23 глава
Вечер, наступивший после смелого приглашения Антона, висел в воздухе «Олимпии» густым, сладким и немного нервным ожиданием. Все, даже самые невнимательные, чувствовали, что должно произойти что-то важное. Что-то, что окончательно сломает все оставшиеся барьеры.
Милена, обычно такая уверенная и бойкая, заметно нервничала. Она третий раз переодевала платья, просила Диану и Алису оценить «лук» и никак не могла решить, делать ли вечерний макияж или обойтись совсем без него.
— Он же и так меня в потной майке после волейбола видел! — почти плакала она, разглядывая себя в зеркале. — А тут я вдруг как на бал... Глупо же!
— Не глупо, — успокаивала ее Алиса, поправляя складку на платье. — Это показывает, что он тебе не безразличен. Иди как есть. Ты и так красавица.
— Ага, — фыркнула Милена, но было видно, что комплимент ее успокоил.
Диана молча наблюдала за этой суетой, с улыбкой вспоминая свой неловкий разговор с Ромой у обсерватории. Казалось, что их тихое перемирие, их понимание без слов — это что-то гораздо более взрослое и основательное, чем эти милые подростковые метания. Но в то же время она завидовала этой простоте. Антон пригласил на прогулку — Милена идет. Все ясно.
Рома же не приглашал ее никуда. Их общение все еще состояло из взглядов, случайных встреч и коротких, но емких фраз. И почему-то это ее полностью устраивало.
Когда Милена, наконец, выпорхнула из комнаты, вся розовая от смущения и предвкушения, Диана и Алиса переглянулись.
— Держим кулачки? — спросила Алиса.
— Держим, — улыбнулась Диана.
Она вышла на балкон подышать воздухом. Сумерки сгущались, окрашивая небо в лиловые и персиковые тона. Откуда-то снизу, с пляжа, донесся смех. Она присмотрелась и увидела две фигуры, идущие у кромки воды. Милену и Антона. Они шли не близко, но и не далеко друг от друга. И в этой осторожной дистанции было столько надежды и нежности, что сердце Дины сжалось от чего-то теплого и щемящего.
Она простояла так несколько минут, наблюдая, как они удаляются, превращаясь в два темных силуэта на фоне угасающего заката.
Вдруг сбоку, из тени, послышался шорох. Она обернулась. На соседнем балконе, который принадлежал комнате вожатых, но часто использовался как смотровая площадка, стоял он. Рома. Он тоже смотрел на удаляющуюся пару, его лицо в сумерках было серьезным, но спокойным.
Он заметил ее и кивнул.
— Выпустили утку в свободное плавание, — произнес он, и в его голосе не было насмешки.
— Ага, — улыбнулась она в ответ. — Ждем с берега с спасательными кругами.
— Петров не подведет, — неожиданно уверенно сказал Рома. — Он парень ответственный.
Они помолчали, каждый на своем балконе, разделенные несколькими метрами пустоты, но чувствуя странную близость.
— А тебе не скучно одной? — вдруг спросил он.
Диана пожала плечами.
— Не особо. Я люблю иногда побыть одна. Посмотреть на закат.
Он кивнул, как будто понимая.
— Я тоже. — Он сделал паузу. — Спустишься? Пройдемся к пирсу. Там... с видом лучше.
Сердце Дианы пропустило удар. Это было не приглашение на свидание. Это было что-то другое. Более простое и в то же время более значимое.
— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сейчас.
Она накинула легкую кофту и вышла из корпуса. Он уже ждал ее внизу, у скамейки. Они молча пошли по дорожке к пирсу. Воздух был теплым и влажным, пахло морем и цветущим жасмином.
На пирсе было безлюдно. Они сели на край, свесив ноги над темной, чуть плещущейся водой. Вдали мерцали огни какого-то проходящего судна.
Первые несколько минут они просто молчали, наслаждаясь тишиной и покоем. Это молчание было comfortable, не требующим заполнения.
— Красиво, — наконец прошептала Диана.
— Да, — согласился он. — Иногда забываешь, просто посмотреть вокруг.
Он говорил тихо, его голос терялся в шуме прибоя.
— Как дела со скамейками? — спросила она.
— Почти все починил, — он усмехнулся. — Директор сказал, что я могу быть неплохим плотником. Кажется, это комплимент.
— Это точно комплимент, — улыбнулась она.
Он посмотрел на нее, и в свете восходящей луны его глаза казались почти серебряными.
— Слушай, Гозылева... насчет того дня, когда я на тебя наорал... — он начал и замолча, подбирая слова. — Я не хотел... я просто... — он с силой выдохнул. — Черт, я не умею это говорить.
— Тебе не обязательно говорить, — тихо сказала она. — Я все поняла.
— Нет, не поняла, — он покачал головой. — Я был не прав. Не по отношению к проблеме, а по отношению к тебе. Ты пыталась помочь, а я тебя оттолкнул. Как последний козел. Так что... извини.
Он произнес это с трудом, глядя куда-то в сторону моря, но для Дианы эти слова значили больше, чем любая поэма.
— Я приняла твои извинения, — сказала она. — Еще тогда.
Он кивнул, и в его плечах будто спало напряжение.
— Со мной так всегда, — неожиданно признался он. — Когда мне плохо или страшно, я начинаю всех вокруг кусаться. Как раненый зверь. Так уж я устроен.
— Это защитный механизм, — сказала Диана. — У многих так.
— У тебя нет, — он посмотрел на нее. — Ты... ты другая. Ты не кусаешься. Ты просто... стоишь и ждешь, пока зверь успокоится.
Она рассмеялась.
— Звучит как-то пассивно.
— Нет, — он покачал головой. — Это требует гораздо больше храбрости. Доверять. Ждать. Не убегать.
Они снова замолчали. Луна поднялась выше, освещая его профиль — твердый подбородок, прямой нос, упрямый завиток волн на затылке.
— Почему ты вообще ко мне подошла тогда? — вдруг спросил он. — В первый день? Когда я вел себя как последний мудак.
Диана задумалась.
— Не знаю. Наверное, потому что увидела, что под этой... шелухой злобы... есть что-то еще. Что-то настоящее.
— И что же ты там увидела? — в его голосе прозвучал легкий, едва уловимый вызов.
— Человека, — просто сказала она. — Сильного. Упрямого. Иногда глупого. Но... честного. И верного тем, кого он считает своими.
Он долго смотрел на нее, и в его глазах было что-то нечитаемое.
— Ты слишком многого обо мне думаешь, Гозылева, — наконец произнес он. — Я не святой. Я делал в жизни много такого, о чем не рассказываю на первом свидании.
— Это и не первое свидание, — парировала она.
На его губах дрогнула улыбка.
— Нет. Не первое. — Он помолчал. — И что же мы тогда делаем?
— Сидим. Смотрим на луну. Говорим по душам. — Она посмотрела на него. — Разве этого мало?
Он повернулся к ней, и его лицо было серьезным.
— Мне мало.
Он сказал это тихо, но так, что у нее перехватило дыхание. Он смотрел на нее, и в его глазах не было ни насмешки, ни сомнения. Была только ясная, холодная решимость.
Он медленно, будто давая ей время отстраниться, протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были шершавыми от работы, но прикосновение было невероятно нежным.
Она не отстранилась. Она замерла, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.
— Я не умею красиво ухаживать, — прошептал он, его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание. — Не умею говорить комплименты. Я... я могу только делать. И... хотеть.
— Чего ты хочешь? — ее собственный голос прозвучал хрипло и непривычно.
— Этого, — он наклонился еще ближе, и его губы коснулись ее губ.
Это был не страстный, не агрессивный поцелуй. Он был осторожным, вопрошающим, почти нерешительным. Как будто он боялся ее спугнуть, сломать хрупкое, что возникло между ними.
Она ответила ему, закрыв глаза. Мир сузился до шума прибоя, до запаха его кожи, до тепла его губ. Это длилось всего несколько секунд, но показалось вечностью.
Он отстранился первым, все еще держа ее лицо в своих руках. Его глаза искали ответ в ее глазах.
Она ничего не сказала. Она просто улыбнулась — смущенно, счастливо, по-девичьи.
Он выдохнул, будто сбросив с себя огромный груз, и прижал ее лоб к своему.
— Вот черт, Гозылева, — прошептал он хрипло. — Что же ты со мной делаешь?
— То же, что и ты со мной, — ответила она.
Они сидели так еще несколько минут, не говоря ни слова, просто слушая, как бьются их сердца в унисон. Луна поднималась все выше, заливая серебристым светом пирс и двух людей, которые нашли друг друга в самом неожиданном месте.
Он проводил ее до корпуса. Они шли молча, но их плечи иногда касались, и от каждого прикосновения по спине Дианы бежали мурашки.
У входа он остановился.
— Спокойной ночи, Океанские Глазки, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая, первая, насмешливая интонация, но теперь она была наполнена нежностью.
— Спокойной ночи, Пятифан, — улыбнулась она.
Он повернулся и ушел, не оглядываясь. Но она знала, что это не конец. Это только начало.
Когда она вошла в комнату, ее ждала взволнованная Милена.
— Ну? Как? — бросилась она к Диане. — Где ты была? Мы с Антоном вернулись, а тебя нет! Алиса сказала, что ты с Ромой куда-то ушла!
Диана посмотрела на подругу сияющими глазами.
— Мы гуляли, — просто сказала она.
— И??? — Милена хватала ее за руки. — Что-то произошло? Он что-то сказал? Признался?
— Не совсем, — улыбнулась Диана, касаясь пальцами своих губ, которые все еще помнили тепло его прикосновения. — Он просто... сделал. И... я не против.
Милена замерла с открытым ртом, потом издала восторженный писк и обняла ее.
— Я так рада за тебя! Наконец-то! А мы с Антоном... мы просто гуляли. Говорили. Обо всем. Он такой умный, Дикс, ты не представляешь! И такой смешной, когда перестает стесняться!
Они просидели почти до самого отбоя, делясь впечатлениями, смеясь и чувствуя, что их дружба вышла на какой-то новый, невероятно крепкий уровень.
Перед сном Диана подошла к окну. Ночь была тихой и ясной. Где-то там, в мужском корпусе, он, наверное, уже спал. Или нет. Может быть, он тоже смотрел на луну и думал о ней.
Она прижала ладонь к стеклу. Больше не было стены. Не было войны. Было только это новое, хрупкое и невероятно сильное чувство, которое грело ее изнутри и обещало, что все только начинается.
тгк фининки
ставьте звезды и оставляйте комментарии!!!
вышли еще главы