Глава 27
...
..........
Что, блять?...
Перечитываю письмо снова и снова, но ответа не нахожу...
Бред. Ошибка. ДА НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!
Расстреляны? Дети? Убийство одного из членов правительства? Нет, нет, нет...
Шутка? Да, розыгрыш. Дебильный розыгрыш, Кэш наверняка так пошутил. Кто ещё знал, что приедет моя семья? Кто-то из учеников узнал? Я никому не говорила, но может кто-то ещё знает? Идиотская шутка, я чуть было поверила...
Но если взглянуть правде в лицо?...
Конверт государственный. Пломбу семьи Рацвальд не подделать — это не просто запрещено законом, даже «имитаций» этой печати нет в продаже. Тогда что? Перепутали?
Ну да, блять, перепутали имена, причины и следствие, конечно. Именно так, Ривьера, десять баллов за проницательность...
Но этого не может быть, понимаете? Ни в страшном сне, ни в любой другой вселенной, это невозможно так же, как укусить собственный локоть! Да даже если я свои локти с приправой карри пожарю на долбанной сковородке, это всё равно невозможно!
На улице довольно тепло, но меня обливает ледяным потом. Руки дрожат настолько, что держать бумагу становится почти нереально, тело будто поймало дереализацию, даже дверь начинает плыть перед глазами. Это глупая история, дурацкая, несуразная, невыносимо странная история. Не может быть такого, не может, и точка.
Нужно успокоиться. Нужно вдохнуть, выдохнуть и, чёрт возьми, узнать, что происходит. Сама я точно ничего не пойму, сделаю только хуже.
На любезности и подбор слов времени не остаётся. Точнее, оно есть, что уж выпендриваться, целых две недели дали. Но моей голове сейчас будет недостаточно даже пары лет — разобраться с хаосом внутри нужно как можно скорее, иначе в конечном итоге меня просто вывернет наизнанку от стресса. И это не метафора. Правда тошнит.
Дверь открывается почти с ноги. Сидевшая на кухне мама практически открыла рот, чтобы выразить своё негодование моим поведением, но, увидев в руках конверт, остановилась.
— Что, чёрт возьми, это такое?...
Мы смотрим друг на друга в дурацком ступоре. Я стою на пороге, в дурацких военных берцах и штанах под расцветку хаки, которые, как мне кажется, на несколько размеров больше меня. Кожанка, которую я покупала в секонд-хенде, трясётся на мне с такой силой, что невозможно понять, дрожу я или всё же она. Волосы растрепались по лицу, часть прилипла на блеск для губ, остальная спуталась от ветра. И в руках непонятная бумажка, будто письмо из Ада пришло. Хотя, почему «будто» — оно и пришло.
И мама. Третта Миглас собственной персоной. В своём дурацком халате в жёлтый цветочек, которых у неё, судя по всему, целый гардероб, причём разных цветов и фасонов, в скрипучих тапочках, которые женщина купила за границей и, кажется, никогда больше не снимала. Серые глаза, ставшие темнее со временем, кудрявое каре, которое она вечно закалывает заколкой с одной стороны, чтобы волосы не лезли в еду. И её ужасные, просто отвратительные, местами заржавевшие серьги. Она носит их, сколько я себя помню, не снимала даже в кровати... Огромные, жуткие, ржавые серьги...
Мы смотрим друг на друга, и с каждой секундой я начинаю всё больше подозревать её в убийстве человека. Это не физиогномика, нет, это банальное внушение...
Физиогномика исследует реальные выражения лица, поведение, анализирует их для того, чтобы выяснить, действительно ли человек преступник, подмечает самые мелкие реакции. Я же просто внушаю себе, что она способна на убийство. Хотя я всё ещё даже не знаю, правда ли всё это.
— Ты... Ты открыла конверт без спроса?! Не стыдно?!
— Закрой рот! Вы что, убили человека?!...
Мне страшно. Мне очень страшно. Что мне делать? Паковать вещи? Может, если я сменю имя, фамилию, перееду в другую страну, может тогда всё обойдётся? Не знаю, как спасти родителей, даже не уверена, что хочу их спасать, но свою задницу спасти мне очень хочется. Да, может, это эгоистично, ну что поделать. Такова жизнь, твою мать!
На мои крики из комнаты выбегает отец. Выглядит так испуганно, словно не слышал, о чём мы говорим. Бред, я знаю, что он слышал каждое слово.
— Вира, дорогая, успокойся, что вы так кричите?...
— Не называй меня так, сукин ты сын, меня зовут Ривьера и никак иначе! Либо вы сейчас же объясняете, что здесь происходит, либо через секунду вылетите отсюда пробкой!
Они переглядываются. Видимо, решают, что и как мне рассказать. Сука...
— Мы с твоей мамой не сделали ничего плохого, всё произошло случайно...
Всё ясно. Теперь мне всё ясно.
Действительно приехали по делам. По своим жутким, отвратительным делам.
Воздух в лёгких заканчивается. Я понимаю, что у меня начинается паническая атака, но на то, чтобы её прекратить, у меня нет ни сил, ни времени. Я знаю техники, знаю, как решить это, но я не могу. Мне хочется рвать-метать, хочется кричать, хочется, чтобы всё вокруг исчезло, наконец исчезло, и я осталась одна. Чтобы всё вновь стало спокойным, моя жизнь вновь стала серой, в ней не было никого и ничего!
С каждой секундой происходящее становится всё менее реальным. Если пару часов назад я решала вопросы касаемо маленького котёнка, которого оставили на улице, и нервничала, то сейчас я не просто нервничаю, я умираю.
Защитные реакции закончились на моменте разговора с матерью, адреналин выдохся, «бей – беги» больше не срабатывает. Остаётся только моя голова, внутри которой происходят до ужаса быстрые, странные процессы. Ощущение настолько паршивое, что хочется смеяться. Улыбка сама по себе натягивается на лицо...
— Случайно?! Здесь написано, что вы убили одного из Рацвальдов, здесь написано, что вы убили Рэдиса! Это правда? Просто скажите мне, это блять правда?!
— Да...
Нужно бежать. Чем дальше, тем лучше.
— Дорогая, Ви... Ривьера, это был несчастный случай! Мы не делали этого специально, я не хотел никого убивать!
Только бежать некуда. Я не могу подвергнуть опасности Грейна или кого-то другого.
— Ты не хотел никого убивать?! Как это вышло?! Почему, блять, вы сразу не позвонили мне, сразу не сказали, мы бы что-то придумали!
Что, чёрт возьми, мне теперь делать?...
Если бы они позвонили раньше, может быть, я что-нибудь и правда придумала бы. Позвонила бы Кэшу, узнала бы, есть ли у него связи с правительством, выяснила бы, что произошло на самом деле. Но сейчас, когда в запасе всего две недели, я даже не знаю, что делать. Они знают, где я живу, знают, что здесь находится моя семья. Иначе бы конверт не пришёл к моему дому!
И какая к чёрту разница, как именно умер Рэдис, если в этом виновата моя семья. Даже если парень просто поскользнулся и упал, этого уже не доказать, время для выяснения правды уже прошло!
Не могу дышать. Я чувствую, как жгучие слёзы стекают по щекам, но ничего не могу сделать, даже убрать их не могу, будто руки резко стали непослушными. Меня трясёт, трясёт так сильно, что кажется, гравитация сама вколачивает мои ноги в землю. Я никогда не была в такой ситуации, вряд ли кто-нибудь когда-нибудь был...
Не хочу слышать их голоса. Не хочу знать, что произошло, не хочу. Хочу уехать, уйти из этого дома, уехать куда-нибудь и успокоиться, хоть что-нибудь сделать! Ехать к Грейну нельзя, нельзя подвергать его опасности, нельзя делать этого сейчас, когда он в таком состоянии. Звонить ученикам тоже не вариант, директриса просто выгонит из училища за такой позор...
Из последних сил, которые могу найти внутри себя, беру сумку и выхожу на улицу, хлопая за собой дверью. Не могу ничего объяснить им, да и не собираюсь подбирать слова и говорить, когда и через сколько я вернусь. Не сейчас, точно не сейчас.
Как назло, на улице первое апреля. А жизнь играет смешную шутку, верно?
Единственный человек, который точно не выдаст меня и мои тайны, — это Кэш. Нахожу его номер в списке контактов. Ещё и подписала так смешно: «Мудак с дебильным именем», прям чувствовала, что однажды, когда в истерике буду искать его номер, захочу увидеть именно эту надпись. Мудак... Смешно...
Да не «мудак» он, нихрена, самый обычный пацан. Хотя, учитывая, что разница между нами в возрасте около года, а я давно не считаю себя девочкой, можно сказать, что и он обычный мужчина. Вот на том и порешаем. Обычный, среднестатистический мужчина. Только вредный. И местами не умеет контролировать себя и свои слова. Но не мудак.
— Алло? Это я, Ривьера.
— Слушаю. Что-то с Грейном? Что-то серьёзное?
— Нет, я не по этому поводу... Мне... Мне нужна твоя помощь, я, я не могу никуда пойти и... Пожалуйста, можно я приеду? Я умоляю, Кэш, мне нужна помощь...
— Господи, Рив, спокойно. Всё будет хорошо, мы всё решим, всё придумаем. Конечно, приезжай, я тебе адрес сейчас в смс сброшу. Блять, только не плачь, я тебя прошу, сейчас всё будет хорошо, приезжай, конечно. Хочешь, я тебе такси вызову?
— Нет, нет... Не нужно, спасибо... Я, я скоро буду, спасибо...
Значит, выдвигаемся. Ехать на самом деле не так сложно, скорее долго. Когда Кэш ехал к Грейну, добирался на машине, я же топаю на автобусах. Маршрут сам по себе не долгий, просто несколько пересадок, вот и всё.
Мужчина живёт на границе с Тейтоном, поэтому не уверена, что можно считать, что он живёт в другом городе. Скорее, на пересечении двух городов: Тейтона и Вальцента.
В сообщении парень указал не свой дом, сказал, что это для безопасности. Но пообещал встретить и проводить до своего жилища. Спасибо и на этом.
У меня никогда не было желания сбегать куда-то из дома в такое время. Да, на часах только девять, но пока я доберусь, уже будет часов одиннадцать, там посидеть, пораскинуть мозгами. В общем, времени уйдёт очень много, если и буду возвращаться домой сегодня, то вернусь либо ранним утром, либо вообще ночью.
Кэш не соврал. Когда добралась до нужной остановки, набрала ему, мужчина подошёл минут через пять. Одет как обычно, во всё чёрное, даже застёжки на куртке не отсвечивают. Если бы не знала, что он должен меня встретить, решила бы, что придётся бороться с очередным маньяком...
Идти тоже оказалось недолго. Небольшой дом на несколько этажей, в темноте кажется совсем неприметным. В окнах горит свет, иногда можно рассмотреть людей, которые чем-то занимаются внутри своих жилищ...
Когда мы заходим внутрь, нарочито показательно отворачиваюсь, когда Кэш вводит пароль от подъездной двери. Я знаю, что у мужчины есть проблемы с законом, знаю, что за ним ведётся слежка, но не доверять мне грёбаный пароль от подъезда? Он что, серьёзно? Как будто я без спроса когда-нибудь приду, дурак.
Дома никого. Наверное, было бы странно, если бы в доме, помимо нас с ним, кто-то был, но я не удивилась бы. Кэш иногда совсем непредсказуем, так что нужно готовиться ко всему.
А у парня вполне уютная квартирка. Ничего яркого, аккуратный коридор, две комнаты, кухня. Я заранее попросила маленькую экскурсию по помещению, на случай если вдруг что-то понадобится взять, а тревожить мужчину не захочется. Так, почти моментально узнаю, где стаканы для воды, фильтр, аптечка, каким полотенцем вытирать руки, где в случае чего можно прилечь отдохнуть...
По словам Кэша, одну из комнат он использует как собственный кабинет. Трогать внутри ничего не разрешил, но заглянуть позволил. Никогда не видела больше четырёх компьютеров на одном столе, но здесь их около шести, если учитывать два ноутбука. Всё вокруг в дисках, флешках, бумагах, чистым оказывается только стул и часть стола. Мужчина объяснил девственно нетронутый угол тем, что записывать информацию где-то ему всё же нужно...
Не знала, но оказывается, половина информации пишется по старинке, в блокнотах и альбомах. Видимо, даже самому лучшему интернет-гению требуется немного древности в своей жизни.
По крайней мере, запись в блокноте точно не взломают.
А Кэш не дурак, сразу предложил поесть. У Грейна я перекусила оставшимися мандаринами, пока парень возился с котёнком, а больше, часов с двенадцати, в мой организм ничего из еды не попадало. Умно, что сказать, хороший джентльмен кому-то достанется...
Едой, правда, наполнение его холодильника назвать тяжело. Удивительно, как мужчинам иногда мало нужно питаться, чтобы выглядеть хорошо и здорово. Но всё равно, помимо чипсов и газировки, нормальная еда тоже нашлась.
Не могу сказать, что не питаюсь так сама, но не каждый же день, по крайней мере, чипсов и газировки в таком количестве в моём холодильнике давно не наблюдалось...
Сварила нам гречки, основным блюдом послужила жареная курица. В целом в качестве ужина более чем сойдёт, всё равно кусок в горло не лезет, ем только потому что живот урчит неприлично громко. Одно хорошо — успокоилась. Поездка длиной в два часа по разным полупустым автобусам делает своё дело.
Но даже такую хорошую дружескую атмосферу можно испортить. Например, тем, для чего я приехала...
— Расскажешь, что случилось?
— Да, извини... В общем, кажется, мои родители стали причиной смерти Рэдиса Рацвальд, поэтому теперь, по закону, через пару недель меня расстреляют...
Судя по выражению лица Кэша, информация его явно шокировала.
— Что, прости?...
— Вот и я в таком же шоке... Не знаю, что именно произошло, не было сил слушать рассказ папы, но я не знаю, что теперь делать... Ты извини, что я так, без приглашения явилась, но выбора не было...
Теперь в ступоре не только я, но и парень. Конечно, приезжать к нему было опасно, учитывая всю сложившуюся ситуацию и его проблемы с законом. Но мне правда больше некуда было идти, в таком состоянии навещать Грейна было бы психологическим преступлением, тем более что у мужчины и так проблем хватает — то своя собственная голова, то теперь голова маленького котёнка. Единственный, к кому можно было обратиться практически без последствий, — это Кэш.
Он вправе на меня злиться, но если вспомнить все его неправильные поступки — можно написать целый роман. Поэтому даже если первая реакция будет агрессией, я жду, что через пару минут он всё равно меня поймёт. Вроде не глупый, да и должен понимать всю проблему...
— И... что ты будешь делать?...
Вот и я не знаю, что мне теперь делать и как дальше быть...
Доедаем оставшиеся в тарелке блюда, после чего я ответственно заявляю, что мыть посуду сегодня буду именно я, так как ввалилась в дом так внезапно. Парень отпирался буквально секунд пять. Понял, что не переубедит.
Как только с уборкой покончено, отправляемся в гостиную, по совместительству спальню Кэша. В кабинете сидеть нельзя, значит, выход только один — уютное времяпрепровождение на покрывале и подушках. Ну или на стуле рядом...
Наверное, практически впервые мы просто будем разговаривать по душам. Не обсуждать Грейна, не говорить о его проблемах, просто общаться, решать мои собственные вопросы. Странное чувство, будто впервые разговариваю с кем-то вроде друга. Ну что поделать, в моей жизни друзей никогда не было, но, видимо, именно так они и выглядят.
Ещё несколько раз извиняюсь перед Кэшем за то, что пришла без приглашения, за то, что снова позвонила не просто узнать, как дела, а с проблемами и вопросами. И только после того, как мужчина в тысячный раз объяснил мне, что всё в порядке, рассказала всё, что знаю и помню. Начала с момента, как нашла котёнка, рассказала про то, что мы купили, сделала это для того, чтобы хотя бы немного расслабиться. А потом пошла тяжёлая артиллерия...
История про найденный конверт снова ввела в состояние тревоги и паники. Не заплакать было нереально, а когда я поняла, что по щекам снова текут слёзы, и посмотрела в глаза Кэша, тот всё понял без слов. Аккуратно накрыл пледом, дал в руки небольшую подушку, сел поближе и обнял, просто по-человечески обнял, как будто мы знакомы сотню лет.
Такое простое дружеское человеческое объятие... Давно не испытывала ощущение простого тепла, тепла, в котором нет сексуального подтекста, которое не несёт в себе смысл глубже, чем сочувствие. Дружеского, что ли?...
Конечно, это не значит, что от Грейна я испытывала только такие эмоции. Глубокие, сексуальные, формально острые. Нет, просто это другое. Сейчас — ощущение, что обнимаю родного брата. С Грейном — ощущение, что обнимаю любовь.
Поплакала, дорассказала историю вплоть до момента, как позвонила Кэшу. Всё это время мужчина молчал, ничего не спрашивал. Напоминает первый звонок Грейну, когда набрала ему в истерике и рассказывала про бывшего. Неужели время действительно движется по спирали, сколько ещё раз мне придётся столкнуться с ситуацией, когда я кому-то жалуюсь на жизнь, а меня успокаивают?...
Хотелось бы поменьше дерьма в своей жизни, чтобы больше такого не было... Хотя, признаться честно, чувство, что тебя понимают и жалеют, вполне приятное...
Что было дальше, помню с трудом — после такого количества истраченных нервов в сон клонило нереально. Помню, что обсуждали дальнейшие действия, не пришли к чему-то одному. Кэш предлагал уехать из города, а когда я объяснила, что мои родители так и сделали, но семья Рацвальд всё равно нашла их, замолчал на добрых пять минут. Сказала, что планировала поменять имя или вроде того, на что Кэш отрицательно заявил, что моё имя ему очень нравится и менять его было бы преступлением похуже того, что родные совершили. Посмеялись...
Помню, что через пару часов уехала домой. Хотела вновь поехать на автобусах, но мужчина вызвал такси, сказал, что в это время суток кататься в общественном транспорте небезопасно. Отпиралась как могла, но под напором аргументов согласилась — в конечном итоге, быть зарезанной где-то на обочине перспектива не самая приятная. Не то чтобы Тейтон славился своей криминальной историей, но случаи бывают, стать посмертно вывеской в газете особо не хочется...
В машине меня вырубило. Проснулась от того, что водитель упорно говорил, что мы приехали...
Слава богу, что регламент общественного транспорта запрещает прикасаться к клиентам без чрезвычайной надобности. Знаю я истории, когда, чтобы разбудить пассажира, водители позволяли себе трогать их за колени или прикасаться к лицу. Наверняка убила бы за такое. По крайней мере, по голове настучала бы.
Заходила домой, особо не соблюдая режим тишины. На высунувшиеся из спальни головы матери и отца внимания не обратила, не до этого, спать осталось четыре часа, затем на работу, потом Грейн, потом домой. Там и решим, что делать дальше.
Как легла на кухне, не помню совсем. Видимо, голова не работала...
Зато утро выдалось таким, что не запомнить его было бы сложно...