Глава 4. Часть 1.
Прошел целый месяц,
14 апреля, понедельник, 2003 год.
Целый месяц. И весь этот месяц над Анжеликой крутился Рома и Антон, так что описывать глупые ухаживания и обычные будни смысла нет.
И если о намерениях Петрова она была в курсе, — почти влюбился пацана,— то о тайном и подлом поступке Пятифанова Анжелика и не подозревала. Да и времени на это не было, но в любом случае, спасибо Кате, Ромке и Бяше, несмотря на все события этого месяца, они не давали ей грустить. Но состояние ее на самом деле ухудшалось, а та самая блондинка отца, Дарья, теперь еще и живет в их доме.
Анжелика не понимала, как так. Что вдруг стало с отцом? Чего это он вдруг так изменился? Притащил эту дуру, пить начал. Наверное, дело как раз и в пьянках — нельзя ему напиваться в хлам, он в запой уходит, потому что не пьет очень долго, а потом накрывает. Запой, конечно, не такой жесткий — просто каждый день вечером спиртное, а утром он трезвый подполковник.
Поэтому Лика постоянно сбегала К Кате, к Ромке, но чаще всего к Бяше. И вот, в один из таких дней она медленно приходит обратно домой, но в этот раз отец не спал, не ушел на службу, а ждал ее. Лика замирает, затем медленно проходит, видит рядом сидящую Дарью и кривит губы от усталости.
—Пришла? Шалава.
Лика дернулась, услышав это слово. Она молчит, а женщина напротив усмехается, кладет голову на плечо своего пьяного «любимого», что-то шепчет и потом повторяет вслух.
—Как и ее мама,— словно змеиным ядом.
—Вот-вот,— улыбается отец,— Как мать твоя!! Лучше бы ты тогда..
Отец зажмурился и фыркнул, отмахнувшись. Анжелика же не понимала, что происходит, как из отца, пусть и строгого, вышло это. Она стала отходить, что ему не понравилось, и он кинул то, что было под рукой — Вилка. И эта вилка пролетела мимо, но задела немного щеку. И задела так сильно, что сразу хлынула кровь из четырех полос.
Ангелова хватает рюкзак и выбегает на улицу, оббегает дом и прячется, прижимаясь к стенке. Рука хватает щеку, как жаль, что снег растаял... поэтому она поплелась в сторону дома Антона, у того и родителей дома нет — волноваться не будут за подругу сына,— и дом его ближе. Стучит, трясется, вытирает кровь рукой. Дверь открывает заспанный Петров, щурится, а затем его глаза расширяются. Он хватает ее за плечо и сразу ведет в ванную, попутно надевая очки. Через полчаса Лика сидела с отработанной щекой и выдумывала, как получилось это. Затем Антон, Оля и Анжелика вместе вышли в школу, Оля рассказывала про мальчика, который ее обижает, и пока Антон учил ее, как надо бить, Лика пыталась объяснить, что надо поговорить с этим мальчиком и подружиться, может у него друзей нет. И вот, прийдя в школу и поблагодарив Антона, девушка пошла быстрым шагом к Ромке и Бяше. Ангелова здоровается за руку с Игорем, затем с Ромкой, но тот почему-то берет ее ладошку в свою руку и целует ее костяшки, улыбаясь. Лика было и не обратила внимание, потому что это Пятифанов, и она давно привыкла к таким в своем роде «шуткам», но в этот раз он смотрел слишком странно, ожидая то удивления, то ли смущения, в котором она была прекрасна. Но тут Ромка заметил четыре царапины на ее щеке и нахмурился. Ну, как сказать царапины... местами закрытые обрезанным пластырем раны, не очень глубокие и быстро закрывшиеся кровью.
—А это че за камуфляжный окрас?— хмурится Рома, проводя рукой по ее щеке.
—Кошка.
—Какая, на?
—Белая,— улыбнулась она.
—Брешешь же, Ангелова,— смеется Ромка, затем снова хмурится.— Кто?
—Кошка!
Она возмущенно воскликнула и ушла. Но это было не от злости, а от страха. Не хватало еще, чтобы в это все и Рома встрял — а он встрянет.
После уроков.
Лика, на удивление Пятифанова, сама позвала его вдруг гулять. И пока они прогуливались, а Анжелика думала о том, куда ей идти и что делать, из мыслей ее вывел голос Ромы.
—Ангелова, ты правда не замечаешь?— хрипло и спокойно,— Или вид такой делаешь?
—Какой вид?— спрашивает она, хмурясь.—Ром?
—Ты правда не видишь, чт... за тобой ухаживает не только Антон?— твердо спрашивает он, останавливаясь.
—Не только он?.. а кто еще? Серый? Ну да, так он мне всегда шоколадки дарил, деньги водятся.
—Серый? Еще и серый?— воскликнул Пятифан.— Да я не про него! Лика, ну думай...
—А кто еще?— она повернулась и похлопала своими длинными ресничками, устремив невинный взгляд сначала в его переносицу, затем глаза.
—А я?— снова спокойно спрашивает Рома, засовывая руки в карманы и доставая сигарету. Поджигает, затягивается и смотрит на нее, затем отворачивается и выдыхает дым.—Язык проглотила?
В глубине души Пятифанов понимал, что играть с чувствами нельзя, особенно с такой девушкой. Но что-то плохое и злое ему не давало этого не делать, хотя сердце как будто каждый раз стучало прямо об ребра, когда он обманывал ее, наигранно проявляя внимание. Но, в той же глубине души, или может глубже, в самом дне, он понимал, что он обманывал себя, мол, это все месть Петрову, а не какие-то чувства к этой неженке. В любом случае, все это было обманом, втягивающим в огромную ложь.
—Что ты?— мягко спросила она.— Ухаживаешь за мной?
—Ну, типо того...— он улыбается, снова затягивается и выдыхает пар в сторону. Его голос становится хриплым.— А ты против, ангелочек?
—А... зачем?
—Зачем что? Гоняюсь за тобой, типо, почему? А может, потому что... нравишься ты мне?
—Ну, нравишься — еще не так критично...— спокойно отвечает Анжелика.— Не диагноз, проходит быстро, жить можно. Не переживай.
—Влюбился,— выпалил он назло.
—Пройдет.
—А если до любви дойдет?— улыбнулся он,— Ты вот как думаешь?
—Я как думаю?.. я не знаю. Я.. Ром, мы ж... бригада... а... если не любовь, то не так все плохо..
—А если любовь?
—Не думаю.
—Давай я просто буду за тобой гоняться, а ты просто будешь это принимать. А через время поговорим. Или тебе Антошка нравится?
—Нет.
—А я?
—Нет.
—А кто симпатичнее? Объективно.
—Объективно не знаю, блондинов я не люблю.
Пятифанов усмехнулся. Затем взял ее сумку в руку и улыбнулся ей, выкидывая сигарету.
—Ну пошли, Ангелова. Только ко мне, а то домой ты не очень хочешь, да?
Она отвела взгляд, молчала, плетясь за Ромой. Во внимании Антона не было чего-то приятного, было что-то странное, да и Антон был спокоен в этом, в отличии от Ромы. А еще шатен словно читал ее мысли, он чувствовал, когда ей было больно, обидно, грустно. А когда на уроках, к примеру, захотелось вдруг смеяться, что-то ее смешило, он сразу поднимал голову, будто чувствовал, и они смеялись вместе. Всегда появлялся в моменты, когда она попадала в беду, а когда ей было плохо из-за бытовух дома, он всегда звонил или приходил вовремя . Было приятно. Было приятно, что он знал все, даже то, что она пыталась скрыть от самой себя. А Лика? Лика тоже чувствовала, она с легкостью могла успокоить его порывы агрессии, еще и такие, что тот, скаля зубы, чуть не рыдал. И всегда появлялась в моменты, когда ему нужна была помощь, поддержка, когда ходил усталый, а в шутку он не раз говорил о том, что та отталкивала его от многих плохих поступков, что она слишком правильная и заражает этим, что она — его личный ангел-хранитель.
И это все ей было приятно. Ей бы хотелось в этом вязнуть, но как же так, ведь в ее представлении,— пусть она и понимала, что это бред,— любовь вспыхивает резко, а если и нет, то ей бы не хотелось вообще иметь хоть какие-то приятные чувства по отношению к другим, не хотелось тратить на это время и на что-то надеяться. Она не надеялась на то, что если любить наугад — не прогадаешь. Анжелика, начитанная всякими романами, наделась, что любовь одна, и она должна наткнуться именно только на нее, а не на каких-то ненужных людей, в которых она просто влюбится — а че время зря терять? Перечитала Есенина, может, Ахматову. И, снова, она бы хотела в этом вязнуть, хотела бы, чтобы рядом был он.
Но «нравишься», пусть ей и всего 17, звучит несерьезно, как и «влюбился». Но это были не единственные тараканы в ее голове.
—Ром.
—М?
—Не получится.
—Почему ты в этом уверенна?
—Да разве так можно?
—Как?
—Ром, ты меня любишь? Нет. Я тебя люблю? Нет. Давай забудем, а?
—А если я люблю?
—Но я же не люблю.. значит и ты не любишь!
—Хера у тебя логика, Ангелова. Только я не Бяша, я не поведусь. Ладно. А что, если ты мне нравишься, ну если я влюбился, то так нельзя? Прям обязательно чтобы у нас любовь была?
—Ну чего мне время тратить на чушь эту. Ром, у меня свои тараканы, забей.
—А если ты меня полюбишь? Если у нас любовь вот будет?
Она поежилась и зажмурилась, пожала плечами. Он усмехнулся.
—Ладно. Сделаем вид, я ничего не говорил. Пошли, Ангелова.
15 апреля, вторник, 2003 год.
7:32.
Лика стоит возле стенки дома, скоро начнутся уроки, а она прижимается к холодным кирпичам и плачет взахлеб. Она держится за живот, мычит от боли и всхлипывает, пытается утереть слезы, но как только плотно прижатые руки, испачканные в крови, отстраняются от болезненной свежей раны, ее начинает трясти сильнее и боль становится острее. Интересно, а что скажет папа, когда узнает, что сделала его любимая,из-за того что Лика сказала ей о том, что в курсе о ее мутках с каким-то мужиком? Да ничего. Напьется как скотина и слушать не станет.
Лика опять направилась к Петрову, но в этот раз дверь открыла его мама.
—Ой. Засада..— шепнула девушка, натянув улыбку.
Она сразу затащила Анжелику, начала бегать, говорить, мол сегодня ей не надо никуда, и Анжелика может остаться у них дома, пока не приедет скорая. Но девушка, поблагодарив за обработку и помощь, сказала, что пойдет к знакомой медсестре. А в итоге пришла к Будаеву, не постучав и не позвав, просто зашла к нему домой со словами «сам говорил, мой дом для тебя всегда открыт».
Он вышел сам, сонно протирая глаза и возмущаясь, а Ангелова всучила ему в руки иголку и нить, которую нашла у него в шкафах.
—Водка есть?
—Есть, на... а..
—Бери ножницы, нож... сигареты и салфетки. Много.
—А... а че случилось-то, на? Даже в выходной поспать не дают..— бормочет Игорь, медленно надвигаясь к шкафам, где лежат нужные ей предметы.
—Какой выходной, сегодня вторник,— отвечает Анжелика, уложившись на диван, медленно и аккуратно расстегивая рубашку.
Бяша со всем набором пришел, сел, зажмурился и отвернулся, шикнув.
—Анжелика, ну ты куда грудь вывалила, на? Застегивай рубашку! Катька узнает...
—Зануда какой, тебя кто туда смотреть заставляет?—застегивая первые пуговицы, фыркает.
—Да ну тебя, на.. а че за бинт?
Он только открыл глаза и посмотрел на живот девушки, и в этот момент кто-то стучится. Бяша встает, открывает, спустя минут пять приходит обратно, а за ним и Катя. Она останавливается, затем бежит к Ангеловой.
—Анжелика!! Что с тобой?— она гладит ее по волосам, даже целует в лоб.— И горячая вся... Ангелова, откуда кровь?
Анжелика шипит, смотрит вниз на бинт, кривляясь одной стороной лица, смотрит на расползающуюся кровь на белом бинте и закатывает глаза.
—Катенька, поможешь, а?— мягко и устало улыбается девушка с придыханием.
—Надо скорую вызывать! Что у тебя там?— Катерина взволнованно разбинтовывает ее рану.
—Не отвечают, у них праздник опять...— говорит вяло Бяша, укладывая телефон обратно на стол.
—Катенька... смотри... у меня кровь уже остановилась... ну почти. Мне рану закрыть надо, а потом я в больницу поеду... зашьешь?
—Дура совсем?!— испуганно возмутилась она.
После недолгих уговоров, Катя нервно и аккуратно помогает Лике выпить водку как «обезболивающие» и «успокоительное», сама глотает, затем жмурится и подносит вату с водкой к ее ране, выливает немного. Ангелова шипит, делает глубокий вдох, издает тихий стон, выгибается и сжимает губы. Катя не открывает глаза, медленно промакивает рану ваткой, ее оттаскивает Бяша, целуя ладошки девушки — любовь,— и сам берет вату. Спокойно он обрабатывает рану, Ангелова выгибается, извивается, тихо стонет и даже рычит, запрокидывая голову. Начинает угрожать, на что Бяша отмахивается рукой. Затем он очищает этой же водкой иголку, нитку мочит, нож обрабатывает, а затем хмурится.
—А нож зачем?
—Т..там осколок.. от ножа остался.. достать надо..— тяжело говорит девушка, глотая слова.
Блондинка выдыхает с ужасом и аккуратно берет нож, делает легкий надрез, Анжелика кричит, а бяша снова поливает водкой и прижимает вату, Лика рычит. Катя достает кое-как осколок, но не ножом, а пинцетом для бровей. Затем выкидывает, снова обрабатывает, но уже перекисью, и медленно продевает нитку в иголку, а затем... начинает затягивать рану. Бяша держит Ангелову, не дает ей вырываться, та кричит от боли, царапает его руки, даже материть его начала. А Катя аккуратно затягивает узел, отрезает нитки и аккуратно выливает перекись. Лика уже теряет почти сознание, трясется от лихорадки и тяжело дышит, а в это время бяша закуривает сигарету и прижигает рану.
—Игорь!! Мммм... тв...твою мать....
Катя отбивает его руку, перебинтовывает ее рану и застегивает ее рубашку, а после обнимает, крепко прижимая. Игорь аж приревновал, собрал вещи и ушел на кухню. Лика слаба обняла Катю, уткнулась в ее плечо и закрыла глаза.
—Игорь, принеси что-нибудь от жара!— взволнованно просит Смирнова, отрываясь от лица девушки и поглаживая ее по щекам и волосам.
Ангелова усмехнулась, открыла глаза. Все делала она достаточно медленно, даже говорила медленно, но тряслась быстро и сильно.
—Кать... поцелуй меня?— она мило улыбается и подставляет свою щечку.
Катя долго ничего не делает, а потом резко целует ее в щечку, затем в макушку, в лоб, в другую щеку, в висок и обнимает. Ангелова засмеялась и закрыла глаза.
—А ты меня любишь?— устало бормочет она, криво улыбаясь.
—Люблю, люблю..— смеется Катя.— Обожаю.
—Ну нихуя себе, на!— растерялся Будаев, принеся таблетки и мокрую тряпку.
—Умолкни. Давай сюда,— Катя берет таблетки в руки, затем гладит Ангелову по волосам, та почти спит.—Анжелика... лекарства выпей и поспишь...
Лика слабо глотает лекарства, Катя быстро укладывает мокрую холодную тряпку на ее лоб и расстегивает передние пуговицы ее рубашки.
—Тебе жарко, да?..
—Как в огне...— слабо бормочет девушка, а Катерина в ответ обнимает ее закрывает глаза.
—Ангелова, а кто это был, на?
—Даша...
Про эту недомачеху Бяша и Катя знали, поэтому дальше спрашивать сейчас не стали, потому что прежде, чем ответить, шатенка еще и молчала долго.
—Засыпаешь?— мягко спрашивает Катя. Она убирает тряпку с ее лба, смачивает ее, отжимает и снова укладывает на ее лоб, сжимая в руках трясущиеся руки Ангеловой.
—Если не уходишь, то да..— ответила Анжелика, стягивая руками ее рукава.
—Не уйду. Кому я тебя оставлю, Игорю, что ли?
—Катенька.. я тебя люблю. Я бы замуж за тебя вышла,— бормочет девушка.
—Лесбухи, на,— фыркает Бяша, уходя на кухню.