26 глава
Тот факт, что между Ромой Пятифаном и Дианой Гозылевой что-то произошло, перестал быть тайной примерно через пять минут после их разговора в нише. В лагере, особенно в условиях изоляции от внешнего мира, любая информация, особенно столь сочная, распространялась со скоростью звука.
Первой, конечно же, все узнала Милена. Диана, вернувшись в комнату с сияющими глазами и заплетающимся языком, не смогла ничего скрыть от проницательного взгляда лучшей подруги.
— Так! — Милена вскочила с кровати и уставилась на нее. — Говори. Сразу. Что случилось? Он наконец-то заговорил? Сделал предложение руки и сердца? Украл для тебя луну?
Диана, краснея и смеясь, рассказала все. Ну, почти все. Опустив самые интимные детали поцелуев.
Милена слушала, раскрыв рот, а потом издала свой знаменитый восторженный визг и закружила Диану в танце по комнате.
— Я так рада! Наконец-то! Выяснилось, что наш местный снежный человек таит в себе пылкое сердце! — Она остановилась и посмотрела на Диану с внезапной серьезностью. — Только смотри, если он тебя обидит, мы с Алиской его прибьем. Хотя, — она задумалась, — он тебя вряд ли обидит. Он же, кажется, теперь твой верный пес.
— Мела! — рассмеялась Диана. — Не надо так его называть!
— А что? По-моему, очень мило. «Верный пес Пятифан». Звучит как название детской книжки.
Новость моментально разнеслись по девичьему крылу. Алиса, узнав, прослезилась от умиления и тут же начала строить планы на их первое официальное свидание. Соня, услышав об этом от Алисы, примчалась с предложением устроить «огонек для влюбленных» с песнями под гитару и жаркой картошкой, от чего Диана вежливо, но твердо отказалась.
С мужской стороны информация поступила, очевидно, от самого Ромы. Во всяком случае, Антон, встретив Диану вечером в холле, улыбнулся ей особенно тепло и сказал: «Рад за вас обоих». Игорь же, напротив, сначала не поверил.
— Что? Рома? И Гозылева? Да вы что, смеетесь? — он хохотал до слез, пока не увидел серьезное лицо Антона. — Серьезно? Ну надо же... — его смех стих, сменившись искренним, хоть и немного ошарашенным удивлением. — Ну, тогда поздравляю, что ли. Только предупреждаю, если вы теперь начнете целоваться при всех, меня стошнит.
Рома же вел себя как ни в чем не бывало. Ну, почти. Он не избегал Диану, но и не искал ее company при всех. Однако, когда их пути пересекались, он уже не ограничивался кивком. Он мог сказать «привет» своим низким, немного хриплым голосом, глядя ей прямо в глаза. Мог незаметно для других передать ей шоколадку во время общего просмотра кино. Мог, проходя мимо, слегка коснуться ее руки.
Эти маленькие, почти невидимые для посторонних жесты были для Дианы дороже любых публичных признаний. Они были их тайным языком, их личным кодом.
Однако полностью избежать всеобщего внимания было невозможно. На третий день после их «официального» признания друг другу в нише за кулером, за ужином произошел знаменательный инцидент.
Диана потянулась за салфеткой как раз в тот момент, когда Рома передавал через стол хлеб. Их руки снова встретились. И на этот раз он не отдернул свою, а наоборот, легонько сжал ее пальцы на секунду, прежде чем отпустить хлеб.
Этот жест был замечен. За соседним столом сидела группа младших отрядов. Одна из девочек, заметив это, ахнула и прошептала что-то подружке. Та вскрикнула. По столу прошел возбужденный шепот.
Рома нахмурился и бросил в их сторону свой знаменитый ледяной взгляд. Шепот немедленно прекратился, но было уже поздно. Семя было посеяно.
После ужина, когда Диана выходила из столовой, к ней подошла та самая девочка.
— Диана, это правда? — прошептала она, сияя глазами. — Вы с Ромой Пятифаном теперь... вместе?
Диана растерялась. Она не знала, что отвечать. Подтвердить? Но это казалось таким странным — объявлять о чем-то всему лагерю. Отрицать? Но это было бы предательством по отношению к нему и к своим чувствам.
— Э-э-э... — промямлила она.
— Мы видели! — восторженно сказала вторая девочка. — Он тебе руку держал! Это так романтично! Он же такой... суровый! А влюбился!
Диана почувствовала, как по щекам разливается краска. В этот момент сзади раздался знакомый голос.
— А вам какое дело?
Рома подошел к ним, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось раздражение.
Девочки вздрогнули и отступили на шаг.
— Мы... мы просто... — залепетала первая.
— Идите уже по своим делам, — сказал он, не повышая голоса, но с такой интонацией, что девочки мгновенно испарились.
Он повернулся к Диане.
— Не обращай внимания. Пустые болтушки.
— Они не злые, — пожала плечами Диана. — Просто любопытные.
— Все равно, — буркнул он. — Наше дело — не ихнее.
Он проводил ее до корпуса, и на прощание его пальцы снова ненадолго сплелись с ее пальцами. На этот раз на виду у всех, кто стоял у входа.
С этого момента стало ясно — секрет Полишинеля перестал быть секретом. Отношения Ромы Пятифана и Дианы Гозылевой стали официальным достоянием лагеря.
Реакция была разной. Большинство девочек вздыхали и смотрели на Диану с завистью и обожанием. Большинство парней пожимали плечами — ну встречаются и встречаются, дело житейское. Некоторые, впрочем, смотрели на Рому с новым уважением — смог же таки приручить самую красивую.
Были и те, кого это раздражало. В основном это были девочки из старшего отряда, которые сами строили глазки Роме и теперь чувствовали себя обделенными. Они стали отпускать колкости в адрес Дианы, правда, исключительно за ее спиной и достаточно тихо, чтобы не услышал Пятифан.
Однажды такая колкость дошла до Милены. Та, естественно, не стерпела. Разборка произошла в холле, на виду у половины лагеря.
— Что это вы тут про мою подругу распускаете? — набросилась она на двух старшеклассниц. — Ревнуете, что ли? Что ваш принц на белом коне предпочел кого-то получше вас?
Девочки пытались отнекиваться, но Милена была неумолима. На шум пришел Рома. Он не стал вступать в перепалку, а просто встал рядом с Миленой, скрестив руки на груди, и уставился на обидчиц своим леденящим душу взглядом. Этого оказалось достаточно. Девочки, пробормотав извинения, ретировались.
— Спасибо, — сказала Милена, когда они ушли. — Хотя я бы и сама с ними справилась.
— Знаю, — кивнул Рома. — Но зачем тебе напрягаться? Я ведь тут тоже есть.
Это было сказано так просто и естественно, что Милена даже на секунду опешила, а потом расцвела в улыбке.
— О, смотрите-ка! Пятифан проявляет заботу о ближнем! Миру конец!
Он фыркнул и ушел, но было видно, что он не обиделся.
Главным же испытанием для новой пары стала реакция их ближайшего окружения. А именно — Игоря и Алисы.
Игорь, как и обещал, начал страдать от приступов тошноты при виде любого их взаимодействия. Он корчил рожи, закатывал глаза и громко стонал, когда Рома помогал Диане донести сумку или когда они тихо о чем-то разговаривали.
— Опять! — кричал он, закрывая лицо руками. — Опять они смотрят друг на друга этими глазами! Мне плохо! Мне нужен врач!
Рома сначала огрызался, но потом привык и даже начал подыгрывать.
— Будаев, — говорил он мрачно. — Еще одно слово, и я при всех поцелую ее. С языком.
Игорь немедленно замолкал, делая вид, что ему стало действительно плохо.
Алиса же, наоборот, была самой восторженной сторонницей их отношений. Она постоянно подсовывала Диане советы из женских журналов о том, «как удержать мужчину» и «как понять его сложную натуру», чем невероятно смешила и Диану, и Милену.
— Ты же сама никогда не встречалась ни с кем! — смеялась Милена. — Откуда ты это все знаешь?
— Теория! — важным тоном заявляла Алиса. — Я специалист по теории отношений. А у них — идеальный кэйс стади.
Но несмотря на все подколы и шутки, было видно, что друзья искренне рады за них. Они создавали вокруг них защитный кокон, ограждая от лишних взглядов и сплетен, и в то же время мягко подталкивали их друг к другу.
Однажды вечером они все вместе — Диана, Рома, Милена, Антон, Алиса и Игорь — сидели на пляже у костра, который тайком развели после отбоя. Вожатые, конечно, знали, но закрывали на это глаза — последние дни смены, можно и правила немного ослабить.
Было тихо и уютно. Игорь пытался играть на гитаре, Антон и Милена сидели чуть поодаль, о чем-то тихо беседуя. Алиса жарила зефирки.
Диана сидела рядом с Ромой. Их плечи соприкасались. Он не обнимал ее, не держал за руку при всех. Он просто сидел рядом, и его близость была ей дороже любых объятий.
— Ничего, что я такой? — неожиданно тихо спросил он, глядя на огонь.
Она посмотрела на него.
— Какой?
— Не такой, как все. Не умею устраивать романтики. Не говорю красивых слов.
Она улыбнулась и положила голову на его плечо. Он напрягся на секунду, потом расслабился.
— Мне не нужен «как все», — прошептала она. — Мне нужен ты.
Он ничего не ответил. Но его рука опустилась с его колена и легонько сжала ее руку. Прямо при всех. При Игоре, который тут же сделал вид, что его сейчас вырвет, при Алисе, которая вздохнула с умилением, и при Милене с Антоном, которые перестали разговаривать и смотрели на них с улыбками.
Это был его способ. Немой, неуклюжий, но абсолютно искренний. И для Дианы он был совершенным.
Они сидели так до самого рассвета, слушая, как трещит костер и шумит прибой. И Диана понимала, что все эти сплетни, взгляды, шутки друзей — это просто фон. Шум. А главное было вот это — тихое понимание, тепло его плеча под ее щекой и его твердая рука, держащая ее руку.
Они были разными. Он — бурей, она — штилем. Но вместе они создавали идеальный баланс. И никакие бури в стакане чая, в виде лагерных сплетен, не были им страшны. Потому что у них была своя, большая и настоящая буря — друг в друге. И они научились ею управлять.