11 глава
Гроза обрушилась на «Олимпию» с яростью обманутой женщины. Сначала крупные, тяжелые капли забарабанили по крышам, словно выстукивая тревожное предупреждение. Потом небо разверзлось, и хлынул настоящий водопад, затянувший лагерь серой, непроглядной пеленой. Раскаты грома следовали один за другим, сотрясая стекла в окнах, а вспышки молний на мгновения освещали перекошенные от страха лица.
Девочки сидели в своей комнате, прижавшись друг к другу на одной кровати. Даже Милена, обычно такая бойкая, при каждом новом раскате вздрагивала и крепче сжимала руку Дианы.
— Ну и ну, — прошептала Алиса, глядя в залитое дождем окно. — Прямо как в фильме ужасов. Только маньяка с топором не хватает.
— Ты это сейчас, — вздрогнула Милена от очередного грома. — Он как раз может за дверью стоять. Или... или вор, который деньги украл.
Мысль о краже, усиленная зловещей атмосферой грозы, снова витала в комнате, тяжелая и невысказанная.
Диана молчала. Она смотрела на полоску света под дверью, вспоминая свою ночную встречу с Ромой, его горящие глаза, его слова: «Ты станешь мишенью». От этих мыслей становилось еще страшнее.
Внезапно свет в комнате мигнул и погас. По всему корпусу пронесся испуганный вопль. Их поглотила абсолютная, густая темнота, разрываемая только вспышками молний.
— Блин, свет отрубило! — вскрикнула Милена. — Теперь точно маньяк придет!
— Успокойся, — сказала Диана, хотя ее собственное сердце бешено колотилось. — Это просто гроза. Сейчас включится аварийное освещение.
Но аварийное освещение не включалось. Видимо, грозой повредило где-то кабель. В коридоре послышались голоса вожатых, пытающихся успокоить ребят.
— Сидим тихо, никуда не ходим! — скомандовала себе и другим Диана, нащупывая в темноте фонарик на телефоне.
Она включила его, и луч света выхватил из мрака испуганные лица подруг.
— Лампу бы найти, — предложила Алиса. — В тумбочке у меня должна быть.
Пока Алиса искала лампу, Диана подошла к окну. Дождь хлестал по стеклу с такой силой, что казалось, вот-вот выбьет его. В свете очередной молнии она увидела фигуру. Одну. Затем другую. Они быстро пересекали площадку между корпусами, согнувшись от ветра, и скрылись в темноте.
Кто-то был на улице. В такую погоду. Нарушая комендантский час.
Сердце Дианы ушло в пятки. Воры? Вернулись за чем-то? Или...
Внезапная догадка, страшная и невероятная, ударила ее по голове. Она вспомнила слова Ромы: «Ты не понимаешь, во что лезешь». Вспомнила его странную осведомленность.
Не думая, не отдавая себе отчета в опасности, она рванулась к двери.
— Диан! Куда ты? — испуганно крикнула Милена.
— На секунду! — бросила та ей через плечо и выскользнула в коридор.
Коридор был погружен во мрак и хаос. Вожатые бегали с фонарями, пытаясь успокоить перепуганных ребят, распахивались двери, кто-то плакал. Этим шумом она была прикрыта.
Она метнулась к лестнице, ведущей на первый этаж, и спустилась вниз. Главный вход был закрыт, но боковая дверь, ведущая в подсобное помещение, оказалась приоткрыта. Вихрь ворвался внутрь, задувая дождь на пол.
Диана выскользнула наружу. Ветер сразу же едва не сбил ее с ног, дождь хлестал по лицу, слепя глаза. Она прижалась к стене корпуса, пытаясь сориентироваться.
И снова увидела их. Две фигуры, мелькнувшие в свете молнии у угла административного корпуса. Одна — высокая, мощная, узнаваемая даже в этом хаосе. Рома. Вторая — поменьше, в темном капюшоне, натянутом на голову.
Они о чем-то спорили. Рома жестом показывал куда-то в сторону леса, его лицо, освещенное вспышкой, было искажено гневом. Фигура в капюшоне что-то кричала ему в ответ, но слова уносились ветром.
Потом Рома схватил того за руку и потащил за собой, в сторону главных ворот, прочь от административного корпуса.
Диана, не помня себя от страха и любопытства, поползла за ними, используя кусты и деревья как укрытие. Гром заглушал шуршание ее мокрого халата по траве.
Они остановились у старого, полуразрушенного сарая на окраине лагеря, который использовался для хранения старого инвентаря. Рома отодвинул доску и буквально втолкнул туда свою спутницу. Потом огляделся — его взгляд скользнул по кустам, за которыми пряталась Диана, но не задержался — и скрылся внутри.
Что делать? Бежать за помощью? Но к кому? Вожатые заняты, директор... она не знала, кому можно доверять.
Решимость, смешанная с диким, всепоглощающим страхом, толкнула ее вперед. Она подкралась к щели в стене сарая и заглянула внутрь.
Внутри было темно, но свет фонарика, который держал Рома, выхватывал клочки пространства. Он стоял спиной к ней, а перед ним, прижавшись к стене, стояла та самая фигура в капюшоне. Теперь капюшон был сброшен, и под ним оказалось... испуганное, заплаканное лицо той самой тихой девочки из младшего отряда, которой Рома передавал лекарство.
— ...дура! — гремел голос Ромы, заглушая гром. — Я же тебе сказал — забудь! Засунь эти деньги куда подальше и не вспоминай!
— Но они нужны! — всхлипывала девочка. — Бабушке хуже! Нужны еще лекарства, другие! А денег нет! Я думала, немного возьму, а потом отдам... когда папа пришлет...
— И как ты отдашь? — его голос был полон ярости и... чего-то еще, похожего на отчаяние. — Украдешь еще? Скатишься вниз по этой наклонной? Ты думала головой вообще?
— Я не знала, что делать! — рыдала она. — А ты... ты помог в прошлый раз... я думала...
— В прошлый раз я дал тебе свои деньги! — рявкнул он. — Свои! Я не воровал их из кассы! Я нашел работу в городе, черт возьми! А ты... ты все испортила!
Диана замерла, прижав ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть. Так вот оно что. Девочка украла деньги. От отчаяния. А Рома... Рома знал. И пытался ее остановить. Прикрыть.
— Что теперь делать? — всхлипывала девочка. — Они же найдут... меня выгонят... родителям скажут...
Рома тяжело вздохнул. Он провел рукой по лицу, и в этом жесте была такая усталость, что сердце Дины сжалось.
— Слушай меня, — сказал он уже тише, но с непререкаемой authority. — Деньги ты берешь и прячешь там, где взяла. Тихо. Аккуратно. Завтра утром я найду способ подкинуть их так, чтобы их «нашли». Поняла?
— Но как? — прошептала она.
— Это уже моя проблема. А твоя — никогда, слышишь, НИКОГДА больше не делать ничего подобного. И никому ни слова. Иначе я сам тебя придушу.
Он сказал это с такой леденящей душу убежденностью, что девочка сразу же замолчала, лишь кивая с испуганными глазами.
— А теперь вали отсюда. Ползи обратно в корпус, как мышь. И чтобы никто тебя не видел.
Он выключил фонарик. В сарае воцарилась тьма. Диана отпрянула от стены и, спотыкаясь, побежала обратно к корпусу, не оглядываясь. Дождь хлестал ей в лицо, слепил глаза, но она бежала, подгоняемая страхом и осознанием открывшейся ужасной правды.
Она влетела в боковую дверь, чуть не сбив с ног вожатого Юру, который как раз шел ее закрывать.
— Гозылева? — удивился он, светя ей в лицо фонариком. — Ты где была? Ты вся мокрая!
— Я... я на балкон выходила, подышать... и дверь захлопнулась, — соврала она, задыхаясь. — Еле дождалась, когда вы пройдете.
Юра посмотрел на нее с подозрением, но тут гром грянул с новой силой, и где-то на втором этаже снова раздался детский плач.
— Иди быстро в комнату, — бросил он ей, уже отворачиваясь. — И больше ни шагу!
Она кивнула и побежала по лестнице, чувствуя, как с нее течет вода.
В комнате подруги встретили ее испуганными воплями.
— Где ты была? Мы уже думали, тебя молния ударила!
— Ничего, — отмахнулась она, срывая с себя мокрый халат. — Захлопнулась на балконе. Юра выпустил.
Она не могла рассказать им правду. Не сейчас. Не после того, как она пообещала... нет, она не обещала. Но он просил. Он предупреждал. И она видела его — не злого, не надменного, а измотанного, отчаявшегося, пытающегося спасти одну глупую девочку от роковой ошибки.
Она легла в кровать и натянула одеяло на голову, пытаясь согреть дрожащее тело. Но дрожь шла изнутри. Из самой глубины души.
Она была свидетельницей. Она знала правду. Правду, которая оправдывала его и обрекала на молчание ее.
Гроза затихала. Гром уходил вдаль, дождь стихал. А Диана лежала без сна, глядя в потолок и видя перед собой его лицо — суровое, уставшее, но по-своему... благородное.
Он не был вором. Он был тем, кто пытался исправить чужую глупость. Рискуя собой. Своей репутацией. Всем.
И она должна была молчать. Для него. Для той девочки. И для себя самой.
Это знание было тяжелым камнем на сердце. Но в то же время оно принесло странное, горькое облегчение. Он не был тем, кем казался. Он был лучше. Гораздо лучше.
И это открытие пугало ее еще сильнее, чем все предыдущие подозрения. Потому что теперь ненавидеть его было невозможно. Осталось только одно. Что-то другое. Что-то бесконечно более опасное.
_____________
не забываем про звездочки!
тгк фининки
читайте также мои другие истории,а именно «мой личный кошмар» и «это игра крошка». также прошу всех вас присоединиться в свой тгк,там могу выложить главы пораньше