Глава 5.
Понимание того, что произошло, пришло ко мне только через несколько минут после окончания самого действия. По лицу Томаса я поняла, что была не единственной удивленной этим, но в глубине души знала, что это правильно. Сейчас все было по-другому, не так, как в прошлый раз.
Сейчас все было естественно, словно на нашем пути было встретиться и почувствовать друг друга на таком уровне. Я ощущала его другим, хрупким в моих руках и одновременно сильным, властным, опасным. Его губы были холодными, но дарящими мне наслаждение, вожделение и страсть. Его кожа была холодной, но не отстраненной. Его прикосновения были леденящими, но воспламеняющими огонь внутри меня.
Мы все еще лежали на кровати. Он вышел из меня почти сразу же, чтобы снять «защиту», но не покидая легкого и воздушного пузыря, окутывающего нас. Томас не смотрел мне в глаза после окончания. Он опустил их и наблюдал за тем, как я облизываю засохшие губы кончиком языка.
И только до меня дошло, что мы голые, в его трейлере и у нас осталась пара минут до начала съемок. ГОСПОДИ, ЧТО Я СДЕЛАЛА.
— Томас? — Тихо подала я голос, и парень поднял голову, смахивая со лба кукурузные волосы.
— Я знаю, — Расстроено шепчет он, словно уже винит себя за произошедшее вновь между нами. Он такой ранимый и хрупкий, что мне совсем не хочется ломать его. Качая головой, Томас отстраняется и встает, чтобы надеть боксеры вместе с джинсами.
Я, прикрываясь углом покрывала, сажусь и наблюдаю за ним, за его телом. За тем, как мышцы перекатываются по худой спине, а на спине, вдоль позвоночника, виден маленький небольшой шрам, который не может загореть так, как вся остальная кожа.
— От чего у тебя шрам? — Спрашиваю я, когда Томас застегивает пряжку ремня и поднимает голову, чтобы с ухмылкой взглянуть на меня, словно он говорит в этот момент: «Ты действительно интересуешься мной?».
— Улетел в детстве с велосипеда, — Отвечает Томас, и я поднимаю неверующе бровь.
— Спиной?
— Я любил экспериментировать.
Мои губы тянуться в улыбке, когда парень честно улыбается мне своей обычной и невинной улыбкой. Теперь, более-менее одетый, он опять кажется тем мальчишкой, который впервые зашел ко мне в костюмерную.
— Думаю, ты не зря зашел ко мне тогда, чтобы подобрать брюки, — Вылетает из меня, и я только потом понимаю весь смысл своих слов. Блять.
— Ты так пробуешь сказать мне, что тебе понравилось? — С ухмылкой спрашивает Томас, присаживаясь рядом со мной на кровать, чтобы надеть носки и обуться. Я все это время наблюдаю за ним, словно за творением какого-то невероятного мастера, в силах которого создать что-то божественное. — Ты пялишься на меня?
— Вовсе нет, — Отворачиваюсь в другую сторону, делая вид, словно совсем не восхищалась им и его прекрасным телом, которое мне хочется сфотографировать и обклеить фотографиями все стены в комнате.
***
Захожу в свою костюмерную, поправляя одежду и собирая волосы в никудышный хвост, из которого так и лезут непослушные пряди после нашего с Томасом хорошего времяпровождения. Аня сидит на моем стуле и общается с кем-то в телефоне, задрав ноги на стол и облокотившись на спинку.
— «Пресвятой Томас Сангстер забрал из моих рук чашку кофе» — Цитирую я одну из ее записей, подходя и стаскивая ее ноги с моего стола.
— «Сегодня меня пригласили на свидание. Пришло время мстить соседке по комнате за бессонную ночь» — Не отрывая глаз от экрана, читает она и нажимает «Отправить». Я узнаю это по характерному этой кнопке звуку, который означает отправку поста. Настолько я уже узнала ее всего за одну неделю совместного проживания.
— И кто же этот загадочный незнакомец? — Спрашиваю я, но на языке уже вертится новость о том, где, что и с кем я сейчас делала, потому что Аня — это единственная живая душа, которая знает о моих связях с Томасом.
— Он работает звукорежиссером, — Говорит девушка, а потом поднимает свой взгляд на меня. — Господи, он такой мимими, что хочется затискать до смерти.
— Ну, раз ты говоришь о ком-то так же, как и о Томасе, то это правда.
Она резко поднимает глаза, и я начинаю мысленно ругать себя за то, что не профильтровала это предложение, возможно, построив его как-то по-другому, чтобы в нем было меньше действительности, намекающей на мою манию к его красоте.
Вот черт.
— Так, где ты была? — Напоминает Анна, изогнув бровь и смотря на меня так, словно я задумала план против всего мира. — Тебя не было целый час в костюмерной, а ты никогда не уходишь надолго из этого священного места.
— Очень смешно, — Съязвила я, закатив глаза, после чего проиграла битву, которую мы вели своими взглядами, и сдалась. — Ладно. Я была с Томасом.
Девушка замолчала и продолжала глядеть на меня, желая продолжения. Ее глаза любопытно исследовали мое лицо на наличие хоть каких-то чувств и реакций, а губы сложились в подобие буковки О.
— Блин, ладно, — Сдалась я. — В общем, после конца съемок я увидела пропущенный от своего бывшего. Помнишь? — Она кивнула. — Я перезвонила ему и он сказал, что использует видеозапись, которую мы отправили с Томасом по пьяни, чтобы встретиться с сыном.
— А ему нельзя видеть Нико?
— Я ему не разрешаю. — Мой голос стал холоднее и тверже. — Нельзя пропадать на четыре года, а потом объявляться и говорить, словно ты хочешь увидеть своего ребенка, которого отверг еще до рождения! А теперь Питер пробует шантажировать меня видео записью, чтобы загнать в угол, как бедную и беззащитную овечку.
— Но ты не такая, — Поддержала меня Аня, продолжая глядеть в свой телефон.
— Вот именно! — Воскликнула я, ощущая, что говорю удивительно много. — Он просто еще не знает, с кем связался...
— Ты отошла от темы, Мари, — Напомнила девушка.
— Да, — Немного рассеянно произнесла я, а потом продолжила. — Так вот, мы с ним стали ругаться, и я совсем расклеилась. В этот момент сюда зашел Томас и увидел меня в этом состоянии. Ну, я, конечно же, выгнала его не очень приятным образом, поэтому, когда упокоилась, пошла извиняться.
— И?
— И, в общем, мы опять переспали.
Я почувствовала, как мои щеки окрашиваются румянцем одновременно с расплывающейся улыбкой подруги.
— Вы опять переспали, — Повторила она. — Опять, Мари.
— Господи, и что?
— А то, что сейчас ты, во-первых, была трезвой, во-вторых, он был трезвым, в-третьих, вы были на работе и, в-четвертых, вы ужасно хотите друг друга. Это видно.
— У меня просто плохо соображала голова тогда, когда он... — Начала я, но осеклась. — Тебе нельзя слушать такое.
— Это почему же? — Ее брови взметнулись, а в глазах девушки мелькнула легкая обида на меня, от чего я засмеялась.
— Потому что ты еще маленькая, — Подошла и слегка ударила ее кончиком пальца по курносому носику. — А теперь поднимай свою задницу с моего места и дай мне приготовиться к съемкам.
***
Кто знал, что смотреть на него со стороны будет таким завораживающим и обжигающим?
Кто знал, что он так искусно двигает всем своим телом, словно занимается любовью на самом деле?
Кто знал, что все могут видеть его таким, а я видела намного больше, чем спущенные на бедрах джинсы, оголенная грудь и взлохмаченные волосы?
— Этот парень достоин Оскара, — Заметил Майкл, стоящий рядом со мной и наблюдающий за проигрыванием музыки.
— И не говори, — Тихо согласилась я, не отводя глаз со сцены, где Томас обнимался с той девушкой, что пришла выговаривать мне свое недовольство. Стерва.
— Он так же двигается в постели?
Я удивленно повернулась к нему, чуть громче, чем хотелось бы, спросив:
— Что?
На меня обернулись несколько человек, и мои щеки покрылись смущенным румянцем, пока внутри появлялось желание спрятать голову в песок, как страус.
— Ну, — Майкл опустился немного вниз ко мне. — Ты же ушла с ним из бара, а Анна сказала, что утром он вышел из вашего номера.
Я застонала, закрывая лицо руками, потому что, кажется, скоро будет тяжело отличить помидор это или лицо Мари Блэнс, которая работала на этой площадке. Буду не удивлена, если из моей головы сделают салат, и кто-то найдет в тарелке глаз.
— Эту информацию распространять нельзя, ты понял меня? — Он кивнул. — Отлично.
— Так каков он в постели? — Снова задал Майкл волнующий его вопрос.
— Господи, — Простонала я. — С чего ты взял, что мы спали?
Парень ухмыльнулся, переводя взгляд на Томаса в кровати и в объятьях этой мурены.
— Анна — это хороший источник, — Задорно сказал он.
— Вот сучка, — Пробурчала я.
— Ну, так ты мне когда-нибудь ответишь на вопрос?
Я скрестила руки на груди, хитро улыбаясь:
— Нет.
— А я хоть что-нибудь узнаю о сегодняшнем короле постели? — С надеждой спрашивает он, но мне приходиться снова расстроить его:
— Нет, — И смеюсь, стараясь привлекать меньше внимания.
Так странно и одновременно вызывающе знать то, что хотели бы знать другие, и иметь доступ к этому. Совсем недавно я могла сама на себе проверить все, что сейчас имитирует Томас с девушкой. Я чувствовала его, желала его и хотела получить как можно больше, чем есть на самом деле. Так странно, но я понимаю, что хочу это повторить.
***
Всю ночь я не спала, потому что не могла разобраться в своих мыслях. Нет, ладно, в моей голове уложилось, что между мной и Томасом были и, вероятно, есть сексуальные отношения, но как долго они будут продолжаться? Пока не закончатся съемки клипа? А что будет дальше? Я уеду обратно во Францию и поживу там до начала отпуска, после чего поеду в Венецию к моему малышу, чтобы провести с ним месяц наедине и вернуться обратно в Париж для продолжения бесконечной работы. Так странно осознавать, что все вернется в свои круги и начнется та же старая и скучная жизнь, в которой не будет ЕГО.
Мне хочется видеть его, я знаю. Мне хочет чувствовать его, я знаю. Господи, мне просто хочется быть рядом с ним, но что делать, если это наверняка не взаимно и просто быстрый перепихон в трейлере для снятия нервов?
Достаю телефон и смотрю на экран, осознавая, что уже за полночь. Набираю сообщение и прежде, чем начать думать об этом, отправляю ему:
«Не знаю, спишь ты или нет, но я не могу забыть то, что было в обед»
Ответ приходит почти сразу же, что удивляет меня не меньше, чем сам текст:
«Хочешь встретиться?»
Он вообще серьезно говорит или выпил что-то перед тем, как лечь в кровать?
«Ты смеешься?» - Спрашиваю я, а потом добавляю: «Час ночи, Томас»
«И что? Ты не спишь и думаешь обо мне, так же, как и я. Собирай свои вещи, что нужны завтра, и приезжай по адресу, который я скину позже. Завтра поедешь на работу от меня. Через пол часа в месте назначения»
«Хорошо» — Отвечаю я и начинаю одеваться.
Я почти не думаю о том, что делаю, поэтому быстро надеваю джинсы с футболкой, беру вещи первой надобности и получаю от него сообщение с адресом места встречи. Кладу телефон в сумочку и выхожу из комнаты на цыпочках. Стараясь не разбудить Аню, тихо спящую и посапывающую на диване после успешного, как она сказала, свидания. Кладу на столик записку о том, чтобы она не теряла меня, и ухожу, закрывая дверь на ключ.
***
«The Savoy» — знаменитый отель в Лондоне, куда меня направил Томас. Он написал мне, чтобы я вызвала такси, подъехала к этому отелю и остановилась у входа в здание. Это было похоже на какую-то детскую игру, когда ты ищешь записки с подсказками и следуешь им, но это стоило того, когда я увидела само строение отеля, и мой рот невольно раскрылся от его торжественности и непонятной силы, с которым давит значение этого места.
Если бы меня привезли сюда раньше и не сообщили, что это отель, то, поверьте, я бы решила, что это дом самой Королевы. Он построен в 1889 году, что быстро сообщил мне «Гугл», в самом центре Лондона недалеко от Темзы и некоторых достопримечательностей города. Даже пока я стою посреди ночи и просто восхищаюсь этим местом, машины постоянно проезжают мимо и какие-то люди въезжают и выезжают из отеля. Это такой круговорот жителей отеля в природе.
Вдруг в моей сумочке вибрирует телефон, и я неуклюже, чуть не уронив, достаю его, взволнованно читая следующее сообщение:
» Иди в «American Bar» и заходи внутрь. Бар уже закрыт, но двери открыты»
Это точно какая-то игра.
Ищу на карте Лондона этот бар, который находится совсем недалеко от отеля, и иду к нему по освещенной ночной улице в одиночку. Даже смотря на то, что здесь светло и везде есть фонари, мне все равно не по себе от тишины и темноты домов, на которые не падает свет. Мне страшно оттого, что я одна в этом большом городе, хоть и в самом его сердце.
Вокруг яркие и разноцветные вывески, а люди, бывает, проходят мимо меня и от них сильно пахнет перегаром. Где-то вдалеке шумит музыка, и я понимаю, что ночью Лондон выглядит совсем иначе, нежели днем. Он не такой пафосный и напыщенный своими манерами, когда ночь покрывает город и вместо людей появляются их тайные и скрытые желания, которые невозможно показать на публике в светлое время суток.
Это чем-то напоминает мне Томаса. Он бывает закрытым или слишком милым для камер, фанатов и публики. Но на самом деле он хрупкий, как фарфор, который может расколоться на множество осколков.
Вижу вывеску бара и легко толкаю на себя тяжелую дверь, ощущая, как свободно она двигается от приложенных мною сил. Внутри темно, даже темнее, чем на улице, что вводит меня в заблуждение и осмысливание своих действий. Что я здесь делаю? Зачем я пришла? Лучше бы я осталась дома. Внутри почти ничего не видно, только изредка проглядывается блеклый свет из закрытых окон.
Но сомнения развеиваются, когда я замечаю легкий свет от свечи в углу помещения. Подходя к тому столику, замечаю новую записку и с возбуждением от интимности места встречи, расплывающимся по всему телу, читаю ее.
«Подойди к бару и выбери напиток, который тебе нравится. Налей себе в бокал и выпей»
Не думая, иду к бару и нахожу недорогую бутылочку вина, опускаюсь и ищу бокал в шкафчике, чтобы выполнить указание, как замечаю в зеркале его отражение. Нет, не его, какого-то темного силуэта в покрытом мраком углу зала, бездейственно сидящим и наблюдающим за мной. Его глаза сверкают, словно вместо них в глазницы вставлены драгоценные дорогие камни, отражающие любой свет и превращающие его в радужное свечение. По всему телу проходят быстрые мурашки, от которых меня слегка передергивает, но я беру два бокала и возвращаюсь обратно к столику, игнорируя то, как он бесшумно следил за мной все это время. Я чувствую адреналин в крови, который выделяется только тогда, когда Томас рядом со мной, только когда я могла почувствовать его даже на расстоянии.
Вдруг включается песня «Down» Jason Walker, и я вздрагиваю от удивления и резкого страха, который накрыл меня. Мягкие аккорды песни расплываются в темном и тихом помещении, заменяя тишину, заменяя страх и оставляя на моих устах легкую и идиотскую улыбку.
Продолжая быстро дышать, словно задыхаюсь, я вернулась к столику и налила себе бокал вина, выпивая его сразу почти до дна. Возможно, это нужно для того, чтобы мне было проще расслабиться, но все внутри бушует и закипает, как в наполненной кипящей водой кастрюле. Он смотрит на меня, следит за мной, скрывается. Мы играем в игру, и все правила придумывает он, а я должна подчиняться.
Сажусь в мягкое кресло и откидываюсь на спинку, ожидая следующее сообщение. Нервно еложу телефон по столу, считая секунды. В тишине этой комнаты мне кажется, словно единственным звуком является мое прерывистое дыхание и ритм бьющегося сердца, пока не ощущаю на своих плечах холодные и мягкие руки и не вздрагиваю от неожиданности. Я не слышала его шагов и понимаю, что сейчас он выглядит так же, как лев на охоте, опасный, хитрый и интригующий. Мне приходится заставить себя дышать медленнее, чтобы в конечном итоге не задохнуться прямо сейчас.
Но вдруг его руки исчезают, и парень обходит стол, присаживаясь напротив. Неяркий свет падает на его лицо, волосы, нос, губы.... Я прикусываю губу, мечтая укусить его, и замечаю, как веки на глазах парня опустились, когда он заметил мою реакцию и судорожно вздохнул. Он как всегда прекрасен. Даже в час ночи, когда сон должен закрывать его глаза, они ясные и четкие, правильно передающие все порочные мысли парня в это время.
Мы молчим, и я жду, пока Томас начнет диалог, потому что даже не представляю, что я могу делать здесь ночью с незнакомым мужчиной и в незнакомом месте. Просто на самом деле я не знаю Томаса так хорошо, чтобы действительно доверять ему, но интуитивно чувствую, что должна это делать.
— Так, почему ты не спал? — Тихо и аккуратно спрашиваю я, глядя на него. На его прекрасные черты лица, смягченные светом свечи.
— Потому же, почему и ты, — Повторяет Томас серьезным и хриплым голосом. — Я думал о том, что было в обед.
— Почему это было? — Вырывается из меня вопрос, который мучил меня вторую половину дня. — В смысле, мы, кажется, договорились забыть то, что было в ночь с пятницы на субботу, а сегодня это повторяется.
Он сел прямо и положил руки на стол, слегка наклонив голову и прищурив глаза:
— А разве не это нужно было нам обоим? Забыть о проблемах и сделать так, чтобы время тянулось быстрее, а не так мучительно медленно?
— Что-то случилось?
Его глаза резко расширяются, словно я угадала, но потом в них блекнет то чувство боли, что резко пронзило ясный взгляд парня. Уголки его губ слегка дрогнули, а потом собрались в ту серьезную улыбку, что всегда приветствовала людей.
— Как дела с Питером?
Я прищурила глаза.
— Ты переводишь стрелки, — Тихо заметила я. — Мой вопрос был первым.
— Все нормально! — Слишком резко и громко ответил он, что я вздрогнула от устрашающего тона его голоса. — Прости. Просто ты не тот человек, с которым мне бы хотелось говорить об этом.
— Ты стыдишься меня? Кем ты меня считаешь? — С обидой в голосе спросила я. — Какой-то простой девчонкой, которая спит со всеми подряд и рассказывает желтой прессе первые новости? Тогда зачем мы вообще здесь сидим? Зачем нужна эта игра? Если уж на то пошло, то ты мог просто сказать мне, что хочешь опять трахнуть, а шлюху подешевле найти не можешь. Я бы не теряла свое время и тогда бы уж точно уснула!
Я встала, чтобы вернуться домой, обиженная и наполненная желанием врезать ему.
— Да ты, блять, все неправильно поняла, — Томас повторил за мной и обошел столик, чтобы остановить, но я обернулась на звук его голоса и смачно ударила пощечину, что звук удара оглушил даже звук улицы.
Повисла зловещая тишина.
Прошипев, Томас медленно и аккуратно дотронулся до покрасневшей щеки, а потом его разгневанный взгляд карих горящих алым пламенем глаз буквально коснулся меня, обжигая, и приковал к месту. Парень схватил меня за руку железной хваткой и рывком толкнул на стул.
— Сиди! — Приказал он холодным и жестким тоном, а потом развернулся и обошел бар, наклоняясь, чтобы достать лед.
В моих венах застыла кровь, когда ледяной поток воздуха коснулся кожи, и она покрылась мурашками. Мне стало страшно от того, как резко изменился Томас после этого удара. Все парни принимали его, как должное действие, и отпускали, но Томас так просто меня не отпустит....
— Ну и как я должна была все понять? — Спросила я с напыщенной резкостью, чтобы показать ему, словно не боюсь его, хотя на самом деле чувствую, как дрожат колени.
Томас ухмыльнулся кривой ухмылкой и вернулся обратно, присев на край стола и возвышаясь надо мной. Он приложил лед к щеке, потому что мне надо было сначала думать, а потом ударять его, так как ему еще надо сниматься в клипе. Его волосы были взъерошены, а щека становилась ярче и ярче, кровь приливала к его обожженной коже, что мне захотелось извиниться и покрыть ее поцелуями утешения.
Но моя гордость не позволит мне этого.
— Для начала я сделаю кое-что, — Сердито предупредил Томас, стягивая галстук со своей длинной шеи и расправляя его в руках.
Он встал и обошел меня, резко заводя мои руки за спину и заставляя не сопротивляться. Первое время я пробовала вырваться из его хватки, но потом сдалась, словно уже была поймана в мышеловку, когда пришла сюда. Мягкая ткань легла на кожу локтей и обогнула их, соединяя вместе. Атлас скользил и убаюкивал мои нервы, предлагая мне другой выход из этой ситуации — расслабиться и получать удовольствие.
— Что ты делаешь? — Прошептала я, когда парень отошел обратно и наполнил бокалы вином.
— То, зачем ты сюда и пришла.
Томас выпил свой залпом, наклоняя назад голову и демонстрируя мне то, как маленькая капелька напитка стекает по его длинной шее. Он дразнил меня каждым своим движением, пока ставил пустой бокал на стол и снимал темно-синий пиджак с худых плеч.
— Почему ты такой...прекрасный? — Вырывается из меня, и я чувствую, как краснеют мои щеки от стеснения. — Ой.
Парень смотрит на меня, с нескрываемым вожделением, что заставляет меня расправить плечи и настойчиво глядеть в его глаза. Глаза, пожирающие меня.
— Давай сыграем в игру, — Предложил он. — Мы задаем друг другу вопросы и должны честно отвечать на них. Так будет проще познакомиться и узнать друг друга, если это волнует тебя.
— И в чем тогда заключается вся игра? — Подняв бровь, спрашиваю я.
— В том, что если ты начинаешь отвертываться или врать, то снимаешь с себя какую-то одежду.
— Но я же связана, — Двинув руками, зафиксированными сзади, заметила я.
Его губы изогнулись в хитрой и сексуальной ухмылке, какую я только могла увидеть за свою жизнь:
— Поверь, я буду рад сделать это за тебя.
***
— Я знаю о тебе только то, что есть в Википедии. Расскажи мне что-нибудь, чего нет там, — Начала я, смотря на него, развалившегося в своем кресле, как король, и наблюдающего за мной, как за добычей, как за своим будущим трофеем.
— Ты должна задать МНЕ вопрос, — Исправляет Томас, постукивая пальцем по губе.
Тяжело вздохнув, я пробую перебрать в голове кучу вопросов, возникших там в минуту, и выбираю тот, что сейчас волновал меня больше всех. Время, которое мы проводим сейчас здесь, перестает быть для меня важным вопросом и перерастает в полную бессмыслицу. Мы здесь. Вместе. Играем. И это до кончиков пальцев возбуждает меня.
— Что случилось сегодня в обед? — Спрашиваю я.
Томас, кажется, затаил дыхание, когда я спросила, но потом прикрыл свою реакцию наигранным спокойствием и слегка улыбнулся, чтобы ввести меня в смятение.
— Мы с тобой занимались сексом в моем трейлере, а потом в спешке собирали вещи, чтобы не опоздать на съемки, — С сексуальной улыбкой, ответил он, но это не тот ответ, который я ожидала.
— Нет, я спрашивала не об этом...
— Теперь моя очередь, — Перебивает меня Томас, а потом стучит по подбородку, наклонив голову и думая. — Я знаю, что ты из Франции, а твоя мама сейчас в Италии. Почему ты не уехала туда вместе с ней, а осталась в Париже?
Это немного удивляет меня. Я думала, что Томас задаст какие-нибудь интимные вопросы, которые бы больше сблизили нас на очередной секс, но он спрашивает то же самое, что спрашивают и многие другие мои знакомые.
— Ну, мой папа умер, когда мне было семь, в пожаре. Первое время мама жила во Франции, чтобы я смогла спокойно продолжить учиться, но когда мне исполнилось пятнадцать, ей пришлось вернуться в Венецию, из-за болезни дедушки, а меня она оставила на папину сестру, у которой было два сына. Дальше я закончила школу и решила, что останусь в Париже. Выучилась на первую попавшуюся профессию, чтобы было образование, с одновременным возвращением в театр, где играла моя знакомая, и устроилась туда костюмером. Мне нравилось одевать людей, нравилось, что я создавала почти самые последние штрихи для того, чтобы зритель поверил, — Я тяжело вздохнула, перебирая подробности прошлого. — К двадцати одному, учась и работая одновременно, я уже раздавала свои номера режиссерам и продюсерам, которых встречала. В двадцать два закончила колледж на учителя рисования и начала получать первые заказы. Тогда я уже могла ездить почти по всей Европе и путешествовать, наблюдать за сменой обстановки, языка и людей. Это захватывающе, честно сказать.
Кажется, это повергло его в шок. И не зря я пропустила историю про неудачные отношения и их последствия, которым уже 4 года.
— Вау, — Выдыхает Томас, явно пораженный моей историей. — Скажи что-нибудь на французском.
— Cela non selon les rẻgles (Это не по правилам), — Со смехом говорю я. — Моя очередь.
— Валяй, — Махнув рукой и откинувшись на спинку кресла, кидает Томас, отвернувшись от меня и демонстрируя свой профиль.
Я специально молчу, бегая глазами из одной части комнаты в другую, пока его внимание все-таки не возвращается ко мне, и я пытаюсь скрыть улыбку.
— Расскажи мне о себе то, что не знает никто. Какой ты на самом деле за пределами камер и сцены?
Томас смотрит на меня с нескрываемым любопытством, после чего начинает крутить между большим и указательным пальцем основание бокала. Я не замечаю, как прикусываю губу и отпускаю ее, когда взгляд парня направлен на мой рот.
— Ты знаешь, что флиртуешь со мной, даже просто сидя с завязанными руками? — Спрашивает он, но я уже отрицательно качаю головой.
— Ты отошел от вопроса.
— О'кей, — Томас отпускает бокал и чешет затылок, взлохмачивая свои золотистые волосы. — Ну, я никогда не был во Франции и никогда даже и не задумывался о том, что встречу человека оттуда. Хотя я бы, честно, хотел научиться говорить на французском. Я люблю свою профессию, и мне нравится путешествовать по всему миру с разными проектами и знакомиться с разными людьми, которые могут понадобиться мне в будущем. Знаешь, чем-то это похоже на твою историю. В детстве я был очень артистичным ребенком, и не знаю почему, но у меня такая внешность, что некоторые люди удивляются, когда узнают, что мне двадцать пять. Удивительно, правда? Многие выглядят старше своего возраста, а я младше, что мне даже алкоголь иногда не продают.
— Оу...- Выходит из меня, но глаза парня уже сверкают вспышками смеха, а губы улыбаются мне, заставляя поверить в то, что он единственное солнышко в этом помещении. — Что смешного?
— Ты смотришь на меня так, словно я последний парень на этой планете.
— Знаешь, почему-то я уверена, что женская половина этой планеты была бы этому рада, — Подмигнув, говорю я. — Твоя очередь, мачо.
Томас фыркает, а потом облокачивается на спинку кресла, закрыв глаза и думая, пока резко не раскрыл их и снова не заулыбался мне.
Чертов засранец.
— Сколько лет тебе было, когда ты потеряла девственность?
Я кашляю от поворота вопросов в нашем диалоге, а потом мои щеки краснеют под его пронзительным взглядом. Мне было восемнадцать, когда мы повалили с Питером к нему домой, немного выпили и впервые за все наши отношения остались вместе на всю ночь. Я помню, как боялась тогда, но алкоголь сыграл свое дело, хоть всей боли и не приглушил. В будущем все стало лучше: мы учились доставлять удовольствие друг другу, играли на наших фантазиях и были вместе. Мы существовали, как единое целое, и за эти мгновения я сильно благодарна Питеру, за исключением того, что он испугался ответственности и бросил меня.
Я молчу, не желая ему выдавать свою тайну, но потом вспоминаю о правилах игры и собираюсь открыть рот, как губы Томаса расплываются в хитрой и довольной улыбке, и парень встает со своего места.
— Как гласит правило номер один: ты должна снять с себя что-нибудь, — Задорно повторяет парень, а потом приближается ко мне, опускаясь на одно колено, чтобы его глаза были на одном уровне с моими. — Выберешь сама или доверишься мне?
— Тебе, — С придыханием говорю я, наблюдая за тем, как Томас приподнимается и его мягкие губы касаются моей шеи, проводя по ней дорожку влажных и обжигающих поцелуев, а руки скользят по моим бедрам и бокам, останавливаясь у края футболки.
— Мне нравится, что ты не можешь сопротивляться, — Шепчет он у моего уха, обжигая горячим дыханием, смешенным с запахом сухого белого вина.
Его руки опускаются под футболку и гладят мои бока, талию, живот и спину, пока не поднимают ее край и не пробуют стянуть с меня, но зацепленные сзади руки мешаются.
— Ты надела отличную футболку, — Замечает парень, раздосадовано смотря на меня, а потом в его глазах что-то сверкает, и вожделение снова касается его глаз.
Он тянет ее так, что моя голова спокойно проходит в разрез, а футболка фиксируется сзади на локтях, еще уменьшая мои действия.
— Ты маньяк, — Кинула я, когда Томас спокойно встал и сел на свое место, наблюдая за тем, как я почти обнаженная с выставленной грудью (Слава Богу, спрятанной под лифчиком) сижу перед ним с завязанными сзади руками. Это была месть за пощечину. Это была игра. Дразнилка для меня, чтобы сильнее разжечь мой огонь. Мне надо задавать такие вопросы, чтобы заставить его раздеться.
— Твоя очередь, — Спокойно отпив немного вина, сказал Томас.
Прищурившись, я попробовала придумать что-то, на что он бы не смог просто так ответить или же понял, что этим вопросом я заставляю его раздеваться.
— У тебя был секс втроем? — Спрашиваю я, сама удивляясь тому, с какой легкостью произнесла все предложение и не захлебнулась в собственном стеснении.
Томас улыбается, как маленький чертов гений, который захватит этот мир, но молчит. Это знак мне, что он понял меня, поэтому так спокойно продолжает сидеть на своем месте, не прерывая нашего контакта глазами.
- Снимай рубашку, - Командую я, кивнув на него.
- Любишь доминировать? – Спрашивает Томас, вставая, чтобы было удобнее руками дотянуться до пуговиц на рубашке.
- Люблю, чтобы меня слушались, - Исправляю, заворожено наблюдая за тем, как его грудь раскрывается передо мной, и я вижу, как проглядывает сквозь легкую полупрозрачную ткань его золотая кожа, покрытая звездами – родинками.
- Ты странная, - Замечает он со смехом, стягивая рубашку по своим хрупким плечам и делая из этого шоу для меня. Я чувствую, как в моей крови уже бурлит то чувство, которое заставляет меня хотеть прижаться к его голому телу и растаять в его объятиях.
- Почему? – тихо спрашиваю я, наблюдая за тем, как парень садится обратно.
Томас усаживается в свое место и отпивает немного вина.
- Потому что сидишь здесь, хотя давно могла закричать и пригрозить тем, что вызовешь копов. Ты могла бы прекратить это, но продолжаешь играть со мной, как кошка с мышкой. Как думаешь, чем закончится сегодняшняя ночь?
Я только собралась ответить, пока не вспомнила, что мы играем. Я задала свой вопрос, на который он не ответил, так что пришла его очередь задавать вопросы. И он его задал. Есть ли смысл отвечать на него и закончить игру, высказав то, что все равно будет впереди, или дойти до этого маленькими шажками, которые только сильнее воспламенят внутри меня огонь.
- Может, ты сам покажешь мне, как закончится эта ночь? – Спрашиваю я, ощущая дрожь всего тела, когда Томас встает во весь свой высокий рост и останавливается прямо передо мной, смотря сверху вниз с вожделением, страстью и жаждой, которую он усиленно сдерживает. Я тяжело сглатываю, когда вижу его прямо перед собой - высокого, худого, с обнаженной грудью и длинными ногами, обтянутыми джинсами.
Томас берет меня за подбородок, оттягивая большим пальцем нижнюю губу и проводя по ней подушечкой пальца. Под тенью от волос я не вижу его глаз, но чувствую, как они смотрят на меня, следят за мной и всем происходящим.
- А ты хочешь, чтобы она закончилась? – Спрашивает он, и я заворожено смотрю в его бесконечно красивые сладкие шоколадные глаза, которые открываются, когда парень приподнимает голову.
- Н... нет.
Вижу, как тяжело и судорожно он вздыхает, отпуская меня и возвращаясь к пустым бокалам, которые он наполняет.
Наполнив их, Томас оставляет бокалы на столе, а потом обходит меня, осторожно и с лаской развязывает узел на руках, стягивает до конца мою футболку, отбросив ее. Я становлюсь свободной и могу сделать все, что захочу, но остаюсь стоять на своем месте и ждать следующих приказаний. Моя грудь оголена перед ним, а он может без стеснения смотреть на нее, но глаз Томаса не падает ниже моих губ. Мне нравится, что я невинная с ним, нравится, что он становится другим рядом со мной. Мне нравится думать так.
Томас возвращается обратно и берет свой бокал, легко чокнувшись с моим.
- Пей.
Он выпивает все содержимое своего бокала, оставляя губы влажными и пропитанными грешным вкусом вина. Я, завороженная им, завороженная обстоятельствами и этой волшебной и магической интимностью, делаю шаг вперед, неровно встаю на носочки и провожу кончиком языка по его нижней губе, слизывая бодрящую и опьяняющую жидкость.
За все время, что мы провели здесь, я выпила всего один бокал вина и только сейчас поняла, зачем. Томас сделал это, чтобы я помнила подробности сегодняшней встречи, и алкоголь не затмил воспоминания. Он хочет, чтобы я запомнила то, как мне каждый раз хорошо с ним, чтобы я не считала, что в обед произошла ошибка. Нет, все это было запланировано. Запланировано судьбой или жизнью, не важно. Но наше соединение должно было произойти.
У него такой сладкий и приятный вкус, что я повторяю это с верхней губой, пока не чувствую прикосновение его языка, поддаваясь нежным ласкам и животным инстинктам, и не раскрываю рот, чтобы уменьшить расстояние между нами. Наши губы соединяются, и я тянусь руками, чтобы зарыться пальцами в его шелковистые и мягкие волосы, тяну их, призывая доминировать, призывая владеть мной. Мне так нужно поцеловать его, так важно ощущать его рядом с собой, что я с нуждой тяну всего его к себе, что парень издает громкий и опьяняющий меня сильнее вина стон.
- У меня номер в отеле, - Сквозь поцелуи сообщает Томас, не отпуская меня ни на секунду. – Лучше уйти туда, иначе в восемь сюда придут работники и застанут бесплатную эротику.
- Хорошо, - Шепчу и провожу руками по его голой груди, чувствуя бешеный ритм его сердца.
Мы быстро отстраняемся друг от друга, одеваемся и забираем с собой вино и бокалы, закрывая бар и уходя в отель, где мы сможем заняться тем, чем хотели еще час назад.