28 глава
Ночь после разговора на пирсе стала для Дианы самой длинной и беспросветной в ее жизни. Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и не могла сомкнуть глаз. Слова Ромы звенели в ушах, как набат: «Может, нам стоит сделать паузу». «Я приношу только проблемы». «Я тащу тебя в свою грязь».
Каждое слово было как удар ножом. Он не злился, не сомневался в ней. Он сомневался в себе. И в их общем будущем. И это было в тысячу раз больнее.
Милена и Алиса, видя ее состояние, пытались помочь. Приносили чай, сидели рядом, молча держали за руку. Но их участие не могло пробить брешь в стене отчаяния, которая выросла вокруг Дианы.
— Он просто дурак, — пыталась утешить Милена. — Он сейчас напуган, ему кажется, что он тебя защищает. Одумается.
— Но если он так думает... если он действительно верит, что он мне не нужен... — голос Дианы прерывался. — Как мы можем быть вместе?
Она чувствовала себя преданной. Не им, а самой судьбой. Они прошли через столькое! Ссоры, непонимание, чужие тайны, свои страхи. Они нашли друг в друге опору. И вот теперь, когда казалось, что все худшее позади, он сам все разрушил.
Под утро она все же забылась беспокойным, прерывистым сном. Ей снился Рома. Он стоял на краю пирса и смотрел на нее с такой тоской, что сердце разрывалось. Она протягивала к нему руки, но между ними вырастала стена из колючей проволоки, и он, повернувшись, шагал в темноту.
Она проснулась с тяжелой головой и опухшими от слез глазами. Первое побуждение — найти его, поговорить, встряхнуть его, заставить понять, что он не прав. Но гордость и обида удерживали ее. Если он хочет «паузы», пусть будет ему пауза. Она не будет бегать за ним и умолять.
За завтраком она избегала смотреть в его сторону. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжелый, испытующий, — но не отвечала на него. Она сидела с подругами, пыталась есть и делать вид, что все в порядке.
Атмосфера в столовой была гнетущей. Шепотки не утихали. Катя и ее компания сновали между столами, бросая на Диану и ее друзей ядовитые взгляды. Казалось, вся «Олимпия» раскололась на два лагеря — тех, кто верил в виновность Ромы, и тех, кто был на его стороне.
После завтрака Диана, не в силах выносить эти взгляды, ушла к морю. Она сидела на песке, обхватив колени, и смотрела на серые, беспокойные волны. Они идеально отражали ее внутреннее состояние.
Вдруг рядом с ней кто-то присел. Она обернулась, ожидая увидеть Милену или Алису. Но это был Антон. Его лицо было серьезным и озабоченным.
— Диана, — начал он тихо. — Мы должны что-то делать.
— Что мы можем сделать? — горько спросила она. — Он сам все решил. Он не хочет бороться.
— Это не так, — покачал головой Антон. — Он хочет. Он просто не знает как. Он загнан в угол. Эта история с чеком... она его добила. Он боится, что не сможет себя очистить, и потянет тебя за собой.
— Но я же сказала, что мне все равно! — в голосе Дианы прозвучала отчаянная нотка.
— Для него это не аргумент, — объяснил Антон. — Для него важно защитить тебя. Даже от самого себя. Это его способ любить. Кривой, неправильный, но его.
Диана смотрела на него, и постепенно гнев начал отступать, уступая место пониманию. Да, он был дурак. Упрямый, глупый, гордый дурак. Но он делал это не из злости. Он делал это потому, что по-своему заботился о ней.
— Что же нам делать? — спросила она уже более спокойно.
— Найти настоящего виновника, — твердо сказал Антон. — Доказать, что Рома не при чем. Только тогда он сможет выдохнуть. И только тогда вы сможете быть вместе.
— Но как? — развела руками Диана. — Улика против него. Все против него.
— Не все, — поправил он. — Мы с тобой — за него. Игорь — за него. Наши девочки — за него. И есть одна деталь, которая меня смущает.
— Какая?
— Чек, — сказал Антон. — Рома говорит, что не брал чеков. Я ему верю. Он не стал бы врать в такой ситуации. Значит, чек поддельный. Или... его кто-то достал из кармана его собственных вещей, если он все же его взял и забыл.
— Но кто? И зачем?
— Кто — и что и знаем, — многозначительно посмотрел на нее Антон. — Зачем — месть. Тебе. За то, что ты отняла у нее объект обожания. А заодно и ему — за то, что предпочел тебя.
— Катя, — прошептала Диана.
— Возможно, — кивнул Антон. — Но нужны доказательства. Мы не можем просто так обвинить человека.
— Что же делать? — снова спросила она, но теперь в ее голосе уже была надежда.
— Наблюдать, — сказал Антон. — И ждать. Она совершила ошибку — пошла на публику с этим чеком. Значит, она уверена в своей безнаказанности. Уверенные люди часто бывают неосторожны. Мы должны быть начеку.
Они договорились действовать. Антон взял на себя наблюдение за Катей и ее окружением. Диана и Милена должны были вести себя как обычно, не подавая вида, что что-то замышляют. Игорь, с его талантом быть своим в любой компании, должен был попытаться разузнать что-то среди старших ребят.
План был шатким, почти наивным. Но он дал Диане цель. Вместо того чтобы тонуть в отчаянии, она могла действовать. Бороться за него. За них.
Вернувшись в корпус, она почувствовала себя сильнее. Она прошла по коридору с высоко поднятой головой, не обращая внимания на шепотки. Она заметила, как Катя, увидев ее, ехидно улыбнулась и что-то сказала подружке. Раньше это бы ее ранило. Теперь же это лишь укрепило ее решимость.
Вечером они устроили совет в их комнате. Антон и Игорь тайком прокрались в девичье крыло.
— Ничего нового, — доложил Игорь. — Катя ходит, как пава, всем рассказывает, какой она детектив. Но я слышал, она вчера вечером долго разговаривала с кем-то по телефону. Плакала, что ли. Говорила что-то типа «я все для тебя сделала, а ты...».
— Для кого? — насторожилась Диана.
— Не знаю, не расслышал. Но голос был злой.
— Это может быть кто угодно, — вздохнул Антон. — Сообщник? Тот, кто ей помог? Или тот, ради кого она это сделала?
Внезапно в дверь постучали. Все вздрогнули. Игорь и Антон метнулись вглубь комнаты, чтобы спрятаться.
В дверях стояла... Соня. Она выглядела возбужденной и таинственной.
— Я все знаю! — прошептала она, заглядывая в комнату. — Про паузу, про подставу, про все! Можно я помогу? Я же опытный искатель приключений!
Деваться было некуда. Ее впустили и вкратце объяснили ситуацию.
— О! — воскликнула Соня, когда все было рассказано. — Так это же элементарно! Надо устроить засаду!
— Какую еще засаду? — нахмурился Антон.
— Ну, мы же подозреваем Катю? Значит, надо за ней следить! Везде! Я могу! У меня уже есть опыт! — она гордо выпрямилась.
Идея была бредовой. Но других идей не было.
— Ладно, — сдался Антон. — Соня, ты отвечаешь за наружное наблюдение. Узнай, куда она ходит, с кем общается. Только осторожно!
— Есть! — Соня отдала честь и выскользнула из комнаты с видом секретного агента.
Остальные переглянулись. План становился все более абсурдным. Но делать что-то было лучше, чем ничего.
Ночь снова была беспокойной. Диана ворочалась, придумывая и отвергая различные планы. Она думала о Роме. Где он? Что он чувствует? Спит ли он так же плохо, как и она?
Под утро ее осенило. Чек. Если он поддельный, значит, его кто-то напечатал. Или достал откуда-то. В лагере был всего один принтер — в кабинете директора. Но доступ туда был ограничен.
Кто мог иметь доступ? Вожатые. Директор. И... уборщица, тетя Глаша, которая приходила убираться по вечерам.
Уборщица! Мысль ударила ее, как молния. Катя могла подкупить ее или как-то уговорить напечатать чек. Или просто украсть бланк.
Она дождалась утра и поделилась своей догадкой с Анной, которая как раз зашла к ним узнать, нет ли новостей.
— Тетя Глаша? — задумалась Анна. — Она иногда... берет деньги за то, чтобы принести что-то из города. Сигареты старшим, там, или еще что-то. Но чтобы подделку... не знаю.
— Это хоть какая-то зацепка, — сказала Диана. — Надо с ней поговорить.
— Я попробую, — вызвалась Анна. — Она меня знает. Я иногда помогаю ей на кухне носить подносы. Может, она мне расскажет.
Анна ушла, а Диана почувствовала прилив новой надежды. Пазл начинал складываться.
За завтраком она снова увидела Рому. Он сидел один, отгородившись от всех стеной молчания. Он был бледен и выглядел уставшим. Он не смотрел в ее сторону.
Но на этот раз ее не охватило отчаяние. Ее охватила решимость. Она смотрела на него и мысленно обещала: я все исправлю. Я докажу тебе, что ты не один. Что мы можем все преодолеть. Вместе.
После завтрака Анна вернулась. Ее лицо сияло.
— Я поговорила с тетей Глашей! — прошептала она, отводя Диану в сторону. — Она сначала отнекивалась, но я сказала, что это очень важно, что человека могут несправедливо наказать. И она... она призналась!
Диана замерла.
— Катя дала ей деньги. Много денег. Попросила достать из корзины для бумаг в кабинете директора любой чек и написать на нем имя Ромы. Тетя Глаша не знала, зачем, она думала, это какая-то дурацкая шутка. Она взяла первый попавшийся чек из стопки на столе — это был чек за какие-то канцтовары для лагеря. И написала имя. Она очень испугалась, когда все это выплыло наружу.
Диана стояла, не в силах вымолвить ни слова. Они были правы! Это была подстава!
— Где тетя Глаша? — наконец спросила она. — Она согласится все рассказать директору?
Лицо Анны помрачнело.
— Боится. Говорит, ее уволят. А ей эта работа очень нужна. Она одна сына-студента содержит.
Эйфория сменилась разочарованием. Доказательства есть, но свидетель молчит.
— Что же делать? — в отчаянии спросила Диана.
— Я не знаю, — призналась Анна. — Может, мы можем как-то ее убедить? Или найти другой способ доказать правду?
Диана поняла, что настал ее черед действовать. Она не могла больше прятаться за спины друзей. Она должна была поговорить с тетей Глашей сама. Убедить ее. Заставить понять, что молчание — не выход.
Она нашла уборщицу в подсобке у кухни. Та мыла полы, ее лицо было осунувшимся и испуганным.
— Тетя Глаша, — начала Диана, подходя к ней. — Мы знаем правду. Про чек.
Женщина вздрогнула и выронила тряпку.
— Я ничего не знаю! Отстаньте от меня!
— Мы знаем, что Катя вас подкупила, — настаивала Диана. — И мы понимаем, почему вы это сделали. Но сейчас страдает невинный человек. Рома. Его могут исключить из лагеря. Испортить ему жизнь.
— А мне каково? — всхлипнула тетя Глаша. — Меня уволят! Мне сына кормить нечем будет!
— А если вас не уволят? — вдруг сказала Диана. — Если мы все уладим? Если директор поймет, что вас шантажировали?
— Как? — недоверчиво посмотрела на нее женщина.
— Скажите правду. Скажите, что Катя вас заставила. Что она угрожала вам. Мы все вас поддержим.
Тетя Глаша молчала, обдумывая ее слова. Борьба страха и совести читалась на ее лице.
— Я... я не знаю, — прошептала она наконец. — Боюсь я.
В этот момент в подсобку вошел... директор. Он замер на пороге, увидев их.
— Что здесь происходит? — спросил он строго.
Диана замерла. Тетя Глаша побледнела как полотно.
И тут Диана поняла, что это ее шанс. Единственный шанс все исправить.
Она сделала глубокий вдох и посмотрела директору прямо в глаза.
— Александр Сергеевич, мы можем рассказать вам все. Все, что знаем о пропавшем кулоне. Но нам нужно ваше слово, что вы выслушаете нас до конца и защитите того, кого шантажировали.
Директор смотрел на нее с удивлением, потом его взгляд перешел на испуганную тетю Глашу. Что-то в их лицах, видимо, убедило его.
— Хорошо, — кивнул он. — Идемте в мой кабинет. И объясняйте все с самого начала.
Они вышли из подсобки. Диана шла за директором, и ее сердце бешено колотилось. Она не знала, чем закончится этот разговор. Но она знала, что делает правильное дело. Для него. Для их будущего.
И впервые за последние сутки она почувствовала не боль и не страх, а странное, леденящее спокойствие человека, идущего на принцип.
тгк фининки
звезды и комментарии