12 глава
Утро после грозы было неестественно тихим и свежим. Воздух, промытый ливнем, пах мокрой листвой, влажной землей и чистотой. Солнце, пробивавшееся сквозь рваные облака, казалось, старалось вдвойне, чтобы компенсировать вчерашний мрак. Но несмотря на внешнее спокойствие, в лагере «Олимпия» по-прежнему витало напряжение, густое и липкое, как болотная тина.
За завтраком царила гробовая тишина, нарушаемая лишь звяканьем ложек и приглушенным шепотом. Все еще помнили о краже, о комендантском часе, об отмененной поездке. Взгляды, полные подозрения, скользили по столам, выискивая виноватого.
Диана сидела, уставившись в тарелку с овсянкой, которая казалась ей безвкусной и липкой. Ночные образы не отпускали ее: гроза, темная фигура Ромы, испуганное лицо девочки, его голос, полный ярости и отчаяния. Она чувствовала себя соучастницей, хранительницей опасного секрета, и это бремя давило на нее сильнее любой физической усталости.
Милена и Алиса перешептывались через стол, бросая на нее тревожные взгляды. Она была слишком бледна и молчалива.
— Дикс, ты в порядке? — тихо спросила наконец Алиса. — Ты вся ночь ворочалась.
— Просто не выспалась, — соврала Диана, заставляя себя улыбнуться. — Из-за грозы.
— Да уж, ночка была знатная, — вздохнула Милена. — Жуть какую нагнали. Интересно, нашлись уже эти деньги или нет?
Как будто в ответ на ее вопрос, дверь в столовую распахнулась, и внутрь вошел директор Александр Сергеевич. Его лицо, обычно суровое, сейчас выражало скорее недоумение, чем гнев. Рядом с ним шел вожатый Юра с каким-то конвертом в руках.
Все разговоры instantly прекратились. Сотни глаз уставились на них.
Диана почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она непроизвольно сжала руки в кулаках под столом. Это оно. Возвращение.
Директор подошел к центру зала и поднял руку, призывая к тишине, хотя в ней и так было звеняще тихо.
— Внимание, — его голос прозвучал громко и четко. — У меня есть новость относительно вчерашнего инцидента. Деньги... найдены.
По залу прошел вздох облегчения, смешанный с удивлением.
— Найдены? — послышались недоуменные возгласы. — Где? Кто?
— Рано утром, — продолжал директор, — один из работников кухни обнаружил этот конверт, подброшенный в окно кладовой. В нем была вся сумма. Целиком.
Шепот стал громче. Это было слишком странно. Зачем воровать деньги, чтобы потом вернуть их?
— Похоже, — директор немного помялся, — что кто-то... осознал свою ошибку. Или, возможно, это была чья-то неудачная шутка. Как бы то ни было, деньги возвращены. Инцидент исчерпан.
Он не выглядел убежденным в своей же версии. Но другого объяснения, видимо, не было.
— А поездка в город? — крикнул кто-то из задних рядов.
Директор помолчал, обдумывая.
— Поездка... возобновляется, — объявил он наконец. — Но помните — подобные «шутки» больше не повторятся. Комендантский час снимается, но бдительность терять не стоит. Все понятно?
Радостный гул, на этот раз искренний и облегченный, прокатился по столовой. Угроза миновала. Поездка состоялась!
Но Диана не радовалась. Она смотрела туда, где сидел Рома со своими друзьями. Он не улыбался, не праздновал. Он спокойно доедал свою кашу, как будто ничего не произошло. Но Диана поймала мгновенный, быстрый взгляд, который он бросил в сторону младшего отряда. Взгляд, полный немого вопроса и... облегчения.
Игорь что-то оживленно говорил ему, хлопая по плечу, явно радуясь снятию ограничений. Антон просто кивал, смотря на Рому с тем же задумчивым выражением. Рома отмахнулся от них, но в уголках его губ дрогнула тень чего-то, что могло бы быть улыбкой, если бы не было таким усталым.
Он сделал это. Он подбросил деньги. Рискуя быть пойманным, он спас ту девочку от позора и исключения. И никто, кроме Дианы, не знал правды.
После завтрака, когда все высыпали на улицу, радуясь солнцу и отмене режима, Диана задержалась у выхода. Она увидела, как Рома отошел от своих друзей и направился в сторону того самого сарая, очевидно, чтобы проверить, все ли чисто.
Сердце ее бешено заколотилось. Она должна была что-то сказать. Что-то сделать. Нельзя было просто позволить ему уйти, неся на себе весь груз этого поступка в одиночку.
Она быстро огляделась, убедилась, что никто не смотрит, и рванулась за ним.
Он уже был у сарая, отодвигал ту самую доску, когда она, запыхавшись, подбежала к нему.
— Рома!
Он резко обернулся, и на его лице на мгновение мелькнула настороженность, которая тут же сменилась раздражением.
— Ты опять? — проворчал он. — У тебя что, привычка появляться в самых неподходящих местах?
— Я... я просто хотела сказать... — она запнулась, внезапно осознав, что не знает, что именно. Спасибо? Молодец? Она не могла сказать ничего из этого, не выдав своего знания.
Он смотрел на нее, скрестив руки на груди, и ждал. Его взгляд был усталым, но в глубине темных глаз таилась капля любопытства.
— Деньги нашли, — наконец выпалила она. — Я рада.
Он фыркнул.
— Ну и хорошо. Значит, кто-то одумался. Или испугался. Теперь все могут спать спокойно.
Он говорил это с такой естественной небрежностью, что, не зная правды, ей бы и в голову не пришло заподозрить его.
— Да, — прошептала она. — Все спокойно.
Они стояли в неловком молчании. Воздух между ними снова стал упругим, наполненным невысказанными словами.
— Слушай, насчет той ночи... — начала она снова, но он резко перебил ее.
— Какой ночи? Никакой ночи не было. Ты ничего не видела, я ничего не знаю. Мы друг друга не понимаем, Гозылева? — в его голосе снова зазвучала steel, но на этот раз без угрозы. Скорее, как напоминание. Как просьба.
Она посмотрела ему прямо в глаза и кивнула.
— Понимаем.
На его лице промелькнуло что-то похожее на облегчение. Он кивнул в ответ, коротко, почти невидимо.
— Иди к своим подружкам. Радуйся поездке в город.
Он развернулся, чтобы уйти, но она не удержалась и окликнула его в последний раз.
— Рома!
Он остановился, не оборачиваясь.
— Да?
— Ты... хороший друг. Той девочке повезло.
Она произнесла это так тихо, что почти прошептала. Но он услышал. Она увидела, как напряглись его плечи. Он обернулся, и в его глазах было столько разных эмоций — удивление, недоверие, и снова эта странная, непонятная уязвимость.
— Не говори глупостей, — буркнул он, но его голос сорвался. — Иди уже.
На этот раз он ушел по-настоящему, быстро зашагав прочь, оставив ее одну у старого сарая.
Диана стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как камень на душе постепенно становится легче. Она ничего не сказала прямо. Но она дала ему понять. Понять, что он не один. Что кто-то знает правду и... на его стороне.
Когда она вернулась к корпусу, ее уже ждали взволнованные подруги.
— Ну наконец-то! — набросилась на нее Милена. — Где ты пропадала? Мы уже думали, тебя снова на балконе заперли! Бежим собираться, через час выезд в город!
Диана позволила себе увлечься всеобщей суетой. Она помогала Алисе выбирать, что надеть, смеялась над шутками Милены, но часть ее мыслей была там, у сарая, с ним.
Пока они собирались, она увидела из окна той девочку из младшего отряда. Та стояла в стороне от общей радости, бледная и испуганная, но на ее лице уже был не ужас, а тихая, потрясенная благодарность. Она смотрела в ту сторону, куда ушел Рома, и в ее глазах было обожание, смешанное с страхом.
Рома же, вместе с Игорем и Антоном, грузился в один из автобусов. Он был снова замкнут и немногословен, но когда он на мгновение поднял голову и его взгляд встретился с взглядом Дианы в окне, в его глазах не было привычной насмешки. Был просто... взгляд. Глубокий, тяжелый, полный какого-то немого вопроса.
Она быстро отвела глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Ты опять красная, как рак, — заметила Милена, застегивая рюкзак. — Опять он?
Диана покачала головой и улыбнулась своей первой за этот день искренней улыбкой.
— Нет, — сказала она. — Все в порядке. Просто... хороший день сегодня.
И впервые за последние сутки это была абсолютная правда. Гроза прошла. Тайна осталась тайной. А впереди была поездка в город. И что-то новое, едва уловимое и пугающе прекрасное, начало прорастать там, где раньше была только вражда.
________________
не забываем про звездочки!