5 глава
Чонгук спускался по лестнице, и ярость застилала его глаза. Он хлопнул входной дверью и быстрыми шагами направился к "Мерседесу", стоявшему на другой стороне улицы.
Кихён, его водитель, выскочил из-за руля, ринулся к задней дверце и с готовностью распахнул ее перед ним. Чонгук задержался возле машины. Вечером у него была назначена встреча, и теперь самое время отправиться в офис. Но сейчас ему не до работы. Больше всего ему хотелось выпить.
– Мне не нужна машина, – быстро сказал он, хлопнув рукой по капоту. – Отгоните ее в гараж, Кихён, и вы свободны.
Чонгук вынул из кармана телефон и, позвонив своему ассистенту, отменил назначенную встречу. Затем он набрал номер Тэхёна.
– Ты занят?
Он постарался, чтобы его вопрос прозвучал как бы между прочим, но, судя по ответу Тэхёна, не очень-то в этом преуспел.
– Что-то случилось?
– Я не хотел бы обсуждать это по телефону, но если ты занят…
– Я не занят, – быстро сказал Тэхён.
Ложь, подумал Чонгук, но одна из тех, с которой он с готовностью согласится.
Через сорок минут двое мужчин усердно потели на беговой дорожке Восточного клуба. Вечерами там бывало довольно свободно.
Они не обменялись и десятью словами. Чонгук знал, что Тэхён дает ему возможность первому начать разговор. Но пока он хотел выработать себя до пота – сначала на подъеме тяжестей, а потом в беге по треку. Нет ничего лучше тяжелой физической нагрузки, чтобы дать выход раздражению и злости.
Ему пришлось это усвоить еще в то время, когда он восстанавливал "SG group". Он регулярно ходил в спортивные залы после встреч с теми денежными мешками, что держали его судьбу в своих жадных руках, выгружая товары с барж на доках Чона.
– Чонгук! Эй, друг, что ты делаешь? Хочешь довести себя до инфаркта?
Чонгук замедлил бег и оглянулся на Тэхёна. Тот стоял на середине дорожки, упершись руками в бедра; капли пота стекали по его голой груди, поднимающейся и опадающей в такт его шумному дыханию.
Сколько миль они пробежали? С какой скоростью? Вряд ли он мог бы сказать это даже приблизительно.
Он сошел с дорожки, сгреб пару полотенец с тележки и протянул одно Тэхёну.
– Извини, приятель.
– Да, пожалуй, стоит извиниться, – сказал Тэхён, вытирая лицо. Он улыбнулся. – Я и не думал, что такие старики могут двигаться так быстро.
Чонгук хмыкнул.
– Я только двумя месяцами старше тебя, Ким.
– Дни считаю, когда ты наконец влетишь в свой тридцать третий.
Чонгук рассмеялся. Набросив полотенце на плечи, он вместе с Тэхёном направился в раздевалку.
– Спасибо тебе, – сказал он через минуту. Тэхён поймал его взгляд.
– У тебя был такой голос, – сказал он мягко, – что мне пришлось отменить встречу с президентом. – Он толкнул дверь в раздевалку. – Ты расскажешь, что случилось?
– Давай примем душ, переоденемся и чего-нибудь выпьем.
В баре было темно, как и должно быть в барах. Пестролистный плющ плотной массой закрывал решетчатые перегородки между столиками. Бармен оказался расторопен, и "Серый гусь на скалах", который они оба заказали, был освежающе прохладным.
Сначала они молчали. Потом Тэхён начал рассказывать о землях, которые он хотел бы присоединить к своим и так необъятным владениям в Тэгу. Чонгук рассеянно слушал, кивая головой. Вскоре тема была исчерпана, и они снова замолчали.
– Объявилась сестра Лисы, – глухо сказал Чонгук.
Тэхён удивленно поднял брови.
– Ты не говорил, что у нее была сестра.
– Я тоже этого не знал. В действительности они сводные сестры. И вот Розэ…
– Сестра?
– Да. Она сказала…
– У них одна мать?
– Один отец. Я думаю. У них одна фамилия. Может быть, он удочерил одну из них… – Чонгук шумно выдохнул. – Но это не имеет значения.
– Что тогда имеет?
– Все остальное – все, что она мне сказала. – Чонгук поднял стакан и сделал большой глоток. – У нее будет от меня ребенок…
– Извини?..
– Ну да, – Чонгук усмехнулся. – Представляешь?
Тэхён покрутил пальцем у виска.
– А с головой у нее все в порядке?
– Действительно, на первый взгляд это просто немыслимо. Но… Есть только одно "но". – Он сделал глубокий вдох и посмотрел на Тэхёна. – Она говорит правду.
Чонгук рассказал ему все.
Тэхён слушал, время от времени комментируя что-то. Чонгук не все понимал, но это не имело значения. Наконец Чонгук замолчал. Тэхён хотел что-то сказать – махнул рукой, откашлялся, сделал глоток водки и снова откашлялся.
– Я не понимаю. Твоя любовница упросила Розэ родить для нее ребенка, но тебе ничего об этом не сказала. Что бы она стала делать, когда он родился бы? Преподнесла бы в подарочной упаковке? Вот, мол, Чонгук, твой сын?
Чонгук пожал плечами.
– Не знаю. Может быть, она рассчитывала уехать куда-нибудь на время или еще что-нибудь придумала бы. Она вообще была очень изобретательна, особенно если это сулило ей какую-нибудь выгоду.
– А эта Розэ… – Тэхён прищурился. – Она что за женщина?
Восхитительная женщина, подумал Чонгук. Высокая и гибкая, как тигрица; с глазами, зелеными как весенняя трава, с блестящими, как золото, волосами…
– Довольно привлекательная.
– Я не это имел в виду. Мне интересно, что вообще представляют собой такие женщины, которые могли бы согласиться на подобную сделку.
Чонгук поднес стакан к своим губам.
– Еще один хороший вопрос.
– Ты сказал, она модель. Значит, она должна хорошо выглядеть.
– Разумеется.
– Ее тело – это ее хлеб с маслом. Зачем ей эта беременность?
– Я не знаю…
– Зато я знаю. Для денег, Чонгук. Ты – это большая удача. Она хочет заработать на тебе.
– Я предложил ей десять миллионов за ребенка. Она отказалась…
– Десять миллионов, – хмыкнул Тэхён, – это малая часть того, чего ты стоишь. Я могу поклясться чем угодно, эта леди высчитала твое состояние до последнего вона. – Он поднял свой стакан, в котором уже ничего не осталось, и подал знак, чтобы налили еще. – Она красива и умна. Такая идея…
– Нет. Это была идея Лисы.
– Ты только подумай, Чонгук! Она знала, что твоя возлюбленная не может родить ребенка, и она вбила той в голову…
– Хватит называть Лису моей возлюбленной! – неожиданно резко оборвал его Чонгук. – Я имею в виду, что физически, конечно, мы были близки. Но это была короткая связь. Я собирался порвать с ней.
– Да. – Тэхён молча подождал, пока бармен наполнил его стакан. Затем наклонился через стол. – Розэ была в курсе всего. Она узнала, как ты повел себя, когда ее сестра притворилась беременной. – И, откинувшись на спинку стула, с мрачной уверенностью произнес: – Я уверен, что весь этот план был ее идеей.
– Розэ?
– Ну конечно. Она увидела, как можно добраться до больших денег. Она выносит ребенка. Ты сначала ничего не будешь знать об этом, но, когда он родится, ты, как и тогда, поступишь, что называется, правильно. Ты примешь его в свою жизнь и заплатишь ей столько, сколько она попросит. Миллиарды, а не какие-то там несколько миллионов! И она, и Лиса могли бы всю жизнь жить в свое удовольствие.
Чонгук провел пальцем по холодному краю стакана.
– Похоже на то, – сказал он, – что это действительно могло бы сработать. Отличный план. – Его немигающий взгляд был так же холоден, как и его голос. – Конечно же, я не поверил ее словам, будто бы она сделала это из любви к сестре, но ничего другого мне просто не приходило в голову, особенно после того, как она отказалась от денег.
– Ну а сейчас что ты собираешься делать? Что ты вообще сказал ей?
Чонгук пожал плечами.
– Я сказал ей, что возьму ее с собой в Инчхон. И не возмущайся. Я знаю, что делаю.
* * *
Я знаю, что делаю.
Эта фраза преследовала его до конца дня. В середине ночи, беспокойно проворочавшись с боку на бок, Чонгук наконец вылез из постели, приготовил себе кофе и вышел на террасу.
Действительно ли он знал, что делал? У него были любовницы, но он никогда не жил вместе с ними. И сейчас не собирается этого делать.
Выделить ей часть комнат в своем дворце – совсем не значит жить с ней. А может быть, и это делать незачем? Может быть, просто нанять кого-нибудь, чтобы за нею приглядывал? Он мог бы найти компаньонку, которая жила бы вместе с Розэ.
Чонгук рассмеялся.
Можно только представить, как Розэ отреагирует на это – будет пикироваться с частным детективом и выставит за дверь компаньонку. Она обладала красотой Дианы и смелостью Афины. Дьявольская комбинация.
Ветер взъерошил его волосы, пробежал легким холодком по телу. Чонгук поежился. Ночи в Сеуле в это время года прохладные. Пора было зайти внутрь или надеть на себя что-нибудь.
Нет, не сейчас, хотя…
Он любил Сеул, особенно по ночам. Говорят, что город никогда не спит, но в этот час, особенно в конце недели, центр, казалось, совершенно замирал.
Был ли Тэхён прав? И не ошибся ли он сам, что затеял все это?
Ребенок… Огромное количество детей растет без отцов. Черт, он сам вырос практически без родителей. Его мать была слишком занята, разъезжая с одной вечеринки на другую, а отец полностью игнорировал сына до того времени, когда его уже можно было послать в закрытую частную школу.
И ничего страшного. Он выжил, не так ли?
Чонгук потягивал кофе, ставший холодным и горьким. Таким же холодным и горьким, как сердце Пак Розэ.
– Черт! – выругался он сквозь зубы и вошел в спальню.
Он быстро оделся. Джинсы, кашемировый свитер, мокасины, стильный кожаный пиджак. Подхватив ключи со столика у двери, он вызвал лифт и спустился в подземный гараж. Там стояли его большой "Мерседес" и черный "Порше каррера".
Черный "каррера" был сгустком энергии и силы. Как и он сейчас.
Улицы были безлюдны. Он доехал до ее дома за рекордно короткое время и влетел под знак "парковки нет" на углу здания. Дверь подъезда была открыта, впрочем, и закрытая дверь его бы не остановила…
Он взлетел наверх, преодолев три лестничных пролета за пару секунд.
– Розэ! Черт возьми, дай мне войти! – Он звонил в звонок, стучал в дверь.
Дверь наконец приоткрылась, насколько позволяла цепочка. Сквозь узкую щель Чонгук увидел полутемную комнату, глаз в черном контуре ресниц, золотистую прядь волос…
– Ты сошел с ума, – яростно зашипела она. – Так ты разбудишь весь дом!
– Открой же эту чертову дверь!
Дверь закрылась, звякнув упавшей цепочкой, и открылась снова. Розэ стояла, ошеломленно глядя на него. Ее волосы беспорядочной копной падали на шелковый халат, почти полностью закрывавший ее босые ноги.
Она выглядела испуганной, сонной и… по-домашнему уютной.
– Ты знаешь, который уже час?
– Хороший вопрос, – сказал он резко. – Действительно – который?
– Ты что, выпил?
– Не слишком.
Он сделал шаг вперед. Она отступила.
– Ваше Высочество…
– Я думаю, настало время отказаться от формальностей. – Он сделал еще шаг. Она снова отступила. – Мое имя Чонгук.
– Ваше Высочество Чонгук. – Она прикусила нижнюю губу, а потом провела по ней кончиком языка. – Чонгук, уже поздно. Почему бы нам – почему бы нам не поговорить завтра?
Еще один шаг. И еще. А затем ее спина наткнулась на стену.
– Я видел листок бумаги, на котором было написано, что ты беременна, чувствовал под своей рукой твой живот, но… но я ни разу не видел тебя…
– Конечно, ты…
– Твое тело, – сказал он хрипло. – Как выглядит твоя грудь, твой живот с моим ребенком внутри.
– Чонгук! Клянусь! Я закричу…
Медленно он потянул ее за халат. Ее зрачки расширились. Приоткрылись губы. Но она не закричала. Нет. Она не закричала и когда он, раздвинув полы халата, опустил глаза.
На ней была шелковая сорочка кремового цвета, стянутая на груди тонким шнурком, мягкими складками спадающая до самого пола.
Чонгук поднял глаза. Скользнул взглядом по лицу. Ее глаза были, все так же расширены, губы приоткрыты…
– Нет… – прошептала она.
Он медленно потянул за тонкий шнурок. Сорочка соскользнула с ее плеч и обнажила грудь. Ее прелестную грудь. Небольшую, безупречной формы. С нежными, розовыми сосками, которые тотчас сжались, превратившись в маленькие остроконечные конусы.
– Чонгук…
– Ш-ш-ш… – прошептал он, обхватив ладонями ее груди и легко сжимая между пальцами ее соски. Розэ вздрогнула, когда он, наклонив голову, коснулся языком ее соска и нежно прикусил его зубами.
– Чонгук, – не слово, а выдох.
Стон. Мольба. Он поднял голову. Ее веки были опущены. Ее грудь поднималась и опускалась под участившимся дыханием. Глаза ее открылись, как только он начал опускать сорочку ниже. Еще ниже… Ее талия. Ее бедра. Ее ноги. Эти длинные, длинные ноги…
Сорочка лежала возле ее ног, словно сброшенный кокон. А она – она была не просто прекрасна. Она была божественно прекрасна. Афродита, вышедшая из морской пены.
И в то же время чувствовалось, что ее тело было готово к рождению ребенка. Его ребенка. Он мог видеть нежную припухлость ее живота. Его прелестную округлость. Бутон, готовый распуститься.
Он медленно провел рукой по нему, ощущая под своей ладонью мягкую шелковистость ее кожи. Её тепло. Он опустил руку ниже. Еще ниже. Увидел, как дрогнули ее ресницы. Услышал стон, сорвавшийся с ее губ, в тот момент, когда его пальцы скользнули между ее бедер…
– Нет, – еле слышно прошептала она.
Но ее руки уже были на его плечах, и, приподнявшись, она откинула назад голову и приблизила свои губы к его губам.
Она хотела его. Хотела его! Он еле удержал себя, чтобы не увлечь ее вниз, на пол, и тут же овладеть ею… Но все это только игра.
Чонгук отпустил ее. Поднял халат и накинул ей на плечи. Дрожа, задыхаясь, она вцепилась в него руками.
– Я изменил свое решение – по поводу того, что говорил тебе.
– Значит, я останусь здесь? – Если бы он ничего не знал, то мог бы подумать, что она вздохнула с облегчением.
Черта с два, подумал Чонгук и опять притянул ее к себе.
– Я имею в виду, – сказал он холодно, – что был бы дураком, вкладывая деньги и не получая ничего взамен.
– Не понимаю…
– Ты будешь спать со мной. И родишь мне сына. И если до этого времени ты докажешь, что можешь быть хорошей любовницей, я женюсь на тебе, дам мое имя, мой титул… и позволю заботиться о моем ребенке. – Он притянул ее еще ближе. – Ну а если я не буду удовлетворен, то оставлю себе сына, а тебя отправлю назад в Сеул, где ты можешь сколько угодно судиться со мной.
Казалось, время остановилось. Словно завороженная, не мигая, Розэ смотрела ему в глаза.
– Я ненавижу тебя, – прошептала она.