15
— "Звонок"
Утро было тусклым. Солнце, будто ленивое, не спешило пробиваться сквозь тучи. В квартире пахло сигаретами, холодным кофе и невыветрившимся одиночеством.
Николь проснулась не от будильника, не от шума за окном — а от звона в голове. Как будто внутренний будильник включился: "Эй. Очнись. Ты всё ещё здесь."
С трудом поднялась с дивана, который за последние дни стал и кроватью, и столом, и убежищем. Снова в той же кофте. Та же херня на руке под рукавом.
В ванной долго смотрела на себя. Сухая кожа, серые тени под глазами, губы потрескались. Не выглядела на восемнадцать. Скорее на двадцать пять — после тяжёлой жизни.
Она открыла окно, впустив в комнату ветер. На подоконнике — пепельница, полная окурков. Она не считала. Она просто курила, чтобы что-то делать руками.
И тут — вибрация телефона.
Она вздрогнула. Быстро, слишком быстро схватила его. Глаза выдали надежду, даже если руки были спокойны.
"Даниэль 🌪️"
Она смотрела на экран, не дыша.
Прошло три дня с тех пор, как он был у двери. После того он не писал. Ушёл, обнял — и будто растворился снова.
И вот — звонит.
Она не знала, что нажать. Казалось, от этого нажатия зависит её дальнейшая судьба.
Поднять — и снова в это дерьмо? Или не поднимать — и жалеть до конца лета?
Она провела пальцем по экрану.
Ответила.
— Алло?.. — Голос хриплый, она даже не попыталась его прочистить.
— Николь.
— …
— Привет.
— …
Он выдохнул. Слышно было, как он бродит по комнате — скрип половиц, шаги.
— Прости, что не писал. Я был… блядь, я не знаю, где я был. Просто пытался дышать, думать, быть нормальным. А потом понял, что без тебя всё равно не работает.
— …
— Я скучаю.
— …
— Я знаю, я вёл себя как мудак.
— Это ты уже говорил. — Холодно, но без злости.
— Я приеду.
— Зачем? — Голос стал тише. — Чтобы снова уйти?
Тишина. Потом он сказал, неуверенно:
— Чтобы больше не уходить.
— Ты не знаешь, что говоришь.
— Я знаю, Николь. Я тебя люблю.
Слова, которые должны были пробить её насквозь, вызвали только ком в горле. Она выдохнула.
— Ты говорил это до ссоры.
— Говорю и сейчас.
Она прикрыла глаза. Голова кружилась. Дыхание стало частым.
— Тогда докажи.
— Как?
— Приди. Не ври. И останься. Или не приходи вообще.
Он не ответил.
Зато через двадцать минут в дверь снова постучали.
Голова будто стучала изнутри. Каждое биение — как молотком по вискам. Николь застонала, прикрывая лицо рукой. В горле пересохло, во рту — вкус вчерашнего алкоголя и чего-то дешёвого, возможно — энергетика или вина.
Блядь...
Но не сказала это вслух. Только подумала.
Тело казалось ватным, будто она неделю не спала. Она попыталась вспомнить, что было вечером — и всё всплывало как в мутной воде: Миша, тосты, разговоры… много смеха, потом немного тишины… она будто танцевала в коридоре… или это был не коридор?.. Потом объятия. Её рука на его груди. Его ладонь — на её щеке. Но не по-настоящему. Просто по-доброму. Потом он накрыл её пледом, поцеловал в лоб и ушёл. Не остался. Хотя мог бы.
Слава богу, что не остался.
И тут — стук в дверь.
Тот самый. Тот, что вчера был вечером.
Только сейчас — утром, когда её состояние оставляло желать лучшего.
Она скривилась. Поднялась с дивана, потянулась за бутылкой воды, но споткнулась о плед и чуть не выронила телефон.
Стук повторился.
— Иду, иду… — пробормотала она, шипя от головной боли.
Накинув ту же болотную кофту, поправив волосы в зеркале, насколько позволяли силы, она подошла к двери и открыла.
На пороге стоял Даниэль.
Простой чёрный худи, джинсы, немного растрёпанные волосы, взгляд… напряжённый. И очень живой.
— Ты… — только и выдохнула она.
Он окинул её взглядом. Его глаза скользнули по лицу, по неаккуратно заправленным рукавам, по подглазьям.
— Ты как? — тихо.
— А ты что думаешь? — голос её был осипшим.
— Вижу, неважно… — он помолчал. — Можно войти?
Она на секунду заколебалась. Потом кивнула и отступила вглубь квартиры.
Он прошёл аккуратно, как будто боялся задеть воздух. Увидел плед на полу, недопитую бутылку воды, пустые бокалы на столике.
— У тебя кто-то был?
— Миша, — спокойно. — Заходил на вечер. Друг детства.
— Тимофеев?
— Ага. Мы немного… — она махнула рукой. — Ну, ты понял.
— Сильно «немного»?
— Мне сейчас всё ещё плохо. Как думаешь?
Он кивнул, опустил взгляд.
— Я не ревную, если ты об этом. — Она отвернулась к окну. — Мы не вместе.
— Я всё ещё хочу, чтобы были.
Он произнёс это спокойно, без пафоса. Просто как факт.
Она обернулась. Медленно.
— После всего?..
— После всего. Даже если ты сейчас смотришь на меня, как на чужого.
— Ты был чужим. Все эти дни.
Он подошёл ближе, но не дотрагивался. Просто встал рядом.
— Я сдался, Николь. А потом понял, что хочу бороться. За тебя. За нас. Я не хочу, чтобы ты думала, что тебе всегда будет так же хреново, как сейчас.
Она опустила глаза.
— А если я уже почти не верю в лучшее?
Он вздохнул.
— Тогда я буду этим "лучше", пока ты не поверишь.
— Это красиво звучит.
— Но непросто делается. Я знаю. Я не идеален. Но я рядом. Если позволишь.
Она закрыла глаза. Молча. Несколько секунд — словно вечность. Потом прошептала:
— Я не знаю, что делать.
— Тогда не делай. Просто посиди со мной.
И она позволила. Просто села рядом. Не обняла. Не прижалась. Но и не выгнала.
Он не задавал вопросов. Не просил прощения снова. Не говорил громких слов.
Он просто остался.
И в этой тишине, между двух стульев, с похмельем и разбитым сердцем — было чуть менее больно.
______________________________________
