П.М.М.Л.

(Если где-то случайно мелькнуло имя Владимир как имя отца Ромы, то пардон, я случайно, а теперь найти не могу. Забудьте, короче)

—Петя!!

18 Января 1985 год, пятница.

Александра Вишневская бежала по снежной тропинке навстречу любимому, что был старше на 2 года. Тот останавливается, раздвигая руки в объятиях, улыбается и смеется. Девушка влетает в его грудь, почти сваливая с ног, крепко-крепко обнимает, а он, в свою очередь, кружит её в воздухе.

—Любовь моя..— прошептал парень и, поставив её на ноги, взял лицо своей ненаглядной в ладони.— Как же я соскучился.

—Целый месяц не виделись,— блаженно закрыв свои прекрасные глаза, прошептала Саша.— Петенька..

—Я тоже скучал. Очень...— губы Пятифанова сползают с губ любимой к её шее. Он отстраняется,— Он приставал? Саша..

—Петя,— девушка отвела взгляд и опустила голову. Не умела врать,— Немного.. просто ухаживал, но я отказывала!

—Солнышко мое, тихо... я же ничего. Ничего,— Пётр Пятифанов мягко  улыбнулся ей, целуя в щеки.— Как я скучал.

Хитрость и шустрое мышление — это, похоже, в генах у Пятифановых. Он быстро сообразил, что не стоит заставлять волноваться свою любимую, и даже его идея «как успокоить» сошлась с его неумолимым желанием. Пётр утирает нос, шмыгает и медленно отходит, испуганно смотря в небо. Его милая тоже поднимает взгляд, пытается разглядеть что-то, а потом опускает — его нет. Опускает ниже — он на одном колене с коробочкой, обшитой красным бархатом, в которой блестело колечко, пусть и серебряное с маленьким голубым камушком, но оно было красивее любого кольца. Александру сначала кинуло в жар, потом в холод, она вполуха слушала слова любимого, в итоге просто прошептала «да..»
Она получила колечко, которое тут же ей надели на пальчик; получила мягкий поцелуй, завороженная его глазами; и засмеялась совсем тихо, очаровывая, и без того покоренного её красотой, Петра. Он бережно смахивает снежинки с еёлица, укутывает в шарф поплотнее и подхватывает на руки, несёт в свой дом, крича на всю деревню, что любит Сашу Вишневскую, что никакой Ангелов её больше не обидит.
Девушка долго смеялась, получая поцелуи от любимого, пока вдруг не почувствовала жар в теле, а раскрыв свои изумленные глаза, увидела любовь и жажду в одном взгляде напротив.
Она робко обвила его шею рукой, утягивая в нерешительный поцелуй, и в ту же секунду сдалась ему. Не он ей, а она ему. Пятифановы, что поделать?

—Саша, я тебя люблю. Люблю больше всего на свете...

—Но я все равно люблю сильнее,— шепнула Вишневская, прежде чем отдаться на растерзание.

19 января 1985 год, суббота.
9:37

Сашенька просыпается от настырного взгляда. Пётр полчаса лежал напротив любимой, оглажиаая её волосы и голые плечи, редко целуя — он еле сдерживался перед такой красавицей.

—Доброе утро, солнце.

Саша потупила и тут же отвела взгляд. Петя засмеялся, разворачивая лицо невесты, поцеловал в губы и крепко обнял, утыкаясь в блондинистые волосы.

—Доброе утро,— заулыбалась она, укрывая его одеялом.

На лице Саши всплыла счастливая улыбка, она подползла ближе, закрывая глаза. Пятифанов улыбнулся. Девушка, за которой он гонялся столько лет, самая прекрасная и добрая, самая лучшая будет его женой. Так что фантазии сами лезут в голову.

—А мне девочки говорили, что будет больно,— шепчет Александра, Пётр хмурится.

—И как? Было?— он уверен в своей аккуратности, но все же, вдруг она оказалась нежнее, чем он думал.

—Ни капельки...— буркнула неслышно она, с восторгом глядя в глаза любимого.

Пётр берет её ладошку, что вчера всю ночь скользила по его груди, переплетает их пальцы, поворачивается и целует свою прекрасную в носик. Она смущённо прячет лицо за его плечом, он же, поднимая руку, укладывает её голову на свою грудную клетку.

— Надо в загс будет сходить, дату выбрать,— пробормотал Петя.

—Ммм, ну нет. Видел, как на улице метёт? Давай весной свадьбу или летом. Куда нам торопиться?— отвечает Вишневская, слабо улыбаясь.

—Ну, подадим заявление завтра,— он отвел взгляд,— А дату назначим на весну. Договорились, милая?

Она широко улыбается и обнимает его крепче. Ну что может в их жизни пойти не так теперь?

—Совсем скоро уже ты будешь моей женой, понимаешь? Женой. И мы будем вместе. Всегда,— Пётр накручивает белые пряди девушки на палец, принюхивается к сладкому запаху и оставляет поцелуй на её ключице.

—А что дальше?..

—Дальше? Дальше,— он уложил руку на ее живот, навис,— А дальше ты мне родишь пять, нет, семь детей.

Опять шутит.

—Петя!— она звонко засмеялась.

—Ну хотя бы одного?— парень уложил голову на её живот, легонько оттягивая одеяло, но Саша не поддалась. Он поцеловал её ниже пупка и закрыл глаза.— Если бы у нас был мальчик, как бы ты его назвала?

—Рома,— не задумываясь, ответила Саша.

Пётр медленно подползает и нависает. Он хищно улыбается и тут же нападает на сонную с щекоткой.

—«Петя!!», а сама уже имя придумала! Да я тебя съем!

15:45

Саша, сидя с подругой на лавочке, рассказывала ей осторожно про колечко на пальчике. Но когда подруга замечает на шее Вишневской нежно-розовый засос, Саша не может молчать.

—Господи, он прекрасен... я боялась, я думала... а он так меня любит... я лучше вчерашнего дня не знаю ничего, я думала, моё сердце остановится. Но второго раза я не выдержу, я точно с ума сойду... он прекрасен, слышишь? Он лучше Гагарина!

—Да ну?!— подруга вскинула руками,— Прям лучше Гагарина? Неужели лучше и Маяковского, Лермонтова и других твоих поэтов?

—Да я даже имена их забыла..  я всё забыла, кроме него.

Подруга хихикает, сжимает её руки и тихо шепчет, хитро улыбаясь.

—Ну и как? Наш Пятифанов бурный очень, м?

—Ты о чем?..— не поняла Саша.

—Ну... я про то..

—Ну тебя!— девушка опустила взгляд, а потом зашептала,— Ты чем слушаешь? Да я же говорю, он такой нежный, такой... Я не могу, Лиля!

Мимо проходил Коля Ангелов. Мальчик, что бегал за Сашей так же долго, как и его товарищ (до поры до времени) Пётр. Только Пятифанов добился, а Николай — нет. И это было сильнее его самообладания, сильнее его самого.
Он безумно хотел стащить кольцо с глупой девочки, кричать, что он лучше Пети, что тот преступник, и Саша достойна лучшего ( то есть Ангелова). Но он впервые сдержался, придумал план.

25 февраля 1985 год, понедельник.

Петр счастливый направлялся к окну любимой. Позвал.

Никто не ответил. И тогда он снова позвал. Раздалось тихое:

—Уходи...

—Милая, ты чего? Солнышко, выгляни?

—Я всё знаю!!

Он долго пытался поговорить с рыдающей девушкой, ему самому было нелегко от этих слёз — это мягко сказано, очень мягко сказано. Петя ворвался к ней домой, зашёл в комнату. Она сидела на полу, дрожа и сжимаясь.

—Саш?— он обомлел, но тут же кинулся,— Милая, что? Что случилось?

—А ты не помнишь? Не помнишь, как отпросился к Дулгару,— папа Бяши,— А сам в итоге переспал с Оксаной?

—Что? Солнышко, ты чего? Я был у него, давай спросим? И его, и Оксану!!

—Я своими глазами видела... я видела..— девушка закрыла лицо руками,— Как ты её целовал, как ты её... зачем?!

—Солнышко...  я же... нет, чего? Я был у него, мы выпили. Потом пришел Коля. Он извинялся, представь? Вот я и остался на ночь, чтобы Коля к тебе не пришёл, я же пьяный, будь бы я с тобой, ничем не помог и сам помощи требовал. И утром ушёл. Я вообще с Дулгаром на диване вповалку спал.

—Ты вчера ночью,— она захлёбывалась,— Я видела! Видела! Ты врал! Уходи...

Её сотрясало от обиды. Саша еле сдерживала крик в груди, разрывающейся от боли. Она, спрятав голову в коленях, зашептала:

—Думаешь, если никого у меня нет, то со мной так можно? А? Как же ты так мог... я же тебя люблю... зачем..— она испуганно закрыла лицо руками и прикусила губу.

Этот день был очень сложным для обоих. И не скоро сам Пятифанов вспомнит, что было, ведь он был пьян, Коля кое-что ему подмешал, а Оксана всё сделала сама. Что поделать? — Вот Петя ничего и не поделал, ведь даже не понимал, что происходит.

12 апреля 1985 год.

Её любимый был отправлен в армию, и все понимали, что отправлен он был в Афган. Саша очень волновалась, но старалась успокоить себя мыслью: Ангелов с Афгана вернулся год назад, значит и Пятифанов вернётся. Тем более, есть причина.
А еще ее любимый, как оказалось, расписался с Оксаной, ведь та была беременна. Казалось, что хуже некуда, что Саша сойдет с ума, ей было очень плохо и больно, а её подруга Лилия не могла даже понять, что с ней. Никто не мог. Оставшись совершенно одна, как и было всю её жизнь, Саше помог Ангелов. Но он тоже напился в один день и...

7:00.

Странно, но Николай проснулся не от будильника, а от тихих всхлипов. Он повернулся в сторону — голая, вся в синяках от его рук, Сашенька сидела на полу и тряслась. Она рыдала.

После очень долгих расспросов и успокоений, он понял, что не насиловал её — это важно, ведь пьяным он мог и убить, а он, между прочим, будущий мент. Он был настырным, настойчивым — да, но она... сама согласилась. Ангелов поверил, пусть и всё было не так, пусть и на самом деле изнасиловал.
Просто Саша так обиделась на любимого, что даже не извинился, тут же расписался и уехал. Что решила — Коля, он же бегает за ней с класса 4, прям как Пятифанов. Так почему бы не попробовать? — Да, она пошла против принципов, она чувствовала себя гнилью, она мстила. Но она не могла сделать с собой ничего, будто попала под влияние Ангелова. Пусть даже тот и поступил с ней очень плохо.

А уже через три недели Саша сообщила, что... тоже беременна. Вишневская плакала без остановки три дня, она кричала, что сделает аборт, но все пошло не так, как должно было быть. Ангелов обещал ей всё — любовь, заботу, дом, безопасность, спокойствие. Может, это беременность так подействовала, или Оксана, радостно рассказывающая о их с Пятифановым любви и ребенке, может, сам Пятифанов,— она согласилась. Она вышла замуж, терпела свекровь и свёкра, ее понимала одна только сестра Ангелова — Ира. Да и та редко бывала у них дома. Лилия, подруга, тоже скоро должна была родить. Компашка собралась. В декабре родился сын Оксаны и Пятифанова. Самое больное было то, что назвали его Рома. После этого Саша ещё неделю рыдала по ночам.
А потом, прям под Новый год у нее родилась девочка, Анжелика. Она была её спасением. Нет, не спасением, она была для неё ангелом с самого рождения. Блондинистые волосы, красивые голубые глаза,— как у отца,— милое личико. Она была прекрасна даже тем, что пока все рассказывали, как устают, Саша держала на руках дочь, игралась с ней и всё время смеялась, а на слово «усталость» она просто отмахивалась. С такой девочкой разве устать можно? И надо отдать должное, папа её, то есть Коля, помогал своей жене.
Лицо Вишневской, теперь Ангеловой, блестело только в одном случае — когда она видела свою красивую дочку. И надо заметить, Анжелика была спокойной в плане истерик, она сразу успокаивалась и не требовала много внимания, разве что иногда у папы, сбегая от надоедливой, уползая, мамы.
Но Саше нужен был он. Да, пусть подонок, пусть поступил так, но прошло столько времени, что она давно простила. Никакой Ангелов не сравнится с любовью Пятифанова, как и никто другой.

Но тем временем их дочь росла. Она была такой доброй, милой, послушной, умной. Саша не понимала, как это так? От кого в ней это? Уж явно не от Ангелова. Но и не от Саши, она ведь тоже не не ангел — за последнее время у нееёв душе слишком много гнили, но всё это будто вытягивала из нее ее доченька.
Саша не раз держала на руках маленького Пятифанова — Оксана часто назло Ангелову таскалась к ним в гости с сыном, но так как на самом деле не обожала его, как, например, Саша Анжелику, то Рому вручала скучающей Ангеловой, болтая с её мужем. Пока Лика спокойно сидела в кроватке, дотягиваясь до кончиков носков и смеясь, Саша укачивала Рому на руках.
В голову ей пришла странная мысль, отвратительно мерзкая, но Саша задумалась. Хотела бы она, чтобы ее ребенком была не Лика, а Рома? Чтобы отцом её ребенка был не Ангелов, а Пятифанов. Саша опустила глаза и закрыла лицо рукой. Нет. Точно нет. Безусловно, Рома милый и буйный малый, но дело не в этом, а в том, что у неё есть дочь, и ей неважно, от кого она и как появилась. Кстати, терпеть Ангелова в постели было очень тошно, но когда Саша представляла не его, а Петю, ей становилось намного легче. Но Пётр был нежнее, он любил её сильнее, и сердце когда-то Вишневской с ним билось очень-очень быстро, прям в унисон. Но... «Я другому отдана и буду век ему верна».

Вечер. Саша сидит с малышкой на руках, играется с ней. Девочка долго не спала, поэтому подползает ближе к матери и спокойно засыпает. Молча, быстро, без истерик. Не ребёнок, а чудо. Александра накрывает девочку одеялом, укладывает её в кроватку, садится возле и упирается подбородком в руки, сложенные на бортике.
Тихие шаги. Смотря за Ликой, Ангелова совсем не услышала их, поэтому вздрогнула, когда голова мужа упала на её плечо, руки скользнули под футболочку, губы уткнулись в затылок.

—И животик уже плоский, как будто и не рожала... ты как? Голова болит снова?

Александра зажмурилась. Она не хотела быть «его», пусть даже и представляла Петю, поэтому постоянно говорила про головную боль.

—Странно это. К врачу ходили, всё хорошо, говорит... может, ты стукнулась где?— продолжает шептать он, бережно целуя плечи любимой.

—Об землю с высоты,— буркнула она.— Ладно, Коль, я с Анжеликой посижу...

—Чего с ней сидеть? Наша девочка спит. Пойдем и мы... устала?

—Ты про что?

—Не устаешь с ней? Постоянно на руках её носишь. Она так ходить не научится...

—Она умеет ходить... я не могу устать с ней... не могу, понимаешь?— на лице Ангеловой появилась улыбка.— Наоборот... всё как раз наоборот.

Нет, точно нет, она бы ни за что не отказалась от своей прекрасной девочки, в маленьких ручках которой хранилась вся Сашина жизнь. Она была готова любить Ангелова, и, кажется, из-за безумной любви к дочке, она и решила полюбить Ангелова. Или просто влюбилась. Или захотела забыть о Петре навсегда...
Саша медленно повернулась к нему, взяла его лицо в руки и нерешительно коснулась его губ в поцелуе. Николай среагировал тут же, подхватывая свою красавицу на руки, и вынес из детской.

Шли дни. Пётр вернулся. Саша не понимала, почему он ходит к ней, пытается встретиться. А потом они поговорили, и Александра рассказала Пете всё, как есть — она любит его, прощает, но она замужем, и у нее дочь. Пётр тоже любил Сашу, но он женат, у него есть сын. Они решили попробовать разлюбить друг друга, любить законных супругов. Надо отдать должное, и Пётр и Александра были верны — Ангелова была верна потому, что у нее были принципы и установки моральные, а еще на полке стояла книга «Евгений Онегин» Александра Сергеевича Пушкина. А Петя просто не мог взять любимую силой, обидеть её, заставить плакать или быть между двумя огнями. Он сдерживал в себе желание развестись, забрать любимую, детей, увезти ее далеко-далеко, чтобы прятать ее надо было только в своей груди, чтобы ее касался только он, чтобы она не плакала. Хотел убить Ангелова, но понимал, что будет, поэтому не стал портить жизнь всем — вплоть до маленьких детей. Поэтому им пришлось, ведь что-то когда-то пошло не так.

Саше жилось несладко. Самая «мягкая» ситуация из всех была эта, когда Анжелике было всего-то месяцев 9-10:

Николай приходит после универа домой, на кухне его родители. Заехали вдруг в гости? Накрыто на четверых, одна тарелка нетронутая — для него,— а одна тарелка была наполовину съеденной и рядом валялись дольки огурцов, сгрызенных до темно-зеленной корочки — Анжелика не любила эту кожуру и сгрызала все внутри. На лице Ангелова появилась счастливая улыбка, но когда он увидел взгляд родителей, улыбка немного расслабилась.

—А что? Чего вы такие хмурые? Где моя доченька, спит? А жена моя?

—Рыдает. Как ребёнок. Нет, представляешь, сама залетела от одного раза, дала сразу, а сейчас делает из себя невинную принцессу!— фыркает мать.

—Мам, ты о чём? Пап?

—Дали оплеуху ей, за дело, она сразу ревом реветь. Лицо видел бы ее.

—Что сделали? Сашенька! Саш, ты где?

Коля забежал в спальню. Саша сидела над малышкой и обнимала девочку, дрыгающую ножками. Коля погладил ее по волосам, стал успокаивать, а потом взял ее лицо в руки. Она выворачивалась. Палец парня скользнул по разбитой губе.

—За что так?..

—Мы сидели, ели,— Саша утерла слезу, стараясь дышать,— Они начали её на руки хватать, заставлять ходить. Я им говорю,— она заикнулась,— Говорю, Лика маленькая ещё, нельзя ей ходить... нельзя... а они ее заставляли. Она упала...

Ангелова закрыла лицо руками.

—Я так испугалась... так испугалась, у неё такие глаза робкие были, так больно стало, я кричать начала... и вот. Пощечина, блин, с кольцом..

—Прости..— Николай зажмурился, поцеловал жену в лоб.—Я сейчас приду.

Ангелов погладил и дочь, и жену по волосам, рванул на кухню. Долго спрашивал, зачем и почему, а затем выгнал родителей. Вернувшись в спальню он только и застал спящую Сашу в обнимку с Анжеликой.

Прошло пять лет. Сначала Ангелов убил Пятифанова. Как только Пётр перешёл границу — поцеловал Сашу в губы, утирая слезы любимой. Это увидел Ангелов. Нет, он знал, что его жена любит Пятифанова, ведь она часто была пуста словно и бормотала, что любит его. Александра часто шептала его имя во сне, во время «пылкой любви», когда она жмурилась, пару раз вскрикивала «Петя!», а после выписки из роддома она даже говорила, что уйдет к своему любимому, что любит только его. Но Николай терпел, а его дочь давала ему силы на терпение.
Саша совсем сошла с ума после смерти любимого. Она очень долго и много рыдала, но её уже пятилетняя доченька её снова возвращала к жизни. Теперь Лика уже не была такой маленькой, поэтому резвилась всё чаще, но по-прежнему была спокойна, из-за чего друзей у неё не было, ведь все дети бегали и дрались, пока она сидела на траве и плела веночки из ромашек. Но окончательно её сбило с ног очень ужасное происшествие. Рыдающая девочка на руках у соседского парня — она тихо всхлипывает, трясется, а парень смотрит с такими напуганными глазами. Саша думала, что умрёт от остановки в сердце, ведь ее маленькая дочка дрожала от ножевого ранения.

Это было ужасно. Но на этом всё не закончилось.
Как-то раз, когда Саша перевязывала бинт на ладони Анжелики, — снова порезалась,— она случайно открыла не тот ящик, выкидывая мусор. Поняв, она достала бинт обратно, открыла уже другой ящик и закинула остатки после обработки туда и замерла. Большая коробка с надписью «работа». Но Саша знала, что её муж - милиционер не хранил папки и бумажки по работе дома, они лежали на работе в сейфе. Саша заперлась в комнате, достала коробку и медленно открыла.

Она читала до самого утра. Письма Пети из Армии, в которых он рассказывал, как сильно любит Сашу, писал стихи, просил ответить, потом просто просил читать, а в последних письмах уже писал, что совсем скоро вернётся, что разведется с женой, что у них всё будет хорошо, если только Саша простит ту недо-измену. Он рассказал, что это был план Ангелова, рассказал всё в подробностях и в каждом письме извинялся, что не может спасти свою любимую от него.

Неужели всё это с ней из-за этого? Из-за ее обиды, из-за злости, мести? Из-за Ангелова? Как он, Коля, как посмел испортить всем жизни, как он мог забрать у Пети её, а у нее — Петю? Как?

В остальных бумагах описывалось другое — записи Коли о безумной любви к жене, о плане взять её замуж, о плане убийства Пятифанова, о плане с подставой в измене. Начиналось все с класса 7, он просто записывал, как ухаживал за ней, какие нежные чувства испытывает, как Саша индивидуальна, затем описывал маленькие козни, подставы, а потом пошло-поехало.

Он убил его. Ангелов оказался не Ангелов и забрал у нее его. Он убил. Убил его.

Теперь был один выход в голове сошедшей с ума Александры — быть с любимым. Но как же с дочкой? Она кинулась в спальню к девочке, расцеловала её, начала за что-то извиняться, затем схватила эту коробку и понесла в гостиную. Разожгла камин, что было зря, ведь делать это она не умела. Не знала, что делать — посадить за убийство? Отмажут. Сжечь письма любимого? Сердце не давало ей этого сделать. Это же единственное, что осталось от него, если она сделает, то убьёт сама Петю.

—Милая, ты чего не спишь,— вдруг послышался голос пришедшего со службы Ангелова. Она встретила его на пороге и сразу завела спать. А зайдя в гостиную, случайно обронила коробку. Все бумаги посыпались. Саша поспешила собрать, но обожглась, бумаги выпали из камина, все вокруг загорелось. Всю гостиную охватил огонь, но Саша сейчас тряслась от понимания того, что, кажется, теперь она забыла голос Пятифана. И никогда не услышит — письма горят. Его больше нет в этом мире, и остаётся надеяться, что рай существует и он там, и что они там когда-то встретятся.

Ей захотелось сгореть вдруг, но она понимала, что не может. Но в пламени она видела его.

Ангелов проснулся от детского плача в детской, закашлялся от дыма. Он быстро среагировал, успел забрать дочь, успел выбежать, всё зовя жену — может, первая проснулась, её уже вытащили? Ведь на улице было много людей. Долго описывать, но итог был таким, что вынесли Сашу сожженной.
С тех пор они переехали, Николай стал другим, до сих пор не знает, что сам погубил своё «солнышко». А Анжелика же с тех пор не блондинка, а шатенка. Она ведь, всё-таки, ребенок, вот и волосы цвет поменяли, потемнели, бывает.
И с тех пор Ангелов ненавидит Пятифановых, себя и... всё.