Тревога
После утренней прогулки они долго не спешили возвращаться в замок.
Гермиона сидела на траве, а рядом — Драко, вытянув ноги и лениво крутя в пальцах травинку. Ветер мягко трепал его волосы, а она смотрела на него украдкой, не веря, что это и вправду происходит.
— Тебя смущает, что нас увидят? — спросил он тихо, не отводя взгляда.
— Немного, — призналась она. — Ты же знаешь, как на это все отреагируют.
— Пусть реагируют, — усмехнулся он. — Мне всё равно. Главное, чтобы ты не пряталась.
Он поднялся, подал ей руку. Она встала, не разжимая пальцев.
И так — рука в руке — они вошли в замок.
Гул голосов за завтраком резко стих, когда пара появилась в Большом зале.
Ученики словно застыли: кто-то перестал есть, кто-то уронил ложку, кто-то сдавленно хихикнул.
Даже преподаватели переглянулись.
Гермиона чувствовала, как щеки пылают, но не отпустила его руку. Драко держал уверенно, спокойно, с лёгкой тенью гордости.
Она села за стол Гриффиндора, а он пошёл к своему, но перед тем, как разойтись, наклонился и тихо сказал:
— Увидимся позже, моя умница.
В зале снова прокатился ропот.
Рон чуть не поперхнулся кашей.
— Он что... назвал её «моя умница»?!
— Похоже, да, — спокойно ответил Гарри, хотя тоже едва не уронил тост.
— Это... это ненормально! — Рон вытаращил глаза. — Гермиона, скажи, что ты не всерьёз!
Гермиона, спокойно наливая себе чай, лишь улыбнулась:
— Вполне всерьёз.
— Но это же Малфой! — почти выкрикнул Рон. — Он... он слизеринец!
— И что? — ответила она спокойно. — Люди меняются, Рон. Даже те, в кого ты никогда бы не поверил.
Гарри тихо сказал, чуть наклонившись к ней:
— Ты счастлива?
Гермиона улыбнулась:
— Очень.
Рон только простонал, закрыв лицо руками:
— Всё, конец света.
В этот момент у стола появился Блейз.
С широкой, довольной ухмылкой он встал прямо напротив троицы.
— Доброе утро, — сказал он весело. — Прекрасный день, не правда ли? Особенно для... некоторых парочек.
Он подмигнул Гермионе, а та только слегка покраснела.
Рон взорвался:
— Это ты всё подстроил, да?! Это твоя слизеринская идея была!
— Ну... — Блейз усмехнулся. — Если бы я сказал, что не приложил к этому руку, соврал бы. Но, Ронни, ты должен признать — результат потрясающий.
Он хлопнул Гарри по плечу и добавил, понижая голос:
— Она сделала его живым, знаешь? Таким я Малфоя не видел никогда.
Гарри взглянул на Гермиону и молча кивнул.
— Да, я вижу.
⸻
После завтрака они встретились снова — в коридоре у библиотеки.
Гермиона держала книги, Драко стоял, прислонившись к стене, и ждал её с лёгкой улыбкой.
— Готова терпеть взгляды целого Хогвартса весь день? — спросил он.
— С тобой — да, — ответила она.
Они вместе пошли на занятия, сидели рядом в библиотеке, обменивались взглядами, тихо переговаривались за спинами профессоров.
Иногда он что-то шептал, от чего она краснела и пыталась выглядеть серьёзной, но уголки губ всё равно подрагивали.
В обед в Большом зале снова шептались, но теперь уже не от удивления, а скорее от любопытства.
Кто-то даже улыбался.
⸻
Вечером, когда Гермиона вернулась в башню, Гарри и Рон уже ждали её у камина.
Рон встал, руки на поясе:
— Нам нужно поговорить.
— Опять? — вздохнула она.
— Гермиона, — начал Гарри, мягче, — просто скажи нам одно. Ты уверена, что знаешь, с кем связываешься?
Она посмотрела на них — спокойно, с уверенностью.
— Знаю. Он другой. С ним я чувствую себя... по-настоящему собой.
Рон шумно выдохнул, бросив взгляд на Гарри:
— Ну всё, Хогвартс теперь точно не будет прежним.
Гермиона рассмеялась, поправила шарф и добавила:
— Да и не должен быть. Иногда перемены — это то, что делает нас лучше.
⸻
А в то же время в спальне Слизерина Драко сидел у окна.
Блейз зашёл, бросив на него взгляд и хмыкнув:
— Ты улыбаешься, Малфой. Это официально пугает.
— Просто... не могу перестать думать о ней, — тихо ответил Драко.
Блейз усмехнулся:
— Тогда не останавливайся. Похоже, тебе наконец повезло.
И где-то наверху, у окна башни Гриффиндора, Гермиона сидела с книгой, но страницы не читала — мысли всё время возвращались к нему.
Утро было тихим.
Хогвартс просыпался под мягкий свет солнца, проникавший сквозь высокие окна. Гермиона стояла у окна своей спальни, завязывая шарф. На губах играла лёгкая улыбка — вчерашний вечер всё ещё жил в ней. В груди было тепло, спокойствие, будто всё наконец встало на свои места.
— Ты вся светишься, — сказала Джинни, мельком глянув на неё, — даже без чар видно.
Гермиона смутилась:
— Просто утро хорошее.
— Ага, — хмыкнула Джинни. — Или Малфой.
Гермиона не ответила, но уголки губ всё равно дрогнули.
⸻
У дверей библиотеки он уже ждал её. Стоял, прислонившись к каменной колонне, скрестив руки на груди, но когда увидел Гермиону, всё строгое выражение лица растаяло.
— Доброе утро, — произнёс он низко, почти шепотом.
— Доброе, — ответила она, чувствуя, как сердце чуть ускорилось.
Они вошли внутрь — запах пыли, старых книг и солнца, пробивающегося сквозь узкие окна, обволакивал мягко.
Сели в дальнем углу, где почти не было студентов.
Драко, вместо того чтобы сразу открыть учебник, просто смотрел на неё.
— Что? — спросила она, не поднимая взгляда.
— Просто... я всё ещё не привык. Что могу вот так сидеть с тобой. Без войны, без пряток.
Она подняла глаза, и на секунду между ними будто остановилось время.
— Знаешь, — сказала Гермиона, листая книгу, — иногда я думаю, что мы с тобой из разных миров.
— Может, и так, — ответил он, чуть наклонившись, — но я не хочу возвращаться в свой, если в нём нет тебя.
Она замерла. Эти слова были слишком искренними, слишком настоящими.
В груди разлилось мягкое, тёплое чувство, и она улыбнулась — по-настоящему.
⸻
После уроков они вышли из замка.
День был солнечным, тёплый ветер колыхал листву. Они шли по тропинке вдоль озера, медленно, будто боялись спугнуть этот покой.
— Помнишь, — начал он, — как ты однажды назвала меня "надменным и самовлюблённым"?
Гермиона засмеялась:
— Потому что ты именно таким и был!
— Был, — согласился он. — Пока не встретил тебя.
Он остановился, посмотрел прямо в её глаза.
— Гермиона, я не знаю, как ты это сделала. Я думал, что не способен... чувствовать так. А теперь не могу представить, чтобы тебя не было рядом.
Она молчала, чувствуя, как где-то внутри всё дрожит. Потом тихо сказала:
— А я не думала, что когда-нибудь услышу от Малфоя такие слова.
Он улыбнулся.
— Не Малфоя, — поправил он мягко. — От Драко.
Она подошла ближе, их руки переплелись.
Мир вокруг будто растворился. Остались только они — дыхание, взгляд, прикосновение.
Он осторожно провёл пальцами по её щеке, наклонился чуть ближе.
— Можно? — спросил он едва слышно.
Она кивнула.
Поцелуй был нежным, тихим, почти невесомым. Не как вчера — не бурным, не спонтанным, а осознанным.
Как обещание.
Когда они отстранились, Гермиона всё ещё держала его за руку.
— Теперь я верю, — сказала она. — Что всё возможно. Даже то, чего не ожидала.
Он тихо улыбнулся, глядя на неё с мягкостью, которая раньше ему была не свойственна.
— Тогда не отпускай.
— Не отпущу, — ответила она.
⸻
Тем временем, чуть поодаль, за деревьями, стояли Гарри и Рон.
Рон возмущённо прошептал:
— Они опять целуются! На виду у всех!
Гарри усмехнулся:
— Может, просто пора привыкнуть?
— Привыкнуть?! Это Малфой! — возмутился Рон. — Через неделю он начнёт пить чай с миссис Уизли!
Гарри только покачал головой:
— Знаешь, я не уверен, что это плохая идея. Посмотри на неё — она счастлива.
Рон фыркнул, но потом всё же посмотрел внимательнее. Гермиона действительно выглядела по-другому.
Не просто радостной — спокойной, умиротворённой.
И, вздохнув, он буркнул:
— Ну ладно... если она счастлива, то... может, я смирюсь. Когда-нибудь.
⸻
А вечером Гермиона сидела у окна в гостиной Гриффиндора, подперев щёку рукой.
За окном светились огни замка, а где-то внизу, у входа, стоял Драко.
Он поднял голову и махнул ей рукой. Она улыбнулась и, прежде чем занавес опустился, послала ему лёгкий поцелуй.
И на миг Хогвартс, казалось, стал совсем другим местом — тише, добрее, светлее.
Следующий день
Утро выдалось таким спокойным, будто само солнце решило быть мягче. Гермиона и Драко вышли из замка — не торопясь, с улыбками, которые казались искренними, почти детскими. Они гуляли вдоль озера, разговаривали обо всём: о будущем, о том, как странно всё повернулось, о том, что никто бы не поверил, если бы увидел их сейчас.
Драко не отпускал её руку. Иногда он просто останавливался, чтобы посмотреть на неё — долго, внимательно, будто боялся, что это всё исчезнет. Гермиона смущённо смеялась и просила не смотреть так, но он только улыбался:
— Привыкай, Грейндж... то есть... Гермиона.
Она покраснела, и он тихо добавил:
— Никогда не думал, что скажу это, но с тобой... спокойно.
День пролетел незаметно: они бродили по теплицам, потом по берегу, где Драко бросал камни в воду, а Гермиона рассказывала ему смешные истории про Гарри и Рона. Иногда он смеялся, но больше просто наблюдал за ней — как она улыбается, как её глаза блестят.
Вдалеке, у входа в Хогвартс, стояли Гарри и Рон. Они наблюдали за этой сценой с явным недоверием.
— Ты это видишь? — буркнул Рон. — Малфой и Гермиона. За руки!
— Да уж, — вздохнул Гарри. — Никогда не думал, что доживу до этого.
— Он же Малфой, Гарри! Его отец — Пожиратель смерти! Она не может ему доверять.
Гарри помолчал, потом тихо ответил:
— А может, просто хочет попробовать быть счастливой?
Рон только закатил глаза.
— Посмотрим, чем это закончится.
Когда солнце стало клониться к закату, они решили вернуться в замок.
Но на обратном пути, прямо у ворот, Драко вдруг остановился.
— Гермиона, подожди.
Из тени вышел высокий мужчина в длинном черном плаще. Свет луны отразился на его холодных, строгих чертах.
— Люциус Малфой. — Его голос был как сталь. — Сын, мне нужно с тобой поговорить.
Гермиона замерла, чувствуя, как Драко напрягся. Он отпустил её руку, бросив быстрый взгляд, полный извинения.
— Подожди здесь, ладно?
— Конечно, — прошептала она.
Он отошёл вместе с отцом, а из-за угла появился Блейз. Он подошёл к Гермионе и заметил её тревогу.
— Не волнуйся. Люциус всегда был... слишком строг. Драко справится.
Но когда Драко вернулся спустя несколько минут, всё было иначе. Взгляд потух, губы сжаты, движения — резкие и холодные. Он молчал всю дорогу до замка, даже не взглянул на Гермиону.
Блейз только обменялся с ней коротким взглядом — тревожным и сочувственным.
День закончился не так, как начинался.
И где-то внутри Гермиона почувствовала — что-то надломилось.