П.М.М.Л.

14 февраля 2004 год, суббота.

У некоторых всё хорошо : Бяша и Катя гуляют сейчас по набережной... и всё. Другие все, словно это проклятие, одни. Анжелика лежит в кровати, обнимая подушку, а Рома сидит в кровати, делая то же самое.

Анжелика садится у окна, смотрит вдаль и снова думает о Роме. Она понимает, что дура, но не может ничего поделать — как только закрывает глаза, она ловит его родной запах, она слышит его бархатный голос, старающийся быть нежнее, она чувствует его прикосновения, ощущает мелкие поцелуи и тепло его тела, но знает, что это неправда. Девушка сжимает в руках его шарф и улыбается.  А если думать, что всё хорошо? Что всё снова прекрасно... если можно сидеть вот так на подоконнике, попивать какао, кутаться в плед и представлять, что этого всего не было? Но в такие моменты ее всегда что-то отвлекало, напоминая о всем ужасном. Да и со временем она уже не связывала Пятифана с Полиной, всё как будто исчезало, кроме галлюцинаций.

Звонок. Девушка подорвалась. Глупая мысль мелькнула в её голове «хоть бы Рома», но это был опять Петров.

—Алло?..— девушка уныло опустила голову,—Антон, ты?

—Я, кто ж ещё. С Днём Святого Валентина, Анжелика!

—Спасибо большое, но я не отмечаю...— буркнула она,— Поздравить звонил?

—Нет... ну, не только. В общем, можешь прийти ко мне, м?— нервно спрашивает Антон.

—Тох, но  я ведь говорила,— отворачиваясь к стеклу, вздохнула Анжелика.— Я не..

—Ты любишь Пятифана, знаю.. Анжелика, я ни на что не рассчитываю, ты просто приди, ладно? Мы с тобой, считай, одиночки одни в этот день. Посидим, чай попьем.

Девушка вздохнула, но отказать не смогла.

Они не виделись с того момента. Каждую ночь Пятифан старался прогнать эти грязные мысли «а вдруг правда?», но усмешки Петрова так и лезли в его голову. Но это же Анжелика, его девочка так не могла! Но ведь Пятифанов с ней так смог? Смог.

На улице был лучше бы смог, чем метель. Но Рома всё равно решился, ведь он должен был это сделать.
Школьник купил цветы, надеясь хоть как-то сгладить разговор и обрадовать любимую, однако придя к ней домой, его встретил отец Анжелики. Пятифанов думал: всё, допрыгался, застрелят, и искать никто не будет.

—Я думал ты православный,— спокойно заговорил Николай.

—Ну так...

—День святого Валентина... корни у праздника католические. Ну да ладно. Зачем явился?

—Я поговорить хотел. Я знаю, что она с Антоном, но...

—В каком смысле «с Антоном?». Откуда ты знаешь, что она сейчас у него? Или ты про другое?— подполковник начал злиться.

—Как у него?

—Вот так. Звонила минут пять назад от него, говорила тебя за порог выставить.

—Не могла такого ска..— хотел возмутиться Рома, но поник.

Он сжал букет и кинулся в сторону своей деревни, в сторону дома Антона.

Анжелика там временем хихикала, болтая с светловолосым на его кухне уже минут 40. Он делал ей за этот разговор комплименты, шутил забавно, даже потянулся поправить её волосы, но она отвернулась.

—Антон. Не надо.

—Ладно.

Девушка мягко улыбнулась, сжимая воротник кофты. Она прижала ладонь к шее и попыталась понять, вдруг температура. У неё стало немного чаще биться сердце, дыхание громче, зрение слабело, Анжелика потела. Она открыла окно, жадно хватая воздух, но дальше стало хуже.

—У тебя... жарко как-то... Антон,— Ангелова схватилась за голову.— Кхм...

—Всё нормально?

—Да.. да, про что ты говорил?— девушка зажмурилась, выдохнула.

Она свела свои ножки, и те вдруг задрожали. Было странное чувство, такое она однажды ощущала — когда проснувшись утром увидела крепкую спину Пятифанова. Но со временем это чувство становилось сильнее. Настолько сильным, что она перестала разбирать речь Антона, пытаясь сдержать свой пыл и свести ножки как можно ближе. Грудь изнутри сжигало, в голову влез Рома, в каждую клеточку её мозга. Теперь она, поднеся ладонь к лицу, не могла вглядеться в середину, всё размывалось. Девушка даже не заметила, как Петров злорадно усмехнулся.

—Что такое, Анжелика?

—Рома..— прошептала она, сжимая горло. Девушка замотала головой, опустила взгляд на дрожащий живот.— Рома...

В глазах стало меньше света, всё больше темноты. У неё снова начались галлюцинации, и отдать должное Антону, он ей подыгрывал.

—Анжелика, я здесь. Рома.

—Нет... ты не Рома,— оставаясь ещё в рассудке, прошептала она. А потом полностью перестала видеть перед собой светловолосого,—Ром?

—Рома,— подтверждает он, но девушка не слышит.

—Рома, мне плохо... Рома,— шепчет Ангелова,— Рома... мне больно...

—Потому что ты хочешь меня, Анжелика. Ну же?

В дверь начал ломиться Пятифан.

Лика схватилась за голову, заплакала. Ей было больно, ей было страшно, тревожно, сердце застучало в два раза быстрее и громче, как и участилось её дыхание, она совсем ничего не понимала. Антона это забавило, он сравнил её с болеющим котёнком. Она стонала от боли, раздающейся внизу живота, в пальцах ног, в голове, в груди. Ей стало настолько страшно, что она правда кинулась к нему — думала, к Роме, но это был Антон, пытающийся сбить её запахом сигарет. Она схватила его руки, его футболку, принюхалась, но и запахи чувствовала очень слабо, зато учуяла запах сигарет, которые обычно курил Рома. Перед глазами расплылись темные пятна, она видела размытое лицо Ромы и знала только, что ей сейчас надо оказаться в его объятиях. Она решительно и нетерпеливо кинулась на него со страстным поцелуем, и в её оправдание можно сказать многое: например, что она совсем ничего не понимала, что ей было очень больно и мозг неправильно обрабатывал информацию, к тому же сейчас вместо Антона в её глазах был Рома — тот, кого она любила, кто был ей безумно нужен особенно сейчас, и кто мог успокоить эту её боль, тревогу, страх и желание, сжигающее изнутри. Она сама не понимала, чего пыталась добиться жадным поцелуем, поэтому быстро стала расстегивать рубашку Антона, вжимаясь рукой в его волосы.

Всё это увидел Рома, ворвавшийся к Антону. Он раньше не верил вранью Антона, но теперь видел все своими глазами. Он слышал всхлипы девушки, он видел её слёзы и одновременно жадные поцелуи, стоны, быстрые руки, срывающие с Антона. Ударить его, избить, убить?! Он не мог. Он чувствовал страх Анжелики и не хотел ещё сильнее пугать.
Рома впервые так поступил — молча ушёл. Ему тоже было сложно, и он больше не мог понимать свою Лику, точнее уже не свою. Он схватился за голову, не понимая, что делать теперь, кинул цветы на землю и просто пошёл вперед, хватая исчезающий воздух.

Анжелика тем временем уже пыталась сорвать одежду с себя, но Антон получил то, что хотел, поэтому не стал мучить и без того замученную девочку.

—Рома! Ромас помоги мне, пожалуйста,— задыхаясь, умоляла Ангелова Антона.

Парень схватил её плечо и мгновенно вколол нужный препарат. Пару минут и она свалилась без сил на его грудь. Дело осталось за малым — вывести препарат из её организма и вести пару других, которые должны ей помочь, иначе она откинется раньше времени. Если вы ещё не поняли, то Антон замешал ей в чай афродизиак, притом с сильной передозировкой, ведь иначе бы она никогда не сделала того, что делала пару минут назад.

Пятифанов не сразу же понял, что оставил любимую в опасности. Он сидел на кровати, вырывая волосы, рыскал во всех вещицах Анжелики, пытаясь найти подаренный ей блокнот. Он просил писать её туда всё, что она бы хотела ему сказать, но боялась бы, и вот, нашел.
Сначала она писала о том, как его любит, потом о том, как ей больно и как эгоистично разбил ей сердце шатен. Позже стала писать, что ей снятся сны очень странные, галлюцинации постоянно, про таблетки. А дальше всё хуже — Антон. Она писала, что порой боится его, что иногда ей тревожно рядом с ним, что он странный, что постоянно на что-то намекает. Последние записи было про то, как кто-то за ней каждый день следит, но она не может понять, кто именно; что кто-то стучит камнями ей в окно, кидает записки, кто-то крадёт её вещи.

Рома читал это до самой ночи. Еще он нашел флешку «для Ромы», решил открыть до того, как начал читать её блокнот. Там была папка «НЕ ОТКРЫВАТЬ! Только для Ромы».

—Привет, Рома. Надеюсь, что эту папку открыл ты, ведь найти её мог тоже ты. Я знаю, что эту флешку ты найдешь тогда, когда ещё будет не поздно,— говорила она на камеру.— Я хочу, чтобы ты знал кое-что. Для меня это очень важно, и ты, наверное, посчитаешь меня глупой, как и всегда. Рома, я очень боялась в тот день августа. Я про тот день, когда ты с Полиной... я же спала.. под снотворным... я всё слышала, но я не понимала, и мне было почему-то страшно. Поэтому, когда я вспоминаю тот день, когда вспоминаю тебя, меня часто накрывают те же эмоции. Я просто не смогу быть с тобой, понимаешь? Хоть я тебя люблю, хоть я, мне намного легче, простила тебя, хоть я без тебя не смогу. Но с тобой тоже не смогу. А ещё я сейчас под таблетками. И знаешь, я правда глупая, Милый, я больна. Поэтому уходи от меня, убегай. Я сойду с ума, а может уже. Рома я хуже тебя,— она засмеялась,— Я не смогла...

Анжелика начала нести бред.
—Я должна была тебе помочь, я должна была тебя спасти, я должна была ... Я правда верила, что любовь спасает, думала, что я спасу тебя. Я же не глупая, я же понимаю, куда ведёт твоя тропа, но я не смогла! Я не Ангел! Я не Лика! Я не смогла! Я так хотела!

Она закончила с этой чепухой и начала нести другую.

—Я не знаю, что делать теперь. Ты помнишь, сколько раз я спасала тебя? Однажды я вообще сожгла все показания свидетелей, нож стащила. Я знаю, что ты не виноват, знаю, что это было случайно , и он всего-то неделю в больничке полежал. Я много чего делала, но... я не знаю, что теперь. Я каждую ночь пытаюсь что-то придумать, но не могу. Не могу!!

Она прикусила губу до крови и продолжила шептать.

—Это я во всём виновата. Пойми, я не смогла, это я виновата, я ! Я виновата... я не ангел, я демон, всё это моя вина, так? Так ведь? Это я не смогла.. я должна была...

Запись оборвалась.

Пятифанов правда спятил. Он не понимал, что она несла. В чём Анжелика была виновата? Рома вообще думал, что она безгрешна, он не мог совместить «Анжелика» и «виновата». Она и не виновата, виноват он. Рома настолько её сломал, что она обвиняла во всём себя, несла чушь, и он был уверен, что его девочка говорила что-то ужаснее, чем это, и приступы у неё были хуже. И всё это из-за него.

Часом раньше, как закончил он читать её блокнот, только очнулась Анжелика.

Она оказалась в подвале Антона. Сначала она ничего не видела, но быстро поняла, что на холодном полу с капельницей. Еле доставая шприц, она садится выше и ужасается от ужасного запаха — кровь и плоть, железо, гной. Лампочка, что жужжала над её головой, наконец загорелась, и девушка увидела куча острых предметов : ножи, тесаки, иглы, пилы, ножовки, болгарка.

—Рома...— бормотала снова она, поджимая коленки. Ангелову охватил страшный ужас, она застыла в немом крике и зажмурилась, будто это могло исчезнуть.

Она не помнила ничего, только как целовала любимого. Но почему тогда она здесь? В голову ударила страшная правда — это был Антон, а не Рома. Ангелова попыталась встать, но не смогла, ведь её руки были скованны цепью, что она не сразу заметила. Ангелова могла только слабо двигать руками и едва касаться одной рукой предплечья, поэтому было схватилась за крестик на груди, но не нашла. Девушка подала тихий голос, только непонятно зачем.

—Петров?..

Всё ещё слабая, она минут десять пыталась освободиться, но темнота, наступившая с погашением лампочки, оказалась сильнее. Девушка решила передохнуть, закрыла глаза, просидела ещё минут пять. Послышались грузные шаги и обеспокоенный голос нашего актёра.

—Анжелика?! Где же ты?! Анжелика, ты здесь? Боже, я думал, что не найду тебя! Представляешь, Пятифанов нас..

—Это был ты.

—Что?— улыбается он,— Так значит, ты помнишь, Анжелика?

—Антон... ты же знаешь, что с тобой будет... Антон, отпусти меня, и с тобой ничего не случится.

—Да что ты?— Петров навис над ней, потом отстранился и начал менять лампочку.

—Что ты подсыпал?

—М, Это было забавно. Афродизиак, что же ещё.

—Зачем?

Антон улыбнулся и молча вышел. Анжелика повернулась вслед за ним и, как только захлопнулась дверь, потянулась ногой к ножовке. Кое-как схватив её, девушка начала пилить цепь, заведя руки за спину.

—Ну давай же... прошу, пожалуйста... ты же должна быть хорошо заточенной... не станет же он держать дешёвую!

Бабах. Ножовка по металлу лопнула, а сзади послышалось аплодисменты притаившегося Антона.

—Конечно, Ангелова, я такие ножовки не использую. Ну какая же ты до жуткой милоты глупая, Ангелова! Разве бы я оставил хорошую ножовку возле тебя, а? Ты же, сучка, сбежать удумаешь...

Анжелика зажмурилась, думая, что это страшный сон, но Петров не исчез, а приблизился только. Он взял в руки красивый нож и заулыбался, хватая лицо школьницы в руки.

—Может быть, мне раньше и хватило бы твоей натуры, но теперь... я собираюсь с ней делать кое-что другое, Ангел,— ядовито проговорил последнее слово он.— Открой свои глаза, не бойся.

Девушка не открывала их, мотала головой.

—Что ты хочешь?! Где Рома?!

—Рома? А твой ублюдок тебя бросил. Не переживай, я с ним разберусь. А ты посиди тихо, пока я за новой цепью схожу. Неудобно так, сама понимаешь.