22 глава
После всплеска эмоций благотворительного концерта в лагере воцарилась странная, мирная атмосфера. Границы между отрядами, между «кастами» и группировками окончательно стерлись. Теперь все были просто ребятами, пережившими вместе нечто важное.
Для Дианы эти дни были наполнены новым, щемящим чувством ожидания. Она ловила себя на том, что ищет в толпе его — Рому — уже не со страхом или обидой, а с замиранием сердца, предвкушением мимолетной встречи взглядов, короткого разговора.
И он... менялся. Медленно, почти незаметно, но менялся. Он больше не ходил мрачной тучей, от которой шарахались младшие отряды. Он мог кивнуть в ответ на приветствие, мог коротко что-то объяснить тому, кто спрашивал дорогу. Он даже однажды — к всеобщему изумлению — помог группе девочек донести тяжелый ящик с фруктами из столовой.
Конечно, он все так же мог огрызнуться на глупую шутку Игоря или хмуро молчать во время общих посиделок. Но теперь это воспринималось не как проявление злобы, а как часть его характера — колючей, но уже не опасной.
Их собственное общение стало напоминать осторожный танец. Они не искали друг друга специально, но их пути теперь пересекались чаще. Утром у кулера с водой, днем на пляже, вечером в холле.
Однажды после ужина Диана сидела в кресле у большого окна в холле, читая книгу. Солнце садилось, окрашивая зал в золотистые тона. Она услышала шаги и подняла голову.
Рома стоял рядом, держа в руках две пачки сока. Он смотрел в окно, словно размышляя о чем-то своем.
— Привет, — тихо сказала она, чтобы не спугнуть его.
Он вздрогнул, словно вернулся из далеких мыслей, и посмотрел на нее. В его руке была пачка яблочного сока — ее любимого.
— Читаешь? — спросил он, кивая на книгу.
— Да, — она закрыла ее, показывая обложку. — Что-то легкое, для настроения.
Он молча протянул ей одну из пачек сока. Та саму, яблочную.
— Держи. Лишняя.
Она взяла ее, и их пальцы снова ненадолго соприкоснулись. На этот раз он не отдернул руку.
— Спасибо, — улыбнулась она.
Он кивнул и, отломив трубочку у своей пачки (апельсиновой), прислонился к подоконнику рядом с ее креслом. Они молча смотрели на закат, потягивая сок. Ничего не говоря. Просто находясь рядом.
Это было так естественно и так непривычно одновременно. Не было нужды заполнять тишину словами. Ее присутствие его не раздражало. Его присутствие ее не пугало.
— Как Анна? — наконец спросила она, нарушая тишину.
— Лучше, — ответил он, не глядя на нее. — Денег хватило на первый взнос. Оперируют на следующей неделе. — Он сделал глоток сока. — Спасибо. За концерт. Это многое решило.
— Это не я, это все вместе.
— Без тебя ничего бы не было, — он произнес это просто, как факт, и от этого ее сердце забилось чаще.
Они снова замолчали. За окном последний луч солнца скрылся за горизонтом.
— Ладно, — он оттолкнулся от подоконника. — Пойду. Дела.
— Какие дела? — не удержалась она.
Он на секунду задумался.
— Договорился с директором. Буду эти самые скамейки чинить. В качестве... отработки.
Он сказал это без тени унижения. Скорее, с легкой иронией над собой.
— Хочешь помощь? — предложила она, сама не веря своей смелости.
Он посмотрел на нее с удивлением, потом на его губах появилась та самая, редкая ухмылка.
— Ты? С молотком? Это я хочу посмотреть.
— Я быстро учусь, — парировала она.
Он покачал головой.
— Не надо. Испачкаешься. Да и... — он запнулся, — мне так спокойнее. Одному.
Она кивнула, понимая. Ему все еще нужно было свое пространство. Его личную территорию, куда он не пускал никого.
— Поняла. Удачи со скамейками.
Он кивнул на прощание и ушел. Но на этот раз он не просто ушел. Он оставил после себя ощущение тепла и пачку пустого сока на подоконнике.
На следующий день во время плавания Диана заметила, что за тренировкой наблюдает не только Рома, что стало уже привычным, но и Антон. И наблюдает он не за ней.
Антон сидел на трибунах у бассейна, с блокнотом в руках, но его взгляд был прикован к дорожке, где плавала Милена. Он смотрел на нее с таким обожанием, что стало почти неловко.
Милена, конечно, сразу это заметила. И, что удивительно, не стала кривляться или делать вид, что не видит. Наоборот, она стала плавать старательнее, ее гребки стали более четкими и грациозными. Она ловила его взгляд и отвечала на него легкой, смущенной улыбкой.
После тренировки, когда девочки выходили из душа, на лавочке в раздевалке их ждал небольшой сюрприз. Три аккуратно упакованных кекса с ягодной глазурью. И записка, написанная старательным, немного угловатым почерком: «Для команды чемпионок. Спасибо за вчера. А.»
Милена взяла записку и покраснела так, что стало ясно — она понимает, для кого на самом деле эти кексы.
— Ну что, — с притворной легкостью сказала она, разворачивая упаковку. — Будем пробовать? Хотя, вдруг он сам испек? Тогда есть может быть опасно для жизни.
Но она откусила кусочек, и ее лицо выразило искреннее удовольствие.
— Вкусно! — объявила она. — Оказывается, ботаники знают толк в сладком.
Они сидели на лавочке, ели кексы и смеялись. И Диана понимала, что это тоже часть тех самых «маленьких шагов». Нежных, нерешительных, но таких важных.
Вечером того же дня судьба подарила им еще один, совсем уж неожиданный момент. Диана и Алиса возвращались со стадиона, где смотрели, как мальчишки гоняют мяч. Проходя мимо открытого окна столовой, они услышали голоса. Ромы и Антона.
— ...просто не знаю, как с ней разговаривать, — говорил Антон. — Я говорю какую-то чушь, а она смотрит на меня как на идиота.
— А ты не неси чушь, — раздался грубоватый голос Ромы. — Говори то, что думаешь. Без этих своих заумных стишков.
— Легко тебе говорить. Ты с Гозылевой вот как-то находишь общий язык.
Последовала пауза.
— С ней... проще, — неохотно признался Рома. — Она не ждет от меня цитат из философов. Она и так все понимает.
Диана замерла, прижавшись к стене, и почувствовала, как по щекам разливается тепло.
— Ну, тебе повезло, — вздохнул Антон. — А я...
— А ты перестань выеживаться и просто пригласи ее погулять. На пляж. Или в лес. Куда угодно. Просто поговори. Как с обычным человеком.
— А если она откажет?
— Значит, не судьба. Зато будешь знать. А то ты тут изводишься, как дурак.
Алиса тихо хихикнула, зажимая рот рукой. Диана потянула ее за рукав,надо уйти, пока их не обнаружили.
Они отошли на почтительное расстояние.
— Вы слышали? — прошептала Алиса, сияя. — Рома Пятифан дает советы по любви! Миру конец!
— И он сказал, что с ним проще, — прошептала в ответ Диана, все еще не веря своим ушам.
— Еще бы! Он же в тебя по уши влюблен, это уже всем очевидно!
— Перестань, — смутилась Диана, но внутри у нее все пело.
На следующий день Антон, следуя совету «гуру», набрался храбрости. Во время обеда он подошел к столу, где сидели девочки, и, краснея до корней волос, пробормотал:
— Милена, а ты не хочешь... мэйби... после ужина прогуляться? К морю? Послушать... ну, волны там...
Милена смотрела на него с широко раскрытыми глазами, потом на ее лице расцвела медленная, счастливая улыбка.
— Да, — сказала она просто. — Хочу.
Антон так и застыл с глупой, блаженной улыбкой, пока Игорь не подошел и не хлопнул его по спине.
— Ну что, Петров, прорвался? Молодец! Только смотри, руки по швам, а то я за тобой слежу!
Все засмеялись. Даже Рома, сидящий за соседним столом, фыркнул и покачал головой, но в его глазах не было насмешки. Было что-то похожее на отеческую гордость.
Маленькие шаги. Они делали их все — робко, неуверенно, порой спотыкаясь. Но они двигались вперед. К чему-то новому. К чему-то настоящему.
И Диана, наблюдая за всем этим, понимала, что самое прекрасное в этой истории было даже не ее чувство к Роме, а то, как менялись все вокруг. Как ломались стереотипы, как раскрывались сердца, как самые колючие персонажи вдруг показывали свои мягкие животики.
Она поймала его взгляд через весь зал. Он смотрел на нее, и в его глазах не было привычной тьмы. Был покой. И maybe даже счастье. Короткое, мимолетное, но счастье.
Она улыбнулась ему. И он, после секундной паузы, улыбнулся ей в ответ. Открыто. По-настоящему.
И в этот момент она поняла, что никакие бури и тайны больше не страшны. Потому что они научились их переживать. Вместе.
тгк фининки
звезды!!!
ВЫШЛО ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ГЛАВ