Глава 36
Проходя через пастбище сквозь кучкующуюся исхудалую скотину, Бран не мог поверить, что весь кошмар, навеянный Салфуром, наконец-то кончился, что он вновь может без страха смотреть в завтрашний день и, более того, творить его собственными руками.
— Даже не верится, что все кончилось, правда? — с печалью в голосе спросила Ниса.
Бран молча кивнул, продолжая изо всех сил вдыхать в легкие новую жизнь, свое долгожданное перерождение. Он чувствовал себя опустошенным, сосудом, что переполнился до краев, расплескав все свои чувства и эмоции во время скитаний по Салфуру, истратив их до последней капли. Но сейчас, вернувшись домой, юноша предвкушал, как покинутый им мир вновь начнет наполнять его своей энергией. Изо всех сил он старался ухватиться за обретенную свободу, ощутить нечто важное, то, что совсем недавно потерял в темных лесных лабиринтах.
Нежно-розовый свет проливался сквозь облачный горизонт, словно огромная кисть изысканного художника окрашивала природу в сочные цвета. Взмах волшебной кисти — и пожухлая трава вмиг превращалась в богатый золотисто-коричневый ковер. Еще один — и длинная пепельного цвета река оказывалась зелено-голубой, будто доверху наполненной драгоценными камнями природной бирюзы. Последний взмах — и художник рисует на юном лице его подруги алый румянец, напитывает цветом ее неаккуратно срезанные волосы, отчего они буквально переливаются янтарем. Солнце мягко играло в ее волосах, придавая девочке некоторую схожесть с изящным бутоном желтой примулы. Еще некоторое время назад эта чудесная картина могла бы заставить Брана с жаждой упиваться ею, цепляться за каждый миллиметр этой первозданной красоты. Но сейчас почему-то не испытывал никаких эмоций, словно один из этих ярких солнечных лучей прожег в его сердце дыру, сквозь которую упорхнула и его страдающая душа.
— Бран, я хотела попросить тебя кое о чем.
— И о чем же? — не отрывая взгляда от налитых утренним солнцем пейзажей, отозвался юноша.
— Пообещай мне кое-что, — неуверенно сказала девочка, словно стесняясь сразу проговорить все задуманное прямо. — Вещь, связанную с...
— Обещаю, — неожиданно развернувшись к Нисе, без доли сомнения выпалил Бран.
Девочка тут же залилась краской и, прислонив ладонь к губам, тихонько засмеялась. Ее заливистый смех заставил уголки губ мальчика немного дрогнуть.
— Бран, ты ведь даже не дослушал меня. Даже не понял, что именно пообещать.
— А это и неважно, — пожав плечами, ответил Бран и, с неподдельной серьезностью вновь взглянув на подругу, сказал: — Ниса, я действительно сделаю все, о чем ты попросишь. Для этого тебе не нужно брать с меня обещание.
Ниса буквально замерла на месте. Сердце, подобно заведенному молотку, бешено стучало о ребра. Большое теплое чувство, до этого вмещающееся в ней, в момент стало настолько огромным, что, казалось, вот-вот разольется за пределы ее тела. Девочка внезапно сорвалась с места. Прислонившись к груди Брана и обвив своими тонкими руками его шею, нежно поцеловала его в обсохшие от жажды губы. Это было первое, совершенно невинное и трогательное переплетение двух юных сердец, настрадавшихся, усталых, но по-прежнему глубоко внутри себя желающих бескорыстной любви, способной вновь вернуть их раненым душам возможность воспринимать этот мир не только при помощи разума, но и посредством эмоций.
— Что ж, тогда просто будь всегда рядом. Что бы ни случилось, никогда не оставляй меня, — пристально глядя в глаза юноши, с трепетом сказала Ниса.
— Обещаю.
...
Войдя в деревню, подростки тут же заметили, как вокруг них образуется плотное кольцо из зевак. Женщины, подобно лягушкам из болотной Топи, прижимали к фартукам детей и громко охали, различая в толпе двух грязных, уставших и, кажется, давно похороненных путников. Мужчины неодобрительно качали головами, словно страшились того, что перед ними предстали призраки погибших в лесу детей, а старики открещивались от увиденного и, опираясь на свои длинные деревянные палочки, уходили прочь от шагающих по улице Нисы и Брана.
— Тебе не кажется, что они как-то странно на нас смотрят, — дернув юношу за рукав, шепнула Ниса, продолжая со страхом оглядываться по сторонам.
— Может быть, Фиц был прав, и они действительно похоронили нас заживо, — коротко пожав плечами, ответил Бран. — В любом случае это уже не имеет совершенно никакого значения.
Неожиданно один из жителей деревни, скукожившийся старик лет шестидесяти с длинной седой бородой, подошел к Брану вплотную, сплюнул вязкую слюну прямо к его ногам и со злостью в охрипшем голосе воскликнул:
— Черти! Вы должны были принять судьбу! — он с силой кусал свои сухие губы, отдирая с них тонкую кожу, а одно из его век мелко подрагивало, тронутое небольшой судорогой.
— Я не понимаю вас, — растерянно произнес Бран. — Мы выжили... Мы вернулись.
Пожилой человек тут же схватил его за ворот грязной рубахи и, потрясая, продолжал кричать так, что у него изо рта пошла слюнная пена.
— Вы обрекли нас и наших детей на проклятие! Вы не приняли собственной судьбы! Вы... — хотел было продолжить старец, но кто-то рослый тотчас возник перед путниками и с силой оттолкнул его в толпу.
— Брат Каллет, — зашушукалась толпа, прижимая ладони к губам. — Он пришел! Что же будет? Надеюсь, он наведет порядок и завершит начатое.
— Не обращайте внимания, дорогие гости, старик просто не в своем уме.
Дети смогли рассмотреть своего защитника. Перед ними стоял высокий статный мужчина, до невозможности походивший на непонятно как затерявшегося в этой деревенской глуши лесного эльфа из древних сказаний, передаваемых из уст в уста в каждом близлежащем поселении. Его длинные волосы светлыми волнами стекали с широких плеч, а иссиня-черные глаза с наигранной доброжелательностью взирали на путников сквозь толстые стекла очков. Но что-то совершенно странное было в этом взгляде, будто проблеск страха мелькнул в них ненадолго, в мгновение сменившись странной игривостью и недобрым блеском. Одет высокий человек был в длинное платье с навешенными друг на друга лоскутами темно-зеленой и золотистой ткани, явственно отличавшейся своей дороговизной и изысканностью от тех грубых материалов, которые носили местные жители. Снежно-белые нити проходили по полотнам тонко и аккуратно и, подобно длинной реке, бегущей близ темно-зеленого леса, они вырисовывали изящные крестообразные узоры. Это придавало мужчине еще более дивный, в некотором роде сказочный вид. С первого взгляда определить, кем он являлся в общественной иерархии и к какому роду деятельности принадлежал, было невозможно.
Но глазу Брана все же удалось зацепиться за кое-что примечательное. Тяжелое на вид украшение, свисавшее с крепкой шеи человека, давало понять, что перед ребятами далеко не принц из волшебных повестей и даже не эльф, забывший о своем родном доме и по незнанию поселившийся среди обыкновенных смертных, а никто иной как сам Брат Каллет — светоч всей деревни и посланник Нанны на их грешной земле. Массивный серебряный круг, перечеркнутый толстым крестом — символ его приверженности к религии и близости к богу.
— Боже, помилуй! Да это же единственная дочь семейства Суинни! — театрально поправив очки и как следует присмотревшись к замученной скитаниями девочке, воскликнул Каллет, а затем, обернувшись к толпе, громко воскликнул: — Немедленно приведите ко мне Курта и Джилу Суинни! Их дочь жива, благодаря могуществу и милосердию нашей богини!
— Богини? Какой богини? — вновь зашушукалась толпа. — Старой или новой?
Брат Каллет вновь поправил свои очки и, посмотрев на девочку, нервно сжал ее плечи своими руками, проигнорировав гулкие перешептывания собравшейся вокруг толпы зевак. — Не переживай, дитя, с тобой все будет в порядке. Я лично об этом побеспокоюсь.
Ниса с некоторым презрением взглянула на священнослужителя, а затем, взяв под локоть Брана, с негодованием воскликнула:
— А как же Бран?! Про него вы совсем забыли?!
Каллет встрепенулся и, оценивающе осмотрев мальчика с ног до головы, поспешил ответить:
— О сироте мы тоже позаботимся. Отправим его в наш замечательный приют, откуда он не так давно сбежал, и...
— Не отправите! — нахмурившись и покачав светлой головой, ответила Ниса. — Не позволю! Бран будет жить со мной и моими родителями.
— А вот и они! — подобно клоуну с широкой улыбкой на губах, воскликнул священник, указывая Нисе на ее только что подоспевших родителей.
Увидев свою родную дочь, они оторопели от шока и словно приросли к земле. Взгляд Курта метался из стороны в сторону, лишь на мгновение останавливаясь на лице дочери, а затем вновь отправляясь в блуждания между толпой, Братом Каллетом, Джилой и Браном. Сама же Джила словно слегка погрустнела. Вокруг ее толстых бледно-розовых губ залегли глубокие складки ранних морщин, а белесые брови приподнялись так сильно, что, казалось, вот-вот достанут до ее плоского лба.
— Поздравляю, Суинни, ваша дочь жива! — похлопав Курта по плечу, радостно воскликнул Каллет.
Но это не подействовало. Родители Нисы стояли как заколдованные и отстраненно смотрели на собственную, вновь ожившую дочь, словно она была им чужой, подмененной кем-то другим, не настоящей Нисой.
— Мам... Пап... — неуверенно произнесла девочка, заглядывая в остекленевшие глаза родителей, которые они изо всех сил пытались отвести в сторону. — Я так скучала по вам, — она протянула тонкие, исхудавшие руки навстречу родным.
Но те и не думали обнимать свою девочку, лишь странно косились на Брата Каллета, подобно тому, как верный пес смотрит на своего хозяина.
— Не стой как вкопанный, Курт. Сделай уже что-нибудь, — впившись крепкими пальцами в плечо мужчины, прошептал Каллет.
— Ниса, дочка, мы... Мы думали, что ты умерла, — натянув неуверенную улыбку, воскликнул Курт. — Мы так скучали по тебе... Да, Джила?
— Да, дорогой, — сконфуженно закивав неестественно крупной головой, согласилась Джила. — Очень скучали.
Суинни наконец обняли собственную дочь, хоть довольно неуверенно и сконфуженно, так и не оправившись от настигшего их шока. В какой-то момент Джила даже пустила скупую материнскую слезу, быстро стерев ее тыльной стороной своей ладони.
Спустя некоторое время, когда обмен любезностями завершился, девочка с гордостью представила своим родителям Брана. Это выглядело неуместно, но Нису это совершенно не волновало.
— Это Бран. Благодаря ему я все еще жива, — указав на мальчика, сказала Ниса. — До того как мы очутились в лесу, он жил в сиротском доме. Многие о нем плохо отзывались, но это оказалось ложью.
Бран кивнул, слегка потупив взор. Ему было непривычно с глазу на глаз разговаривать со взрослыми, особенно с чьими-то родителями, а тем более поддерживать с ними визуальный контакт.
— Нам очень и очень приятно, Бран Каллаган. Спасибо, что сберегли нашу дочь, — скривив толстые губы, поблагодарила Джила. — Да, любимый? Нам ведь очень приятно?
— К-конечно, милая. Как может быть иначе? — неестественно закивал Курт и погладил сухой ладонью Брана по голове.
Мальчик невольно отшатнулся, пренебрегая подобным жестом со стороны отца Нисы.
Убедившись в том, что знакомство прошло более-менее удачно, Ниса неожиданно переменилась в лице. С серьезностью взглянув в толпу, она прижала руку к груди и громко произнесла:
— Рада, что все собрались, что здесь сам Брат Каллет. Лучшего шанса рассказать вам о том, что творится прямо у вас под носом, возле нашего родного Ардстро, у меня не будет, — вдохнув поглубже и коротко взглянув на Брана, девочка продолжила: — В запретном лесу, также называемом Салфур, живут опасные твари: двуликая ведьма, болотные жители — лягушки, ящеры и их толстый король, мечтающий об очередном человеческом сказителе, лесные русалки, чуть не убившие меня, уродливые кровожадные феи, уносящие детей из ближайших деревень и сжирающие их, а также...
— Довольно! — прижав руку к груди, воскликнула Джила, а ее губы мелко задрожали. — Ниса, зачем ты придумываешь эти сказки?! Зачем ты позоришь честное имя Суинни?! — женщина стала оглядываться по сторонам и натянуто улыбаться, словно испрашивая прощения за свою дочь у зевак, тучно столпившихся вокруг них.
В толпе послышался неодобрительный шепот.
— Сказки? Но, мама... Арин, Девин и Фиц... Они умерли от хищных лап тварей из запретного леса! Они...
— Их съели дикие животные, потопили болота и умертвили голод и жажда! Но не эти твои выдуманные феи и русалки! — отвечала Джила.
Толпа загудела громче. Бран стал со страхом вертеть головой из стороны в сторону, страшась того, что вскоре в него или Нису может прилететь тухлый помидор или, и того хуже, тяжелый камень.
— Феи, пожирающие детей? Невозможно!
— Неужто Брат Каллет лгал? Может быть, следовало продолжать верить в учение Нанны?
— А я говорил, ему не следует доверять! Теперь они еще и сбежали, а значит...
— Не мели чепухи! Это всего лишь выдумки! Брат Каллет не может лгать!
— Джила, послушайте! Ниса немного не в себе и это нормально. Она прошла нелегкий путь и... — схватив женщину за локоть, стал вкрадчиво объяснять Каллет.
— Я не сумасшедшая! — выкрикнула девочка, а затем вплотную подойдя к Брану, добавила: — Мы не сумасшедшие!
— Конечно, дитя мое, это так, — резко выпустив из рук локоть матери Нисы и обернувшись к самой девочке, заверил священник. — Я вообще считаю, что ваш рассказ необходимо досконально выслушать и принять во внимание, — он замешкался, подбирая слова. — Вот только не сейчас, а немного позже. Завтра, например.
— Но...
— Ниса, тебе действительно следует отдохнуть и завтра с новыми силами рассказать обо всем, что случилось в лесу. Договорились? — неуверенно приобняв дочку, спросил Курт.
— Договорились, — тяжело выдохнула Ниса.
Девочка понимала, что со взрослыми абсолютно бесполезно спорить. Проще завтра с новыми силами все по порядку рассказать, а главное, показать им все, как есть на самом деле. Скорее всего, они сейчас не могли принять ее слова всерьез, им нужно самим убедиться в их правдивости. К тому же за ночь ничего не может произойти, тем более, что Королевы леса больше нет в живых и она не сможет причинить жителям Ардстро никакого вреда.
Постепенно толпа стала расходиться, продолжая страстно обсуждать все увиденное и услышанное. Ушел и Брат Каллет, напоследок шикнув что-то неразборчивое отцу Нисы.
— Ну что, дорогая, пойдем домой? — с некоторой озабоченностью глядя на собственного ребенка, спросил Курт.
Ниса грозно уставилась на родителей и, обняв Брана за плечи, убедительно сказала:
— Не имею ни малейшего понятия, что с вами всеми такое творится, — она оглянулась по сторонам, дабы убедиться, что силуэт Брата Каллета скрылся за деревянными лачугами, — но, кажется, вы что-то скрываете от нас, и мне это совершенно не нравится.
— Скрываем? Да что мы можем скрывать от родной дочери? Мы просто шокированы и всего-то, — нелепо улыбаясь, отвечал Курт.
— Надеюсь на это, — с недоверием сказала Ниса и, чуть погодя, добавила: — И кстати, отныне Бран будет жить с нами, а не в сиротском доме.
Курт вопросительно взглянул на свою жену. Та, немного подумав, коротко кивнула ему. Тогда отец Нисы наконец-то смог вынести свой вердикт:
— Если ты того хочешь.
Ниса попробовала улыбнуться, но улыбка вышла какой-то корявой, будто она пыталась выдавить из себя чувства, которых вовсе не испытывала.
— Чудно, — коротко заключила девочка и попыталась повлечь Брана за собой в сторону дома Суинни.
— Ниса, — слегка отстранившись от подруги, сказал Бран, — я не могу вот так просто пойти к вам домой, мне нужно собрать вещи, которые я оставил там... — он кашлянул, будто бы давая себе время подобрать нужное слово, — там, где жил раньше.
— Может быть, сходишь за ними завтра? — умоляюще взглянув на юношу, с сомнением в голосе спросила Ниса и, подойдя к нему чуть ближе, шепнула на ухо: — Они какие-то странные, Бран. Не хочу оставаться с ними один на один.
Бран оценивающе взглянул на родителей Нисы. Они действительно вели себя довольно чудаковато — как овцы, потерявшие своего хозяина, с опаской оглядывающиеся по сторонам в надежде не найти подле себя дикого волка.
— Думаю, им просто нужно время, — также шепотом ответил Бран. — Тем более, что я не задержусь надолго. Заберу свои вещи и прямиком к тебе.
Девочка лишь отвела глаза, а затем легонько кивнула.
Наскоро объяснившись с родителями Нисы, юноша уклончиво ответил на все их расспросы по поводу того, куда он отправится и когда прибудет к ним домой. Бран легонько сжал руку Нисы, а затем, нехотя отпустив ее, направился в один из сырых закутков Ардстро, где когда-то оставил свои драгоценные сокровища: карманный нож, старую серую рубашку, которая выдавалась каждому жителю старого приюта и пару золотых рут, спрятанных за одной из каменных плит.