6 глава
Женщина, представившаяся персональным ассистентом Чон Чонгука, позвонила в шесть часов утра и, не извинившись за столь ранний звонок, спросила:
– А есть ли у вас паспорт, мисс Пак?
Розэ так и подмывало сказать, что паспорта у нее нет. Но что толку? Насколько ей было известно, королевские особы и сопровождающие их лица не очень-то в них и нуждаются.
– Да. У меня он есть.
– В таком случае будьте готовы к восьми тридцати. Строго к восьми тридцати, – произнес четкий голос. – Его Высочество не любит, когда его заставляют ждать. Водитель приедет за вами и поднимется в квартиру, мисс Пак.
– Разумеется, – сказала Розэ и повесила трубку.
Его ассистентка, должно быть, не находила ничего странного в такого рода поручениях. Одну женщину отправить в Инчхон, другую – в Ильсан…
Принц, вероятно, привык, что любовниц ему доставляют по первому же его требованию.
Что ж, его ожидает сюрприз.
Никогда она не согласится стать его любовницей! Никогда не согласится стать для него вообще кем бы то ни было, а тем более женой.
Большой "Мерседес" бесшумно скользил по оживленным улицам. Розэ смотрела сквозь затемненные стекла на спешащих по своим делам людей и удивлялась, как она допустила, чтобы все это случилось. У нее не было денег на хорошего адвоката, но она знала многих людей, занимающих высокие посты. Наверняка кто-нибудь мог бы помочь ей…
– Мисс?
Машина остановилась; водитель стоял возле открытой двери.
– Мы уже на месте, мисс.
Это место – аэропорт Инчхона, откуда она неоднократно летала на съемки, – было ей хорошо знакомо. Но в этот раз Розэ была пассажиром частного лайнера. Они нередко бывают довольно большими, но она еще ни разу не видела такого огромного частного лайнера.
Солнце бросало слепящие блики на полированные поверхности крыльев, играло яркими широкими мазками на плавных изгибах фюзеляжа с небольшой изящной эмблемой: щит, копье, черный бык.
– Мисс Пак?
Сухёк пригласил ее пройти к самолету. На кармане его фирменного пиджака была та же самая эмблема, и она подумала, что, скорее всего, это герб дома Чонов.
Внутри салона было прохладно. Светлые, теплого оттенка стены. Кресла и маленькая софа, обтянутые рыжеватой мягкой кожей. Толстый бежевый ковер, покрывающий весь пол салона до самой дальней задней двери.
И, конечно, Чонгук был уже здесь. Он сидел в одном из кресел, полностью погруженный в чтение газеты.
– Мисс Пак, сэр, – сказал Сухёк. Чонгук медленно поднял голову, казалось с трудом оторвавшись от газеты.
Она выпрямилась, автоматически придав своему липу непроницаемое холодное выражение, хорошо известное по многотысячным журнальным фотографиям.
Сегодня утром Розэ проявила особое внимание к своей внешности. В результате на ней были шелк, кашемир и мягкий черный кожаный пиджак, купленный в прошлом году на съемках в Милане.
Чонгук едва взглянул на нее и, коротко кивнув, снова погрузился в газету.
Как ни странно, ее это задело. Похоже, он собирается разыгрывать роль случайного знакомого? Что ж, может быть, это даже и к лучшему.
Кивнув в ответ, она направилась мимо него в глубь салона. Его вытянутая рука загородила ей дорогу.
– Ты будешь сидеть здесь, – сказал он, указывая на соседнее кресло.
– Я предпочла бы устроиться где-нибудь подальше.
– Меня не интересуют твои предпочтения, – сказал он таким непререкаемым тоном, что ей захотелось дать ему пощечину. Но она решила все же поберечь силы на будущее и не тратить свою энергию на мелкие стычки.
Сухёк вежливо откашлялся.
– Могу ли я чего-нибудь принести вам, мадам, после того как мы наберем высоту? Чай, кофе?
– Ни чая, – быстро сказал Чонгук, не поднимая головы, – ни кофе. Мисс Пак пьет только сок и минеральную воду. Это уж на ее усмотрение.
Розэ почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Почему бы ему в таком случае просто во всеуслышание не объявить о ее беременности! Но если он собирается втянуть ее в открытую войну, ему это не удастся.
– Как приятно, – сказала она спокойно, – когда тебе предоставляют хоть какой-нибудь выбор. Пусть даже самый маленький.
Чонгук посмотрел на нее. Подождал. Его рот нетерпеливо дернулся.
– Должен ли Сухёк из этого заключить, что вы не хотите ничего?
– То, чего я хочу, вряд ли Сухёк мне сможет предоставить. Я говорю о свободе. – Розэ произнесла эти слова слишком спокойно.
Лицо Чонгука потемнело. Секунду никто из них не произнес ни слова. Затем Чонгук нарушил молчание.
– Ты свободен, Сухёк. – И, подождав, пока Сухёк не ушел, повернулся к Розэ. – Последний раз я прощаю это, – произнес он глухо.
– Что прощаете, Ваше Высочество? Правду?
Он так сжал рукой ее запястье, что у Розэ перехватило дыхание.
– Ты будешь относиться ко мне с должным уважением или же…
– Или же?..
Его глаза сузились.
– Только попробуй – и узнаешь.
Розэ тяжело вздохнула. Что ж, ей придется пройти через все это. В ее жизни было и кое-что похуже. Что случилось с ней много лет назад и то, что она хотела бы забыть, но…
Но это сделало ее сильной.
Могущественный принц пока не в курсе, но вскоре ему все же придется узнать кое о чем.
За окном темнота все сгущалась. В салоне включили свет. Розэ зевнула. Зевнула снова. Провалилась куда-то в темноту… и, испуганно вскрикнув, проснулась, почувствовав у себя на виске чье-то дыхание.
– Что ты делаешь?
Его губы дернулись. Сколько уже раз она видела это чуть заметное движение – попытку сдержать улыбку.
– Вы думаете, я собираюсь наброситься на сонную женщину? – Улыбка вырвалась наружу. – Я не такой дурак. Когда я буду любить тебя, ты будешь хотеть меня так же страстно.
Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы осадить его.
– Я всего лишь хотел опустить спинку сиденья, – мягко сказал он. – Что бы ты могла спать лежа.
– Я вовсе не хочу спать!
– Ну тогда просто отдохнуть немного, – сказал он, и опять тень улыбки, от которой у нее замирало сердце, мелькнула на его губах. – Дай мне…
Он наклонился ближе. Стоило ей чуть повернуть голову – и их губы встретились бы… Она отпрянула в сторону.
– Как только ты не устаешь постоянно давать указания!
– Тебе необходим отдых. Ты же беременна, – тихо сказал он.
И то, как сейчас он произнес это слово – так интимно и мягко, – заставило ее сердце учащенно забиться.
– Я вижу, ты уже стал экспертом по этой части, – быстро сказала она.
И тут же поняла, что сделала ошибку.
Словно маска упала на его лицо.
– То, что я знаю об этом, – сказала он, отстранившись от нее, – я знаю благодаря Лисе. Твоя сестра всеми способами пыталась убедить меня в своей беременности.
– Вообще-то Лиса не родная моя сестра, – сказала Розэ.
Боже, зачем она вдруг заговорила об этом?
– Да, я слышал от тебя, что вы были сводными сестрами. Одна фамилия… Значит, твоя мать вышла замуж за отца Лисы и ты приняла его фамилию?
Зачем только она затронула эту тему?
– Да.
– И сколько тебе было лет?
– Мне было десять. Лисе – четырнадцать.
– Она сказала, что ее отец умер, когда ей было шестнадцать. Еще одна ложь?
– Нет. Он умер через два года после того, как моя мать вышла за него замуж. Они погибли вместе – он и моя мать, – разбились на вертолете.
– Извини. Должно быть, это было для вас обеих тяжело.
Она кивнула.
– А кто потом заботился о вас? Что случилось дальше?
– Ничего, – сказала она тихо. – Нас отправили в приют. А потом, когда Лисе исполнилось восемнадцать, она нашла работу и у нее появился свой дом.
– И ты стала жить с ней?
– Нет, – Розэ прикусила губу. – Я осталась в приюте.
– И?..
И мир изменился для меня навсегда.
Но она не сказала этого. Ее жизнь – не его дело.
– Я думаю, – сказала она холодно, – что тебя должно интересовать только то, что связано с моей беременностью.
Она ожидала от него ответной колкости. Но Чонгук лишь удивленно поднял брови и грустно посмотрел на нее. Потом повернулся, протянул руку и нажал кнопку звонка.
Сухёк, точно волшебный джинн из лампы Аладдина, появился буквально через секунду.
– Сухёк, – сказал Чонгук, – мы бы хотели на обед отварного лосося, зеленый салат с маслом и уксусом и запеченный картофель.
– Хорошо, сэр.
Опять он за нее подумал. За нее все решил. И за нее сделал заказ, будто она и говорить уже разучилась.
– Я вовсе не голодна, – сказала она резко. Никто не ответил. Никто даже не посмотрел на нее.
– А сначала, Сухёк, я бы хотел выпить стаканчик "Рислинга". И, пожалуйста, принесите мисс Пак немного "Перье" и лимон.
– Я не хочу…
– Никакого лимона в "Перье"? Хорошо. Без лимона, Сухёк.
– Хорошо, сэр.
Розэ нахмурилась и… промолчала. Но как только Сухёк закрыл за собой дверь, резко повернулась в сторону Чонгука и выпалила:
– У тебя что, проблемы со слухом? Я же сказала, что не хочу есть.
– Тебе нужно есть за двоих.
– Давно устаревшая чушь.
– Если у тебя хватит ума из духа противоречия морить себя голодом…
– Я вовсе не собираюсь морить себя голодом!
– Да, и вот что еще, – произнес Чонгук как ни в чем не бывало. – Надо будет начать заниматься сеульским диалектом (Кёнгидо). Я найму репетитора.
– Мой диалект– чолла, (в Кванджу) – сказала она с раздражением.
– Твой дом теперь в Инчхоне.
– Нет. Мой дом там, откуда ты увез меня. И он всегда будет моим домом. И я никогда не дам тебе забыть об этом. – Уже еле сдерживаясь, она тяжело дышала. – И если ты действительно думаешь, что я уморю голодом себя и своего ребенка…
– Моего ребенка, – поправил он ее холодно. – Не твоего.
На языке у Розэ уже вертелся правдивый ответ. Слава богу, она так ничего и не сказала.
Они ели молча.
Розэ пыталась представить, что еда не интересует ее, но голод брал свое. Ела ли она вообще что-нибудь с самого утра?
Наконец Сухёк убрал со стола и принес десерт. Два хрустальных фужера были наполнены темными вишнями с высокой шляпкой взбитых сливок. – Я никогда раньше не ела взбитых сливок, – призналась она.
– Рад, что ты оценила десерт. Ведь это же крем-фройше.
Как вкусно! Она съела все до последней вишенки, до последнего кусочка крема и…
И почувствовала на себе взгляд Чонгука.
Его глаза – горячие, влажные, почти черные от расширившихся зрачков – были прикованы к ее губам.
Жаркая волна нахлынула на нее, сдавленный звук вырвался из ее горла. Он вздохнул и посмотрел ей в глаза…
Дверь салона открылась. Сухёк, быстро переведя взгляд с Розэ на Чонгукк, замер у порога. Розэ вскочила на ноги.
– Где… где здесь туалетная комната? Пожалуйста…
– В хвосте самолета, мисс. Я могу показать вам…
– Я найду сама, благодарю, – сказала она.
И исчезла.