей. Я зажмурилась изо всех сил, потом распахнула глаза в надежде, что это сон, что сейчас проснусь в своей кровати. Но это был не сон. Это был самый настоящий кошмар наяву.
— Вот так... да... тебе повезло, я ещё нежный с тобой, — прошептал он мне на ухо.
Я расширила глаза от ужаса и боли. И в этот момент раздался выстрел. Один. Второй. Третий. Тот, что был сверху, дёрнулся и обмяк. Тяжёлое тело рухнуло на меня всей массой, грудь вдавило, дышать стало невозможно. Второй упал рядом, с глухим стуком. Кровь горячая, липкая начала растекаться по моей коже. Я лежала, придавленная мёртвым телом, и не могла пошевелиться. Только слышала собственное хриплое дыхание и далёкие шаги, приближающиеся быстро.
— Адриана... Боже мой, как ты?
Марио рванулся вперёд и с такой силой толкнул тело, лежавшее на мне, что оно отлетело в сторону и рухнуло на пол с глухим ударом. Я не могла пошевелиться. Всё тело будто окаменело ноги, руки, даже дыхание застряло где-то в груди. Я только сильно сжалась в комок, обхватив себя руками, пытаясь стать меньше, незаметнее. Марио мгновенно опустился рядом. Осторожно, дрожащими пальцами опустил подол моего разорванного платья, прикрывая меня. Потом подхватил под спину и колени, прижал к себе так крепко, будто хотел спрятать от всего мира.
— Господи... прости меня, моя маленькая... — голос у него ломался. — Почему ты не осталась в машине? Почему ты вошла сюда?
Я видела, как его глаза наполняются слезами настоящими, взрослыми, которые он почти никогда не показывал.
— Я... испугалась... за тебя... — слова выходили заикаясь, сквозь всхлипы.
Он прижал меня ещё сильнее, зарылся лицом в мои волосы.
— Адриана... он... он сделал тебе больно? — спросил он так тихо, с такой мукой в голосе, что у меня внутри всё сжалось.
Я только уткнулась ему в грудь, сильнее вцепилась в его рубашку и начала качать головой — быстро, отчаянно.
Не знаю. Я правда не знала. Не понимала, успел ли он... до конца или нет.
— Я не знаю... — прошептала я и зажмурилась. Слёзы хлынули сразу, горячие и без остановки.
— Чёрт... — он выдохнул сквозь зубы, почти рыча. — Они заплатят. Все до единого. Обещаю тебе, малыш.
Тебе сейчас больно?
Я только кивнула, не поднимая лица.
— Блядь... — вырвалось у него тихо, почти беззвучно.
Он поцеловал меня в лоб долго, осторожно, как будто я была из стекла.
— Тебе нужно в клинику. Прямо сейчас.
— Нет, Марио! — я вцепилась в него ещё сильнее, паника перебила слёзы. — Вдруг... вдруг он... я опозорюсь... все узнают...
Я сама не понимала, чего боюсь больше боли, стыда или правды о том, что произошло. Он замер на секунду. Потом тяжело выдохнул.
— Хорошо... хорошо, детка. Тогда домой. Я позабочусь о тебе. Сам.
Он легко поднял меня на руки будто я ничего не весила и быстрым шагом понёс к выходу. Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце быстро, неровно, злее, чем когда-либо. А потом ниже живота вдруг разлилась новая, острая, рвущая боль. Глубокая. Тяжёлая. И я поняла, что это значит. Ничто уже не будет как прежде. Никогда.