21 глава
Утро понедельника началось не с солнечных лучей и щебета птиц, а с гула голосов, доносящегося со стороны столовой. Воздух был наполнен не запахом кофе и свежей выпечки, а напряженным, возбужденным шепотом. Новость о сборе средств для бабушки Анны разлетелась по лагерю со скоростью лесного пожара.
Диана, заходя в столовую, сразу почувствовала эту перемену. Ребята сидели не просто так, а кучками, о чем-то оживленно споря, перешептываясь, показывая друг другу телефоны. В центре всего этого стояла Анна, бледная, с испуганными глазами, но с каким-то новым, твердым огоньком внутри. Рядом с ней, как тень, находилась Диана, стараясь ее поддерживать.
Ромы за завтраком не было. Как, впрочем, и директора. Словно два главных действующих лица этой драмы давали аудитории время на обсуждение.
— Ты слышала? — Милена, обычно такая невозмутимая, налетела на Диану с порога, хватая ее за руку. — Про Анну? Про бабушку? И про то, что Пятифан... — она понизила голос до драматического шепота, — оказался тайным благодетелем? Да вы что! Я в шоке!
— Да, я в курсе, — тихо ответила Диана, отводя взгляд.
— И почему я ничего не знала? — в голосе Милены прозвучала легкая обида. — Я же твоя лучшая подруга!
— Это была не моя тайна, Мела, — объяснила Диана. — И не его. Это было... private.
Милена на секунду задумалась, потом кивнула.
— Ладно, понимаю. Но все равно... Пятифан. Да кто бы мог подумать? — Она посмотрела на Анну с новым уважением. — Надо ей помочь. Надо что-то делать.
Идея помочь оказалась заразительной. За завтраком к Анне и Диане подходили самые разные ребята — кто с словами поддержки, кто с предложением помочь деньгами, кто просто с добрым словом. Даже те, кто обычно держался особняком, проявили участие.
После завтрака вожатые собрали всех на летней эстраде. Вышел директор, Александр Сергеевич. Он выглядел серьезным, но не гневным.
— Друзья, — начал он, и в зале сразу же стихли все разговоры. — Как вы, наверное, уже знаете, в нашем лагере произошла история, которая затронула сердца многих. Одна из наших воспитанниц, Анна, столкнулась с серьезными семейными трудностями. Ее бабушка тяжело больна и нуждается в срочной операции.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
— Мы, администрация лагеря, уже оказываем посильную помощь. Но я верю, что сила — в единстве. Поэтому я объявляю о официальном сборе добровольных пожертвований. Все собранные средства будут переданы семье Анны. Я также хочу отметить... — он запнулся, подбирая слова, —... смелость и ответственность одного из старших воспитанников, который, хоть и выбрал не самый правильный путь, но руководствовался самыми лучшими побуждениями. Надеюсь, это послужит всем уроком — помогать нужно, но делать это следует в рамках закона и правил.
Он не назвал имени Ромы, но все и так поняли, о ком речь. По залу прошел одобрительный гул.
— Так что, — заключил директор, — кто желает помочь — подходите к вожатым после собрания. Спасибо.
Собрание закончилось, и к столу, где сидели Лев и Юра с импровизированной кассой, выстроилась очередь. Ребята несли кто сколько мог — кто мелочь из карманов, кто купюры, припасенные на сувениры из города.
Диана наблюдала за этим с комом в горле. Она видела, как даже самые «крутые» и отстраненные парни, пренебрежительно морщась, засовывали в ящик для пожертвований свои деньги. Видела, как девочки организовывали что-то вроде ярмарки-продажи своих handmade-браслетов и рисунков в пользу Анны.
Это было потрясающе. Лагерь из множества отдельных, враждующих группировок на мгновение стал единым целым.
В разгар всей этой активности она наконец увидела его. Рома стоял в тени у входа в столовую и наблюдал за происходящим. Его лицо было нечитаемым. Он не улыбался, не кивал одобрительно. Он просто смотрел. Но в его позе не было привычной напряженности. Была какая-то отстраненная, усталая легкость.
Он заметил ее взгляд и медленно кивнул, как бы говоря: «Ну вот, дождались».
Она хотела подойти к нему, но в этот момент к ней самой подошел Игорь. Он выглядел необычно серьезным.
— Слушай, Диан, — начал он, слегка шепелявя от смущения. — Мы тут с пацанами кое-что придумали. Но нам нужна твоя помощь.
— Моя? — удивилась она.
— Да. И... Милены. И Алисы. И всех, кто может.
— Что за идея?
— Концерт, — выпалил Игорь. — Благотворительный. Сегодня вечером. Здесь, на эстраде. Мы можем быстро организовать — гитары есть, микрофоны у вожатых найдем. Кто-то споет, кто-то станцует, кто-то сценку сыграет... А зрители будут кидать деньги в шапку. Как в старые добрые времена.
Диана смотрела на него с растущим изумлением. Игорь? Инициатор благотворительного концерта? Мир определенно перевернулся с ног на голову.
— Это... это гениально! — воскликнула она. — Конечно, мы поможем!
— Отлично! — Игорь просиял. — Я иду договариваться с Львом насчет аппаратуры. Ты собирай артистов. И... — он понизил голос, — может, ты поговоришь с Ромой? Чтобы он тоже что-нибудь... ну, не знаю... maybe не петь, конечно, но maybe помочь со светом или еще чем?
Диана кивнула, хотя мысль о том, чтобы уговорить Рому участвовать в чем-то столь публичном, вызывала у нее легкую панику.
Она нашла Милену и Алису, которые с энтузиазмом подхватили идею. Милена сразу же начала придумывать номер для своего блога — «Как мы спасаем бабушку прямым эфиром!», а Алиса вызвалась организовать девочек из младших отрядов для хорового пения.
Весь день лагерь бурлил творческой энергией вместо привычных тренировок и lazy time. Репетиции шли в каждом углу. Даже директор, проходя мимо, одобрительно кивал.
Диана же искала Рому. Она нашла его на заднем дворе, где он в одиночку чинил сломанную скамейку — видимо, часть его наказания от директора.
Он был без футболки, его спина блестела от пота. Он работал молотком с сосредоточенным, почти яростным упорством.
— Рома, — позвала она, останавливаясь на почтительном расстоянии.
Он обернулся, отложил молоток.
— Что? Опять проблемы?
— Нет. Наоборот. — Она подошла ближе. — Игорь придумал кое-что. Благотворительный концерт. Сегодня вечером. Для Анны.
Он поднял бровь.
— Игорь? Концерт? Ты уверена, что он не ударился головой?
— Это серьезно. Все участвуют. И... мы хотели спросить... может ты тоже мог бы помочь? Не петь, конечно, — она поспешно добавила, видя, как он морщится, — но может со светом? Или с техникой? Ты же в этом разбираешься.
Он помолчал, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
— Игорю что, самому слабо?
— Он будет вести. Ему нужна поддержка. Твоя поддержка.
Он посмотрел на нее, и в его глазах она снова увидела ту же борьбу, что и в ночь у обсерватории — между желанием остаться в стороне и чем-то другим.
— Я не артист, Гозылева. Я... — он махнул рукой на скамейку. — Я тут делаю что-то concrete. Полезное.
— Это тоже будет полезно, — настаивала она. — Твоя помощь... она важна. Не только для Анны. Для всех.
Он отвернулся, снова взяв в руки молоток, но не начал работать.
— Ладно, — буркнул он наконец. — Посмотрю. Если будет время.
Это было не «да», но и не «нет». Это было максимальное согласие, на которое он был способен в данной ситуации.
— Спасибо, — прошептала она и, не дожидаясь ответа, ушла.
Вечером летняя эстрада преобразилась. Вожатые натянули гирлянды, Лев настроил звук, Юра отвечал за свет. Места для зрителей быстро заполнялись. Атмосфера была праздничной и волнительной.
Диана, Милена и Алиса бегали за кулисами, помогая орагизовать выступающих. Игорь, в нелепой ковбойской шляпе, репетировал свои шутки.
И тут она увидела его. Рома стоял у пульта управления светом, который Юра с радостью уступил ему. Он что-то настраивал, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он был в своей стихии — делал что-то конкретное, полезное, контролировал ситуацию.
Игорь объявил начало концерта. Выступали кто во что горазд: девочки пели душевные песни под гитару, парни показывали смешные сценки, кто-то читал стихи. Деньги летели в установленную на сцене большую картонную коробку.
Рома работал со светом профессионально — подсвечивал выступающих, создавал настроение. Он был незаметен, но его присутствие чувствовалось в каждом удачном световом переходе.
Игорь, захваченный всеобщим настроением, внезапно объявил:
— А теперь, народ, неожиданный номер! Для нашей именинницы Анны и ее бабушки — танец от нашей знаменитой блогерши, Милены Яковлевой! Зажигаем!
Милена, не растерявшись, выскочила на сцену под зажигательную музыку. Ее танец был импровизацией, но полной энергии и задора. Зрители аплодировали в такт.
И тут свет, который до этого был рассеянным, suddenly преобразился. Яркий прожектор выхватил Милену из темноты, следуя за ее каждым движением. Затем, в такт музыке, замигали разноцветные огни, создавая настоящее диско-шоу.
Все ахнули. Это было невероятно зрелищно.
Милена, воодушевленная таким вниманием, выдала все свои лучшие па. Зрители взорвались овациями.
Диана смотрела на пульт. Рома стоял там, сосредоточенный, его пальцы быстро переключали рычаги. Он ловил ритм, чувствовал музыку. И он делал это для нее. Для Милены. Для всех.
Когда танец закончился, и Милена, запыхавшаяся и счастливая, убежала за кулисы, свет мягко погас, и на сцене снова появился Игорь.
— Ну что, мощно? — крикнул он в микрофон. — А ведь свет нам обеспечивал человек, который сегодня доказал, что у него есть не только сила, но и большое сердце! Рома Пятифан! Давайте поаплодируем!
Все обернулись к пульту. Рома замер, застигнутый врасплох. На его лицо накатила волна смущения и даже легкой паники. Он ненавидел публичные признания.
Но аплодисменты были такими искренними, такими громкими, что он не смог просто сбежать. Он кивнул, быстро и неловко, и снова уткнулся в пульт, делая вид, что настраивает что-то важное.
Но Диана видела, как уголки его губ задрожали в попытке сдержать улыбку. Он был смущен, но... ему нравилось. Нравилось быть частью чего-то хорошего. Нравилось, что его ценят не за силу и угрозы, а за умение и помощь.
Концерт закончился всеобщим исполнением какой-то душевной песни. Коробка для пожертвований была полной до краев.
Когда все стали расходиться, Диана подошла к пульту. Рома уже заканчивал отключать аппаратуру.
— Спасибо, — сказала она. — Ты был великолепен.
Он пожал плечами, избегая ее взгляда.
— Пустяки. Просто кнопки понажимал.
— Не просто кнопки, — она коснулась его руки. — Ты сделал этот вечер особенным.
Он наконец посмотрел на нее. В свете уходящих гирлянд его глаза казались темными и бездонными.
— Ладно, не за что, — пробормотал он. — Главное, что собрали денег.
— Собрали, — улыбнулась она. — И не только денег.
Он вопросительно поднял бровь.
— Собрали людей, — объяснила она. — Всех вместе. Из-за тебя.
Он покачал головой, но на этот раз улыбка все же вырвалась на его лицо — короткая, смущенная, но настоящая.
— Иди уже, Гозылева. Задолбала со своими высокими материями.
Но в его голосе не было злости. Была усталость, да. Но и легкость. Та самая, что появляется после того, как с плеч сваливается тяжелый груз.
Она ушла, оставив его одного закутывать провода. Она шла по темному лагерю и чувствовала, как что-то новое и теплое разливается у нее внутри. Они прошли через ссоры, обиды, непонимание. Они прошли через бури и тайны. И вышли на другую сторону — не врагами, не даже просто друзьями. Чем-то большим.
И когда она перед сном увидела из окна его силуэт, медленно бредущий к своему корпусу, она поймала себя на мысли, что ждет завтрашнего дня с нетерпением. Потому что завтра будет новый день. И он будет другим. Для них всех.
тгк «фининки»
ставьте звезды и оставляйте комментарии!!!
ВЫШЛО ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ГЛАВ!!!