Глава 6.
Он нависает всем телом надо мной, сокращая между нами расстояние, и ставит руки по бокам от моей головы, сгибая их в локтях и демонстрируя свои мышцы на длинных худых руках. Его предплечья напряжены, а яркие вены вздулись под тонкой бледной кожей. Провожу рукой по плоскому тощему животу вверх, по широкой грудной клетке и крепким плечам, призывая к себе, призывая притронуться ко мне. Останавливаюсь на яркой впадинке ключиц, к которой хочу прикоснуться губами и попробовать языком ее вкус, но его губы касаются моей шеи раньше, щекоча, дразня.
Мы одни. Мы снова вместе и жаждем соединиться. Мы делаем то, что хотим и никто нам не помеха сейчас. Существует только сейчас, эти минуты и мы – одно целое. Я хочу, чтобы так было. Я хочу Томаса. Я хочу, чтобы «Сейчас» длилось как можно дольше, потому что только с Томасом чувствую себя собой. Потому что за пределами этого номера я буду серой и строгой, а здесь раскрепощенной и страстной. Потому что хочу подарить ему эту страсть до последней капли.
Я чувствую, как бьется мое сердце, как бьется его сердце. Я чувствую, как мы оба трясемся, а возрождающееся ощущение внизу моего живота заставляет меня скрестить ноги. Я хочу больше, я хочу всего Томаса прямо сейчас.
Оттолкнув его, я переворачиваю Томаса и седлаю его, прижав плечи к кровати своими руками. Кончиками пальцев легко царапаю грудь, дразня его, возбуждая сильнее под собой, желая довести его до края. Наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать, страстно, жадно и властно, зарываясь пальцами в густые золотые волосы и потянув их на себя, чтобы углубить поцелуй.
Мы оба стонем, цепляясь за остатки реальности на грани безумия. Его глаза закрыты, но я знаю, что, если Томас взглянет на меня своими огненно-карими глазами, то тогда я точно не остановлюсь. Мне захочется получить от него больше, больше взглядов на себе, чтобы заполнить пустоту внимания внутри себя.
Его руки вцепляются в мои голые бедра, теребя край белых трусиков и натягивая его под пальцами, словно тонкие хлопковые нитки. Я двигаю бедрами на нем, потираясь своей промежностью о его член и чувствуя, как он твердеет сквозь ткань боксеров, жалея, что не избавилась от них раньше, когда мы забежали сюда, теряя последние сомнения.
Прикусываю его губу и тяну ее, отпуская, смотря в его темные, как грешная ночь, глаза, только что раскрывшиеся для меня. Господи, не понимаю, как объяснить свои ощущения, но я обожаю его глаза просто так. Просто за то, что они смотрят только на меня сейчас. Именно так смотрят, словно я одна единственная для него.
Они такие черные, что кажется, словно зрачок слился с радужкой, как глаза наркомана. Да, сейчас он – мой особенный и наркотик, и я хочу как можно больше и быстрее, поэтому опускаюсь к его горячей и длинной шее, покусывая ее и посасывая. Перехожу к груди, проводя языком по крошечным соскам и родинкам, желая запомнить их выпуклости на его теле. Скоро оказываюсь на его животе и чувствую эрекцию на своей груди, чувствую то, какой ОН твердый, желаю прикоснуться к нему прямо сейчас.
Спустившись на его колени, я хватаюсь за край боксеров и наблюдаю за тем, как Томас приподнимает бедра, чтобы мне было удобнее спустить одежду с него. И тогда он оказывается полностью обнаженным передо мной. Я чувствую разливающийся в крови адреналин от вида его, закинувшего голову, вцепляющегося за простыни, когда я дотрагиваюсь до его члена.
Полностью голый. Полностью доверяющий мне себя. Полностью отдающийся мне. Только для меня одной, потому что я особенная для него, а он – для меня.
- Я могу....- Не заканчиваю я, проводя большим пальцем по всей длине его члена и до головки, слыша то, как шумно Томас выдыхает воздух через зубы.
- Возьми его в рот. – Командует он серьезным тоном, простонав, когда я опускаюсь и, еле касаясь, провожу по нему кончиком языка. С самого основания и до головки, дразня и заставляя извиваться подо мной.
Я не смотрю на него, но слышу, как ему это нравится. Все, что мы делаем, нравится ему. Это нравится и мне, поэтому я разрешаю себе задаться вопросом насчет того, чтобы продолжать заниматься подобным. Мы просто будем заниматься сексом, пока я не уеду. У нас есть неделя на то, чтобы насладиться друг другом прежде, чем я забуду его навсегда, поэтому получу от этого полное удовольствие, потому что больше никто не мог доставить мне его в ближайшие четыре года.
Его стоны – это прекрасные звуки, оставляющие свои следы на этих стенах. Я хочу, чтобы стены запомнили то, каким способом он выражает свое удовольствие. Захватываю губами головку, и слизываю языком капельку, появившуюся на ней. Довожу Томаса до сумасшествия, заставляю обнажать себя и свои тайные фантазии передо мной. Его руки вцепляются в мои волосы, увеличивая темп и мои движения.
Я полностью заглатываю его, слыша то, как Томас рычит, крепко зажав зубы, но потом резко отпускает меня и заставляет отстраниться, смотря на меня обезумевшими глазами, как у быка.
Поднимаюсь выше, потираясь об его член своей промежностью, и опускаюсь, чтобы оставить на его губах свой влажный и властный поцелуй, выражающий мое желание, которое появилось на трезвую голову.
- Томас, я не хочу останавливаться, - Шепчу я, обнимая его лицо своими ладонями и смотря в его глаза, в которых вдруг поникло безумие и появилось понимание. – Ни сейчас, ни потом.
- Я не позволю тебе остановиться сейчас, - Отзывается Томас, схватив меня за бедра и направляя своей рукой член так, чтобы слегка входить в меня. – И потом тоже.
И полностью входит в меня, дернув своими бедрами вверх и заставив меня затаить дыхание. Он такой сильный, хоть и кажется худым. Он такой властный, хоть и кажется кротким и невинным. Он заставляет меня испытывать удовольствие при каждом толчке, заставляет закрывать глаза и отдаваться этому чувству, заставляет чувствовать его в себе. Заставляет начинать любить то, как делает только он.
- Томас! Быстрее! – Воскликнула я, двигая бедрами и ощущая, как под кожей, в венах, расплывается знакомое ощущение, которое появляется очень часто в последние дни.
- Я.... Я чувствую тебя, - Простонал он, помогая мне двигаться быстрее своими толчками.
Я упала прямо на него, расставив руки по бокам от его головы и вжимая пальцы в простыню. Все тело горело, каждая мышца ныла, но я не хотела останавливаться. Я хотела больше, быстрее прямо сейчас или никогда. Наши тела вспотели и терлись друг об друга в сумасшедшем ритме. Мои стоны и крики были прекрасным дуэтом с его голосом, еле выходящим из его рта, которым он шумно дышал.
- Томас! – Прокричала я, когда почувствовала, как Томас полностью входи в меня, а я нахожусь на самом краю. Еще чуть-чуть, и я пропаду в бездне ощущений и его прикосновений. Еще чуть-чуть, и я утону в его запахе. Совсем чуть-чуть, и я стану принадлежать только ему. Только ему! – Господи!
Вибрация и судорога пробежала по всему телу, когда мышцы внизу живота сжались, даря мне превосходные ощущения, словно я парю в небесах среди облаков. В глазах помутнело, а звуки приглушились, словно я пропала в глубине бесконечного моря его взгляда.
Томас продолжал свои толчки, но я почти ничего не понимала и не чувствовала, кроме яростного биения моего сердца и его железной хватки на моих бедрах.
-Я почти, - Судорожно прошептал он мне на ухо, обжигая своим дыханием, но слова смешались в одно целое и невнятное.
Его толчки стали яростнее, хватка крепче, а из уст выходили какие-то грязные слова обо мне, о его ощущениях во мне, но они смешались. Все взбилось вокруг меня в сладкие сливки: его движения, звуки, прекрасное лицо, вены и тело. Невероятное тело.
Сейчас я начинаю понимать, что хочу больше. Хочу провести с ним всю ночь именно так, чтобы чувствовать то, как он кончает внутри меня. Так, чтобы слышать его голос, когда он находится на пике. Так, чтобы полюбить это.
***
Мы лежали, прижавшись друг к другу. Я сложила голову ему на плечо и вырисовывала узоры на гладкой груди. Он медленно и незаметно гладил мой бок, пока вдруг не отстранился и не встал с кровати, натягивая боксеры.
Я присела на кровати в замешательстве, наблюдая за ним и натягивая на голую грудь простынь. Томас взял что-то с тумбочки и подошел ко мне, поцеловав в лоб.
- Я покурю, хорошо? – Спросил он, озабоченными моей реакцией глазами глядя на меня. Это было так мило с его стороны: спрашивать меня о том, что ему было необходимо, словно я могла быть против. Но я никогда не буду против того, что жизненно необходимо ему.
- Да, - Кивнула я слишком резко, что все вокруг закружилось, а может быть это было из-за того, что я уловила слабый запах тела парня смешенный с потом.
Томас благодарно улыбнулся и вышел на балкон, впуская в комнату холодный воздух из тихой темной ночной улицы Лондона.
Я смотрела на него через идеально чистое стекло лоджии и запоминала каждый изгиб его тела. Уже около четырех часов ночи, и мы не спали, а до пробуждения осталось совсем немного, но, на удивление, я не чувствую усталости, лишь удовлетворенность.
Мне нравится смотреть на Томаса на балконе. На то, как он прячем огонь от ветра ладонью, чтобы прикурить сигарету. Как он втягивает ядовитый серый дым в свои легкие, наполняя их пьянящим запахом. Как он облокачивается на перила, осматривая ночную улицу и уходя в свои мысли, как вдруг слышу вибрацию его телефона на тумбочке и неуверенно тянусь к нему, чтобы принять вызов.
Подношу телефон к уху и сразу же отнимаю его, когда слышу шум музыки и крики на фоне:
-Эй, Томас! Ты должен притащиться сюда, пока все цыпочки не разбежались! Прогуляй один чертов день этой своей работы и расслабься вместе со мной и парочкой этих бейб! Один раз живем! А я так и вообще скоро попрощаюсь с этим всем!
- Эм... Привет, - Тихо произношу я в замешательстве, пытаясь узнать этот пьяный и виляющий голос, но без понятия об его владельце.
Следует неловкое молчание, и я краем глаза поглядываю на Томаса, сожалея о том, что вообще приняла вызов на ЕГО телефоне, который вообще не имею права трогать. Не стоило этого делать, потому что я так, фактически, вмешалась в его личную жизнь.
- Ты кто? – Настороженно спрашивает парень в трубке.
И, конечно же, в этот момент Томас выходит с балкона и с ужасом смотрит на меня, после чего направляется в мою сторону, сменив ужас на гнев.
- Прости, я..., я не должна была трогать твой телефон, - Протягивая ему мобильник, сожалею я, устрашаясь внезапной реакции парня.
- Не трогай мой телефон. – Шипит он, рывком забирая у меня аппарат и снова уходя на балкон, силой захлопывая за собой тяжелую дверь, что теперь холодный порыв ветра кажется мне не таким приятным и остужающим, скорее ужасающим.
Мне не следовало трогать его вещи. Я испортила то легкое чувство покоя, что возникло между нами сегодня. Это сделала я! Не он, а я! И я не смогу простить себе то, что потеряла единственное, что в последние четыре года нравилось именно мне.
***
Томас выходит с балкона, когда я уже одета и проверяю все свои вещи, потому что надеялась улизнуть домой, пока он разговаривал. Он смотрит на меня с удивлением, кидает телефон на кровать и останавливается в паре метров, словно дает расстояние и время, чтобы обдумать мое решение.
- Ты не станешь отговаривать меня, - Осторожно предупреждаю я, проверив ключи от своего номера.
Откладываю сумочку и подхожу к столу с зеркалом, расчесывая волосы и смотря на Томаса в отражении. Почему даже искаженный темным и неясным светом он притягивает мой взгляд своей загадочностью? То, как тень падает на его волосы, делая их темнее. То, как стали четче черты его лица: скулы, подбородок. Как он стал больше и сильнее в моих глазах. Или это после нашей совместной ночи?
- Не стану, - Соглашается Томас. – Но не отпущу посреди ночи одну.
- Я уже взрослая девочка и сама решу, что мне делать, - Поднимая глаза и встречаясь с его хмурым взглядом, пригвождающим меня к месту, протестую я.
- Почему ты пробуешь уйти? Каждый раз, когда ты рядом со мной, ты пробуешь улизнуть от меня. На работе ты смотришь на меня, но когда наши взгляды встречаются, что ты делаешь? Отворачиваешься, словно не смотрела на меня. Мы встречаемся на съемочной площадке так, словно вообще не знакомы друг с другом. Такое чувство, что ты боишься меня. Не знаю, распространяется ли это на других твоих знакомых, но я замечаю это.
Его брови нахмурены так, что между ними залегла галочка, а ладони сжаты в кулаки. Внутри он намного сильнее, чем кажется сначала. Томас – это прекрасное и неуловимое создание для обмана людей.
Его неожиданное признание водит меня в заблуждение и непонимание. Он запоминает эти моменты? Для него так важно, чтобы я не стеснялась нашей связи и отношений?
- Я не ухожу от тебя, - Воспротивилась я, проводя пальцами по голове и собирая волосы в небрежный хвост.
- Да, ты не уходишь. Ты просто сначала говоришь, что не хочет заканчивать это, а потом убегаешь в сторонку, словно ничего никогда не было.
- Томас, - Поворачиваюсь к нему лицом. – Я подумала, что...
- Что ты подумала? – Нетерпеливо перебивает он, явно злясь на меня, но сдерживая гнев, чтобы не испортить все. Хотя у него это плохо появляется.
- Что я испортила все, - Опускаю голову и протираю виски, пытаясь избавиться от головной боли. – Ты был рассержен на то, что я взяла твой телефон, и решила, что ты разозлишься на меня из-за этого, поэтому решила уйти, пока не началась мозгопромывка. Мне не нужны проблемы с тобой. Да, я поняла, что сделала неправильно, что не должна была брать твой телефон. Но мне так не хотелось, чтобы сейчас ты, злой на меня, выходил с балкона и продолжал спать со мной в одной кровати, повернувшись ко мне спиной.
Я не хочу смотреть на него, не хочу видеть его лицо, когда признаю свое поражение – моя гордость не позволяет это сделать, хотя она разрешает мне сейчас стоять и виновато смотреть в пол, склонив голову.
Но вдруг я чувствую его руки на своих плечах и на спине, а потом теплое и мягкое тело, прижимающееся ко мне, и зарываюсь носом в его грудь, пытаясь запомнить этот свойственный только ему запах мужчины и сигарет. Этот запах... Я никогда не встречала мужчину с таким запахом. Он нравится мне и напоминает мне о том, что только недавно я спала с ним. Запах мужчины, пота и секса.
Томас зарылся носом в мои волосы, шумно вдыхая, словно ему так же нравится мой запах, как мне – его. Я прижалась к нему сильнее, чтобы запомнить это легкое ощущения единства, потому что потом такое мне не светит.
- Так ты уходишь? – Тихо спрашивает Томас, проведя носом невидимую линию на моем виске.
Это было знаком примирения между нами. Тихое и молчаливое согласие в абсурдности ситуации, которое мы приняли с ним вместе.
- Я уйду, только если ты попросишь меня об этом.
***
Мои глаза не хотят открываться, когда Томас будит меня. Звук будильника похож на адский звон, и мне хочется вызвать братьев Винчестеров, чтобы избавиться от него навсегда. Усталость продолжает клонить в сон, а тело болит, словно вчера, а правильнее говоря сегодняшней ночью, я пробежала марафон. Такое же чувство я испытывала, когда в первый раз переспала с Томасом.
Но сейчас я понимаю, что эта усталость нравится мне. Я хочу привыкнуть к ней, благодаря постоянным тренировкам с Томасом. Хочу, чтобы боль между ног напоминала мне о нем, ведь хочу я только его и не забуду то, о чем мы говорили перед сном, прижавшись друг к другу:
- Я не хочу, чтобы ты уходила, - Шепчет он мне на ухо, так тихо, словно никто в этом мире не должен узнать его слов, кроме меня.
- Это хорошо, - Отвечаю я, прижав нос к его голой груди. Мне так нравится чувствовать ее гладкость, словно сейчас я не с двадцатипятилетним парнем, а с юным мальчиком. Благодаря Томасу, я чувствую себя моложе. Так, как я чувствовала себя до рождения Нико.
- Я ощущаю себя по-другому, когда ты рядом, - Признается он.
- Moi aussi (Я тоже)
Он тихо смеется.
- Мне нравится это чувство, Мари.
- À moi aussi, Tomas. (Мне тоже, Томас)
Он издает тихий и милый смешок.
- Мне не хочется, чтобы это заканчивалось.
- Et moi (И мне)
Томас отстраняется, чтобы поднять мой подбородок и взглянуть в глаза.
- Я говорю на полном серьезе. Ты можешь остаться со мной после окончания съемок. Ты вроде говорила, что у тебя отпуск начнется только через две недели после окончания, да? Перед тем, как уехать, ты можешь остаться у меня.
- А ты не думаешь, что я надоем тебе до этого момента? – С нескрываемой широкой и счастливой улыбкой спрашиваю я.
- Если ты мне надоешь, то мне придется придумать новый способ, чтобы обновить отношения. Ну, или мы просто вылезем из кровати.
- Очень смешно, - В шутку слегка ударив его по больной щеке, съязвила я.
Но Томас уже уверенно и серьезно смотрит на меня.
- Обещай, что подумаешь над этим предложением.
Я смотрю в его глаза, пытаясь понять: все-таки шутит он или нет? Он действительно хочет, чтобы я жила с ним? Готов ли он к этому? Готова ли я?
- Обещаю, - Шепчу я, потянувшись и поцеловав его в подбородок. Мягкий подбородок, на котором нет раздражающей колючей щетины, от которой меня начинает мутить, словно от протухшей еды. Мне нравится, что Томас кажется таким молодым и юным. Нравится чувствовать себя так же рядом с ним...
Скулю, пытаясь отогнать Томаса, который поцелуями в шею и спину, и поясницу, и плечи будит меня.
- Проснись, Мари. Нам пора на работу, солнышко, - Мурлычет он, продолжая меня будить так сладко и приятно, что мне не хочется просыпаться только из-за этого.
- С какого момента я стала солнышком? – Пытаясь скрыть улыбку, говорю я хриплым со сна голосом.
- С того, как родилась блондинкой, и я увидел тебя в свете восходящего Лондонского солнца, похожую на убежавший солнечный лучик, ну, или ангела. Хотя вариант с лучиком мне больше нравится. Ты вся такая воздушная, - Он взял мочку моего уха в рот, посасывая. – Взлохмаченная после меня, что грех не отметить, как ты сексуально выглядишь по утрам после того, как была хорошенько оттрахана мной ночью.
- Ты так красноречив по утрам.
- Это все благодаря тебе, - Отстраняясь и вставая с кровати, говорит Томас. – А теперь вставай и собирайся. Я закажу завтрак в номер.
И выходит на балкон, который впускает вместе с прохладным освежающим ветерком запах свежеприготовленной еды с улицы. Такой запах, что я невольно вспоминаю булочки, которые пробовала здесь с Анной, и решаюсь встать с кровати только ради них. Ну, и ради того, чтобы посмотреть, как эти булочки будет есть Томас.
***
Слышу, как в дверь номера стучаться и Томас забирает наш завтрак от разносчика еды. Смотрю на себя в зеркало в ванной, словно на другого человека. Передо мной сейчас другая девушка: более живая, молодая, ветреная и свободная. Ее волосы растрепаны и распущены, хотя она их расчесывала. От нее все еще пахнет Томасом и его одеколоном. Кажется, словно теперь каждый узнает это, только подойдя к ней. Но почему-то она не боится этого, как будто хочет, чтобы каждый живой человек догадывался об этом.
Вздыхаю и поправляю свою одежду на себе, быстро крашусь и выхожу из ванной, ощущая непонятный трепет внутри. Томас стоит около кровати и надевает красную в клеточку рубашку, смотря на себя в зеркало шкафа, как вдруг его глаза замечают меня в отражении, как сегодня ночью. Но на этот раз я не чувствую того неизвестного чувства, словно все сжимается внутри. Сейчас все намного хуже. Словно внутри взорвалась атомная бомба только от того, как он смотрит на меня сейчас. А долго ли продлиться его «сейчас»?
- Ты прекрасно выглядишь, - Замечает Томас, закатывая рукава к локтям.
- Ну, не достаточно хорошо, чтобы быть такой, как ты, - Высказываюсь я, присаживаясь на край кровати, но все еще находясь в поле видимости зеркала.
- А ты и не должна быть такой, как я, - Нахмурив брови, говорит Томас. – Ты должна быть собой и нравишься мне такой, какая ты есть. Мне нравится Мари Блэнс, которая слишком гордая даже для того, чтобы извиниться за вчерашнюю пощечину. Мне нравится честная Мари Блэнс, которая не боится высказывать мне свое мнение, даже если оно иногда звучит еще хуже, чем мысли моих фанатов. Мне нравится ненасытная Мари, которая не отпускала меня всю ночь.
- Только не говори, что тебе не понравилось, - Ухмыльнулась я, наклонив голову.
Томас поворачивается ко мне и подходит ближе, чтобы заботливо поцеловать в лоб.
- Ты властная и нравишься мне такой. Так что, какая разница на меня, когда главная звезда ты? И я говорю не о статусе в обществе, а о том, что ты мое маленькое солнышко.
Это звучит так восхитительно, что я не могу сдержать улыбку, когда обнимаю его и целую, как благодарность за слова. Никто и никогда не говорил мне такого, потому что чаще всего я была колючкой, но с Томасом я стала мягкой и светлой ромашкой. Он сделал меня такой, и это кажется чем-то волшебным, ванильным и воздушным, потому что мы всего лишь спим с ним, а Томас отзывается обо мне лучше, чем мои последние парни после Питера.
- Тебе нужно перестать говорить мне комплименты, - Предупреждаю я, отпуская его и довольно смотря в глаза. – Иначе мне придется схватить тебя и отвезти с собой во Францию в багажной сумке.
- Ты знаешь, сколько человек мечтает так сделать? – С ухмылкой спрашивает Томас.
- Даже и задумываться не хочу, - Тряхнув головой, смеюсь я.
- И правильно, - Быстро поцеловав меня в носик, говорит парень и отстраняется, подходя к маленькому кофейному столику и отдавая мне один из пакетов с едой, присаживаясь рядом со мной на кровати.
- Приятного аппетита, - Желаю я, и Томас немного странно смотрит на меня. – Что?
- Мало кто такое говорит, - Пожимает плечами он. – Многие стесняются этого, поэтому просто едят.
Я усмехаюсь над этим, открывая свой пакет и доставая булочку, которой так замечательно пахло во время пробуждения, и смотрю на Томаса с благодарностью.
- Ну, знаешь, у меня было много практики в этом. У нас как бы принято говорить друг другу подобные вещи, - Говорю я, опуская тот факт, что учила своего сына желать мне и другим приятного аппетита. Опускаю тот факт, что у меня вообще есть сын, потому что считаю, что с Томасом у нас лишь приятная интрижка. Потом все вернется на круги своя, когда я буду говорить грудастым актрисам о том, что они могут пожаловаться на меня режиссеру, а мой Нико будет звонить мне каждый вечер по «Скайпу» и рассказывать о том, что поймал нового жучка в свою коллекцию.
***
На работе все, как обычно, исключая тот факт, что Анна слишком загадочно смотрит на меня во время перерывов, а Майкл ходит все время за ней, разговаривая и посматривая на меня. Она, что, его бесплатный билет к первым новостям?
Томас как всегда прекрасен, когда изображает свой быстрый и неожиданный побег из золотого зала. Он взволнован, а его волосы взъерошены так неестественно, что мне хочется подойти к нему и взъерошить их так, как никто не может.
Это так необычно, понимать, что теперь мы с ним договорились насчет наших отношений и обоюдно испытываем удовольствие от нахождения друг с другом. Мы договорились сохранять это в тайне от всех, но можем встречаться когда угодно.
- Как думаешь, мы сможем управиться раньше, а, Кевин? – Спрашивает продюсер у режиссера, и я начинаю мысленно уговаривать второго, потому что тогда у меня будет больше безработного времени.
- Не уверен, но мы можем завтра уже управиться, - Отвечает он в рупор, поднимая мое настроение и желание закончить сегодняшний рабочий день, как можно скорее, но мне все равно придется выложиться по полной, чтобы получить честно заработанные деньги.
***
Как все и оказалось, в среду вечером мы уже направлялись всей съемочной группой в бар, празднуя успешное окончание съемок раньше срока. На моем опыте такое бывает довольно редко, потому что чаще всего кто-то запарывает целый день и приходится несколько раз снимать одну и ту же сцену. Но, думаю, только благодаря Томасу мы закончили все значительно раньше. Ведь он действительно прекрасный актер, как и человек, да и как любовник.
Он был с Беллой, которая беседовала с какой-то женщиной. После его признания мне тяжело понять то, что между ними все остыло, когда она прижимается и обнимает Томаса на виду у всех, на виду у меня. Да, знаю, Томас сказал, что их отношения закончились, но сейчас мне так тяжело принять это. Я понимаю, что ревную ее к нему, а так же чувствую себя женщиной, которая заставляет Томаса изменять Белле.
Я попиваю свое вино и стараюсь пить его маленькими глоточками, чтобы не напиться в дребезги от боли внутри. Опять боль. Опять я чувствую ее, и началось это после появления Томаса в моей жизни. Быть может, дальше все будет еще хуже? Может, мы друг для друга лишь быстрый секс и больше ничего? Мы пришли друг к другу, чтобы отвлечься от серой жизни и разукрасить ее хоть немного?
- Ты обязана попробовать этот коктейль и пойти танцевать вон с теми горячими парнями!
Я резко оборачиваюсь на Анну и от испуга хватаюсь за сердце.
- Господи! Если бы не твой акцент, то я бы никогда не отличила тебя от Майкла! – Кричу я, пытаясь перекричать музыку.
- Мы с ней так похожи? – Подходит он с другой стороны.
- Вы с ней, как две капли воды, только одна женщина, а второй почти женщина, - Замечаю я, ухмыляясь.
- Если все так, как ты говоришь, то Майкл самый сексуальный и горячий «почти женщина» на этой тусовке, - Виляя языком и растягивая слова, говорит Анна и чокается с парнем бокалом с коктейлем, на что он согласно кивает:
- Детка, ты меня еще в деле не видела.
- Парень, мы обязаны исправить это.
- Только не то, о чем я подумала! – Восклицаю я, вскинув руки и смотря с изумлением на своих друзей, которые уже расплылись в широких хитрых улыбках и заговорщически переглядывались друг с другом. – Боже, вы не спуститесь до такого.
Анна присаживается на край стола.
- Я всегда мечтала посмотреть на гей-порно в живую. Возможно, мне даже удастся поучаствовать в процессе.
- Я устрою тебе это, - Качнув бокалом в ее сторону, обещает Майкл.
- Я запомнила, - Кокетливо подмигнула ему Аня, а потом посмотрела на меня горящими и полными восторга глазами. – Слушай, а ты в номер идти собираешься или, как в прошлый раз, напьешься и свалишь с каким-нибудь шикарным красавчиком по имени Томас?
- Не знаю, а что? – Спрашиваю я немного взволнованно от ее вопроса и предположения, что я опять буду с Томасом, словно я всегда должна быть с ним после подобных мероприятий, словно у меня репутация того человека, который выпивает и спит со звездами, словно я его шлюшка по вызову, которую можно трахать в любое время.
Кажется, Анна уже заметила, что я думаю об этом, потому что выражение ее лица меняется на обеспокоенное и извиняющее.
- Погоди, погоди! Я имела в виду, что ты, может быть, пойдешь с кем-нибудь продолжать вечеринку, потому что мы с Майклом уже нашли тут одного парнишу и скоро уйдем. Просто я не уверена, что тебе будет приятно возвращаться домой....
- Я еще не знаю своих планов, - Останавливаю ее рассуждения я жестким и быстрым жестом руки.
- Мы можем поехать ко мне, - Предлагает Майкл, умоляюще смотря на Анну. – Мой сосед уехал сразу же после окончания рабочего дня. Весь номер наш.
Перевожу взгляд на девушку, которая на пьяную голову пытается разобраться во всей своей кучи мыслей, а потом согласно кивает, смотря на меня.
- Весь номер твой, детка. Завтра я вернусь, вероятно, (после такого количества алкоголя и бессонной ночи) в обед, чтобы собрать вещи, - И впервые за все время, она опускается и обнимает меня. Она такая маленькая и хрупкая в моих руках. Она как ребенок рядом со мной. Такая наивная и легкая, как пыльца фей. – Я буду очень скучать по тебе, Мари.
- Самое главное – это то, чтобы ты всегда оставалась такой же маленькой девочкой, какой кажешься мне, потому что я не хочу, чтобы ты не стала такой же, как я. Ты должна остаться ребенком, Анна. Иначе я найду тебя и засуну в детский сад, - Угрожаю я, вдыхая запах ее черных и ассиметрично подстриженных волос. Это первый человек, который так запомнился мне за все время работы. Второй – Майкл. Хотя, о чем я вообще говорю, конечно же, все первые места держи лишь Томас, но мне хочется верить, что он не центр всех моих мыслей.
Анна отстраняется, улыбаясь, и, клянусь, скоро заплачет, поэтому быстро обходит меня, берет под руку Майкла и наиграно вздыхает, складывая голову ему на плечо.
- Пообещай мне, что сегодня будет горячая ночь, - Говорит она мне место прощания, и я улыбаюсь ей.
- Обещаю, что сегодня будет горячая ночь, - Честно говорю я и слежу за тем, как они скрываются в толпе, а потом и вовсе исчезают из виду, и теперь я остаюсь одна посреди этого огромного помещения, опять уходящая в свои мысли ощущающая полное одиночество.
***
Ночь и танцы в полном разгаре, когда я беру свою сумочку, плачу за свои напитки и выхожу из бара, надеясь закутаться дома в теплое одеяло после того, как соберу свои чемоданы на завтра и куплю билет на самолет, который так и не купила. Почему? Потому что я думала, что останусь с Томасом? А зачем мне это? Лучше всего будет вернуться домой, решить проблемы со своим бывшим и приготовиться к поездке в Венецию, где, наконец, встречу своего малыша, по которому я безумно соскучилась.
На улице уже темно, и я вспоминаю ту ночь, когда гуляла по улице и искала бар около отеля, в котором мы тогда были с Томасом одни. Мысли невольно переносятся в то время, когда мы были наедине. Или вчера, когда он взял меня в конце рабочего дня прямо на работе в подсобке, когда он смотрел с такой страстью и привязанностью на меня, словно я единственная женщина на планете. Но сейчас я понимаю, что не одна такая.
Стою на дороге и пробую поймать такси, но, как назло, ни одно не останавливается. Холод уже начинает напоминать о себе, хоть еще летнее время года, но мне холодно в этом платье, которое меня уговорила надеть Анна. Я, как чувствовала, надела колготки, потому что идеально подбираю время для ношения ненужных тонких и коротких женственных платьев. Все-таки привычка одеваться в обычную и повседневную одежду дала о себе знать.
- Не знал, что ты когда-нибудь надеваешь платья.
Поворачиваю голову и вижу Томаса, прикуривающего сигарету рядом со мной и выпускающего серый дым, растворяющийся в воздухе. Он медленно шел в мою сторону от входа в бар и наблюдал за тем, как я неуклюже пробую поймать такси.
- Такое бывает довольно редко, - Признаюсь я, снова приметив такси и позвав его, но потом разочарованно глядя на его отдаляющиеся фары.
Томас делает ко мне еще один шаг, но продолжает держать дистанцию между нами, словно проверяя мою реакцию на него и его появление.
- Я, конечно, не знаю, что творится в твоей голове, но твое слишком тихое поведение меня пугает. Ты все время сидела на своем месте в баре и не разговаривала ни с кем, кроме Анны и того парня. Что-то случилось?
Он следил за мной?
- Ты следил за мной? – Ну, хоть когда-то мои слова совпадают с моими мыслями.
- Наблюдал, - Исправляет он, и я поднимаю бровь, говоря этим, что это почти одно и тоже. – Ну, да ладно тебе. Как будто ты не смотрела на меня.
- Смотрела, - Признаюсь я. – И до сих пор не могу понять: ты реально такой хороший актер, а? Ты все время, Томас, был с Беллой. Она даже, наверное, еще не ушла из бара, а ты уже говоришь с кем? Со своей любовницей, фактически, - Шепотом отвечаю я на свой вопрос, прищурив глаза. – Вы так выглядели вместе, что я почувствовала себя той сукой, которая уводит чужих парней. Но я не такая! Понимаешь? Мне не нужно это.
- Что именно тебе не нужно? – Нетерпеливо спрашивает Томас, сделав еще один шаг вперед, что я неуверенно отступаю назад. Он находится так близко ко мне, как в моменты, когда мы с ним наедине, в нашем маленьком мире. Это давит на меня еще больше, ведь, действительно, даже если бы мы продолжили с Томасом заниматься сексом, то когда-нибудь это всплыло бы, и тогда мое имя стало бы известно всему миру, как разлучницы Томаса и Беллы. – Тебе не нужно это чувство? Так вот, я тебе уже объяснял, что мы с ней разошлись и должны делать вид, что встречаемся....
- А что будет после того, как закончится этот период «отношений»? – Допытываюсь я, нервно скинув руки. – Чем закончиться то, что мы с тобой начали? Просто разойдемся, как старые знакомые? Словно всего этого между нами никогда не было...
- Да какая вообще разница?
Действительно.
Я слишком резко и интенсивно киваю, на его вопросительное предложение, что все вокруг начинает сливаться. Или это мои накатывающие слезы? Не понимаю, что могло вызвать такую яркую реакцию на его слова, словно мне не все равно на наше будущее. Наше? Мы больше никогда не встретимся с ним и забудем друг о друге навсегда. Надеюсь.
Что будет после того, как они с Беллой закончат свои «отношения»? Все просто, Томас продолжит работать над своими проектами, а я, вероятно, буду колесить по всему миру с костюмами в руках. Мы существуем друг для друга только как источник секса, поэтому не надо надеяться на что-то большее. Мы не обязаны быть верными друг другу. Мы не обязаны принадлежать друг другу. Все, что мы должны делать, - это доставлять удовольствие друг другу любой ценой. На этом заканчиваются наши служебные обязанности.
- Мари, о чем ты сейчас думаешь, черт возьми? – Нервно спрашивает Томас, и я понимаю, что замолчала и отвернулась от него на слишком долгое время.
Поднимаю глаза и встречаюсь с его взбудораженным и обеспокоенным взглядом, но это только больше начинает злить меня.
- Да какая вообще разница? – Повторяю его слова с излишней храбростью и нахальством, потому что это фраза, блин, подходит для любого случая, и да, это дало нужный результат.
Глаза Томаса загорелись, а брови нахмурились. Он немного ссутулился, чтобы нависнуть надо мной. Его челюсть напряглась, а на шее появилась вена, к которой мне захотелось прикоснуться. Ему не понравился мой ответ, ему вообще не нравится мое поведение. Да, Томас, иногда у меня бывают тараканы в голове, которые стоят в сторонке и смеются над моими мыслями.
- Мари, - С дрожью вздохнув и судорожно проведя рукой по волосам, чтобы успокоиться, начал Томас. Я прямо слышала, как работают винтики в его голове, чтобы научиться понимать мою логику.– Не раздувай, блять, муху из слона.
- Хочу и раздуваю! У меня есть права на это, и ты никак не можешь мне это запретить.
Томас сделал шаг вперед и оказался рядом со мной, что я могла прикоснуться к нему, могла поднять руку и провести пальцами по его гладкому подбородку и скулам, но скрываю это и отворачиваюсь, чтобы не поддаться желанию. Желанию быть с ним в каждую секунду, которое убивает все остальные инстинкты во мне, заставляя падать в его объятия, уже родные для меня.
Он был рассержен и зол тем, что не понимал меня, а я не могла просто так объяснить всего, что крутится в моей голове. Томас всегда считал, что может знать человека лучше, чем кто-либо, поэтому он сразу же распознал меня и мои мысли. С самого начала он знал, что я чувствую к нему то же самое, что и он ко мне, но сдерживал себя и свои потребности.
Мне так больно осознавать, что в данный момент я могу сама портить наши отношения, но ничего не могу с этим сделать. Мне хочется выразить ему свое недовольство, хочется объяснить, но все так запутанно и смутно, что слезы невольно подступают к глазам. Я не могу сдержать их, как и вырывающийся всхлип из глубины души.
- Что? Что ты хочешь от меня? – Заметив мои слезы, Томас вмиг оказывается рядом со мной и захватывает в свои объятия, которые приносят мне только боль. Только яркую, тяжелую, непереносимую боль, которая хочет, чтобы я ее чувствовала. С чего это я чувствую это? Почему не хочу уходить от него? Почему тянусь к Томасу, как к последнему светлому лучику солнца?
- Ты можешь просто отпустить меня?
Томас отпускает меня и делает шаг назад, чтобы дать мне место для размышлений, но я знаю, что он понял мой подтекст. Мне нужна свобода. Мне нужно дышать спокойно, даже если я избавлюсь от всего этого наслаждения и удовольствия. Мне нужно забыть его и забыть все, что между нами было, потому что Томас нравится мне. Я осознаю это только сейчас. Он нравится мне, как человек, как партнер, как тот, кто внес в мою жизнь что-то яркое и теплое всего за полторы недели знакомств, потому что эти дни были самыми лучшими в моей жизни.
- Нет.
Томас говорит это так быстро, словно внутренне сопротивлялся этим словам, словно он не хотел, чтобы я знала этого. Я пообещала ему уйти, когда он сам это попросит, но не могу сдержать обещания. Сейчас не могу и буду сильно жалеть об этом в будущем, но должна попрощаться с ним.
Замечаю такси и взмахиваю рукой, слыша, как зазвенели тормоза машины. Быстро раскрываю его дверь и останавливаюсь прежде, чем чувствую, как Томас схватил меня за предплечье и с недопониманием, смешенным с гневом, смотрит на меня.
- Ты уходишь? – Спрашивает он, растеряно глядя в глаза, но я отрицательно качаю головой.
- Ты еще не попросил меня это сделать, поэтому я просто хочу домой, - Сажусь внутрь и немного опускаю окно, чтобы сказать ему последнее:
- Завтра я уезжаю обратно во Францию, Томас. И я не ухожу, можешь в любое время звонить мне.
- Я тебя не отпущу, - Серьезно говорит он, опускаясь, чтобы взглянуть на меня. – Мы не закончили разговор.
Но я уже закрываю окно и сообщаю таксисту свой адрес, чтобы быстрее добраться домой и не смотреть в его сторону. Мне кажется, я слышала, как он крикнул «Я найду тебя», но, может, это просто мои мечты? Может, я просто хочу слышать это от него, а на самом деле он выругался и ушел обратно.
Мне тяжело уезжать и прощаться с ним, не знаю почему. Мы знакомы всего две недели, но это так странно: чувствовать внутри пустоту оттого, что мы разъединимся на всю жизнь и больше никогда не встретимся. Кажется, словно мое сердце схватили и сжали в руке с такой неимоверной силой, что оно не может совершить удар. Легкие перестали работать, что я задыхаюсь, а единственным антидотом был Томас, но его нет рядом. Живот скрутило неприятное нудящее чувство, но оно не проходит, потому что рядом нет того, кто смог бы отвлечь меня.
Так странно, да? Ощущать пустоту из-за человека, который когда-то заполнил ее собой. Заполнил собой совершенно все.