7 глава
Ранним утром, еще до рассвета, самолет приземлился на аэродроме Инчхона. Посадочные огни тускло мигали сквозь утренний туман.
Розэ проспала почти два часа, положив голову на плечо Чонгука. Плечо затекло и онемело, но он ни за что на свете не сдвинулся бы и не потревожил ее сон.
Как могло быть так, чтобы он спал с женщиной – в буквальном смысле этого слова – и чувствовал себя на седьмом небе от счастья? Чонгук осторожно повернул голову, вдыхая ее запах. Шелковая прядь волос коснулась его губ. Он закрыл глаза и подумал: как хорошо было бы остаться здесь, пока она не проснется.
Но это невозможно. Пускай чуть позже, но им все равно придется вернуться к реальности. Но разбудить ее следует очень осторожно.
Он медленно повернул Розэ на спину и, наклонившись, поцеловал в губы. Она глубоко вздохнула, и он снова поцеловал ее.
– Розэ, – прошептал он. – Просыпайся. Мы уже дома.
Ее ресницы дрогнули, глаза открылись, все еще подернутые сонной пеленой.
– Чонгук?
Его имя прозвучало как нежный перебор струн.
– Да, это я, солнышко. Хорошо спала?
– Я… я не помню. Как мы здесь…
Ее глаза расширились – она наконец поняла, что находится не только в его объятиях, но и в его постели.
– Чего ты испугалась?
– Почему я в этой постели? Как оказалась здесь? Я не помню…
– Я принес тебя сюда. Ты так устала.
Она закрыла глаза. Открыв их снова, холодно взглянула на него.
– Позволь мне встать, Чонгук!
– Какое достижение, – он улыбнулся. – Ты начала называть меня по имени.
Она хотела что-то сказать, но он снова поцеловал ее. Она не ответила на его поцелуй, но он продолжал целовать, мягко двигаясь вдоль линии ее рта, и наконец она тихо застонала и раздвинула губы.
Как нежен был их поцелуй…
– Сэр? Нам готовиться к выходу или же мне сказать пилоту, чтобы он не выключал питание?
Сладостный момент был нарушен. Розэ тут же отстранилась от него. Ее лицо пылало, губы припухли и раскраснелись от его поцелуев. Ему хотелось взять в свои ладони ее лицо и целовать ее снова и снова, чтобы она опять открылась ему…
Вместо этого Чонгук быстро встал и, не дав ей подняться, подхватил ее на руки.
Джип и шофер ждали их возле посадочной полосы. То ли его водитель обладал завидной невозмутимостью, то ли прибытие хозяина с женщиной на руках было для него вполне привычным зрелищем, но он и бровью не повел. Розэ же, увидев водителя, уткнулась Чонгуку в шею и закрыла глаза.
Дворец мягко светился теплым желтоватым светом. Как воспримет его дом Розэ завтра? Чонгук уже знал, что при дневном освещении он казался многим слишком помпезным, подавляющим своими огромными размерами и мрачной красотой.
Самая древняя часть мраморного дворца была построена еще в четвертом веке. Противоположное крыло – в шестом. А центр здания датировался началом семнадцатого века. Точно гигантская птица, раскинувшая свои крылья, нависал он над крутым склоном западного побережья Инчхона.
Массивные бронзовые двери широко распахнулись, и Хванджин, его дворецкий, одетый по всей форме, несмотря на столь ранний час, приветствовал их прибытие во дворец. Чонгук уже давно оставил надежду отучить его от этой привычки.
Хванджин служил еще у его деда, затем у его отца, а теперь вот у него. Разве можно спорить с иконой – иконой, не выдавшей ни единым движением, так же как и водитель, ни малейшего удивления при виде своего хозяина с женщиной на руках.
– С прибытием, Ваше Высочество.
– Хванджин…
– Могу ли я помочь вам?
– Нет, спасибо.
– Чонгук, – прошептала Розэ ему на ухо, – бога ради, отпусти меня.
– Подожди еще немного.
В сопровождении Хванджина он поднялся вместе с ней по широкой мраморной лестнице на второй этаж и пошел по длинному полутемному коридору, освещенному редкими светильниками, тускло мерцающими в полукруглых нишах.
Хванджин открыл перед ними двойные двери.
– Спасибо, – поблагодарил Чонгука. – На сегодня все, Хванджин. До завтра.
Старый дворецкий наклонил голову и исчез в полумраке коридора.
Чонгук плечом закрыл за собой двери, и таинственная тишина комнаты словно отрезала их от остального мира.
– Кто это был?
Совсем не такие слова хотел бы услышать мужчина, оказавшись наедине со своей любовницей.
Но Розэ не была его любовницей. Пока.
Вместо ответа он поцеловал ее. Она пыталась отвернуться, но он был настойчив и, целуя, нежно покусывал ее нижнюю губу, пока наконец она с тихим стоном не разомкнула свои губы.
Он скользнул кончиком языка между ее зубами. Она чуть отстранилась от него и, снова прижавшись, ответила на его поцелуй.
Теплая волна разлилась по его телу.
Казалось, то, что случилось в темноте самолета, изменило все. Возможно, она поняла, что ей вовсе не нужно было бороться ни с ним, ни с собой? Что она хотела его так же, как и он хотел ее?
О, бог мой, как он хотел ее! Начиная с той самой минуты, как она появилась возле его двери, несмотря на его злость, а порой просто ярость…
Он еще никогда никого так не хотел.
Наклонившись, Чонгук осторожно положил Розэ на постель. Лунный свет струился сквозь стеклянные двери и мягким серебряным блеском окутывал ее волосы. Когда она взглянула на него, ее глаза сияли ярче, чем звезды.
– Розэ, – нежно прошептал он и склонился над ней. Коснулся губами ее висков, ее рта, ее нежной шеи…
– Чонгук?
Ее голос был так мягок. Легкая дрожь придавала ему оттенок неуверенности и… невинности, хотя он и знал, что все это ложь, но то, как она смотрела на него, как прижимала к его груди свои руки, сводило его с ума. Небольшая прелюдия всегда действует возбуждающе, но Розэ возбуждала его и так.
Ее блузка застегивалась на ряд мелких пуговиц. Он расстегивал их одну за другой, каждый раз нежно касаясь губами открывающуюся теплую розовую кожу.
– Чонгук, – прошептала она. – Пожалуйста…
Он поцеловал ее сильнее, глубже, жарче. Почувствовал под собой ее движение. Да, Боже, да. Еще немного. Вот так…
Он открыл ее грудь, щелкнув застежкой между чашечками лифчика.
И застонал.
Она была просто восхитительна!
Маленькая, совершенной формы, с бледно-розовыми сосками. Ему казалось, что он сходит с ума, касаясь их дрожащими пальцами и…
– Чонгук! Хватит!
Она снова задвигалась под ним. Это было уже слишком. Если она будет продолжать делать такие движения, то он…
Он не слышал ее. Нет, он слышал ее голос, но смысл ее слов не доходил до него, когда он опустил голову и обхватил губами ее сосок.
Что-то сильно толкнуло его в грудь. Чонгук поднял глаза и увидел ее кулак, вновь занесенный для удара. Ошеломленный, он схватил ее за руку.
– Что ты делаешь?!
– Уйди от меня – прочь!
Слезы текли по ее лицу. И движения ее были не движениями страсти, как он думал, а попыткой сбросить его с себя.
В изумлении он смотрел на нее. Вскочив на ноги, она запахнула на груди блузку и уставилась на него широко открытыми глазами, точно он был не человеком, а каким-то чудовищем, выскочившим из темных глубин дворцового лабиринта.
– Не трогай меня! Я же говорила, что не хочу сюда ехать. Говорила, что не буду твоей игрушкой для постельных забав.
Он хотел швырнуть ее на смятую постель и, прижав ее руки к изголовью, раздвинуть ей ноги и закончить то, что начал. Но она не заставит его унизиться до такой степени.
Хотя, похоже, именно этого она и хотела от него.
Бросив ей в лицо слово, которым никогда еще не называл ни одну женщину, Чонгук развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.
Звонко щелкнул замок.
Она закрыла за ним дверь! Закрыла за ним его дверь! Если эта особа думает, что может поймать его таким образом, ему придется дать ей урок.
Он сделал шаг назад и, чуть отклонившись, отвел ногу для удара.
– Сэр?
– Иди к черту, Хванджин! – не оборачиваясь, прорычал Чонгук.
Ни тени эмоции не мелькнуло на лице дворецкого, словно для него было совершенно естественным найти своего хозяина выбивающим дверь в собственную спальню.
– Сожалею, что приходится вас беспокоить, Ваше Высочество, но звонят из вашего офиса в Пусане. Говорят, что дело крайне срочное.
Хванджин подал ему телефон. Чонгук сердито посмотрел на него. Что там у них могло случиться? Он протянул руку и взял телефон.
Его супертанкер налетел на риф в Южной Америке. В любой момент в море могла хлынуть нефть.
Он сунул телефон Хванджину и коротко скомандовал:
– Разбудите пилота, скажите ему…
– Я уже распорядился. К вашему приходу вертолет будет готов.
– Спасибо.
Хванджин посмотрел на дверь.
– Может быть, что-нибудь еще, сэр?
– Да, – холодно сказал Чонгук. – Ее имя Пак Розэ. Проследите за тем, чтобы она чувствовала себя комфортно, но ни под каким предлогом не покинула остров.
Двумя днями позже, когда кризис с его танкером миновал, Чонгук возвращался на аэродром Инчхона.
Эти два дня его совершенно вымотали, но в то же время дали возможность успокоиться и привести в порядок свои мысли.
Если бы тогда ему не пришлось уехать…
Нет, подумал он, глядя на белые барашки волн далеко внизу, ему не стоит и возвращаться к этим мыслям. Розэ специально все подстроила, чтобы он потерял над собой контроль.
Теперь он был уверен в этом.
Он провел два дня в Пусане. Два дня подальше от искушения. Два дня, чтобы спокойно все обдумать.
Да, он сделал ошибку, взяв ее с собой в Инчхон. И зря сказал ей, что сделает ее своей любовницей, а потом, возможно, и женится на ней.
Чонгук тряхнул головой.
Почему ему вообще пришла в голову мысль сделать ее своей любовницей? Снять с себя весь эмоциональный груз, давившей на него в последнее время? Ерунда! Мир полон красивых женщин.
А что касается женитьбы… Это уже полное безумие. Он ни на ком не хотел жениться. Может быть, через несколько лет… Но когда это время подойдет, он сам выберет себе жену, а не позволит окрутить себя.
– Сэр? Через две минуты посадка.
– Спасибо.
Они опустились ниже, и тень вертолета быстро запрыгала по маленьким островкам. Эти крохотные кусочки земли, входящие в цепь Циклидов, были необитаемы и очаровывали своей дикой красотой.
Давным-давно, когда у него еще было время для таких вещей, он приплывал сюда на своей яхте. Пробираясь сквозь густой подлесок под высокими соснами, обхватившими корнями крутые склоны скал, Чонгук не мог избавиться от ощущения, что вот-вот столкнется лицом к лицу с одним из древних богов, которым когда-то поклонялся его народ.
Или же с богиней. Афродитой. Артемидой. Или Еленой из Трои – не богиней, нет, но женщиной, чья красота заставляла мужчин преклонять колени…
Розэ почти преуспела в этом…
Вертолет плавно сел на посадочную площадку. Похлопав по плечу пилота, Чонгук спрыгнул на землю и, автоматически пригнувшись, чтобы не попасть под крутящиеся лопасти винта, побежал к джипу, стоящему на том же месте, где он оставил его две ночи назад. Он был усталый, небритый и не мог вспомнить, когда последний раз принимал душ.
И к тому же настолько голодный, что, казалось, мог съесть и ботинок.
Но все это могло подождать. То, что касалось Розэ, было более важным. Чонгук хотел отправить ее с острова как можно быстрее.
Конечно, думал он, ведя свой джип на опасной скорости по узкой дороге, она носит его ребенка. И нужно, чтобы за ней присматривали, – об этом он помнил все время. Он свяжется со своими адвокатами. Скажет им, чтобы они отправили ее туда, куда она захочет, и установили за ней круглосуточное наблюдение.
До тех пор пока не родится его сын, они будут регулярно сообщать ему, что она делает, с кем видится – каждый ее вздох будет ему известен. Но только это произойдет не в Сеуле…
Растянув губы в холодной улыбке, почти не сбавляя скорость, Чонгук провел машину через крутой поворот.
Он будет наблюдать за ней из куда более выгодной позиции. Она будет жить в Пусане! Она родит ребенка здесь, в стране, где действуют законы его народа, где деньги и власть имеют наибольшее влияние.
Чонгук вошел во дворец через потайную дверь, специально установленную еще в пятнадцатом веке одним из его предков для того, чтобы шпионить за своей неверной женой, по крайней мере так гласила легенда.
Но у Чонгука была другая причина: никакого желания проходить через традиционный ряд утренних приветствий – Доброе утро, сэр. Доброе утро.
Хванджин. Или Мунбёль, или Феликс, или Сана, или полдюжины других из его многочисленной прислуги.
Только одного человека он хотел сейчас видеть – Розэ. Он позвонит, чтобы ему принесли чашку кофе. Затем попросит, чтобы ее привели к нему. И он скажет ей все то, что ожидает ее в дальнейшем.
Ему было уже известно, что она перебралась в одну из комнат для гостей. На мгновение защемило сердце – он представил ее, такую нежную, мягкую… Словно споткнувшись, Чонгук остановился на середине лестницы. Стоп, приказал он себе. Ничего в ней нет такого уж особенного.
– К черту, к черту все это, Чон, – выдохнул он сквозь зубы и, открыв дверь, вошел в свою спальню.
И увидел возле окна Розэ… Ждущую его?
Сердце его перевернулось. И он знал, что все это было неправдой – все, что он наговорил себе за эти два дня.
Правда была в том, что он хотел эту женщину больше, чем своего следующего вдоха. Только вот зачем она здесь?
Он произнес ее имя, и Розэ обернулась. Его сердце пустилось вскачь. Ничего нарочитого в выражении ее лица. И все, что она скажет ему сейчас, будет правдой.
– Чонгук. Ты уже здесь.
– Да. И ты – ты тоже здесь.
– Я услышала вертолет. Спустилась вниз и спросила Хванджина. И когда он сказал мне, что это ты вернулся, я почувствовала…
– Не нужно ничего объяснять.
– Нет, я должна объяснить. Я знаю… я знаю, ты думаешь, что все, что я делала той ночью, я делала специально, но…
Он подошел к ней ближе и, взяв ее руки, поднес их к своим губам.
– Это была игра. Я понял. Но она закончилась. И теперь мы будем откровенны друг с другом, правда?
Она кивнула.
– Да. Полностью откровенны.
Чонгук прижал ее руки к своей груди.
– Разреши мне только принять душ. Потом мы позавтракаем. А потом, – его голос стал хриплым, – а потом ты узнаешь, как ужасно я тебя хочу. И как это может быть прекрасно – любить друг друга.
Розэ отпрянула от него.
– Что?!
Он улыбнулся.
– Все верно. Никакого завтрака. Я только быстро приму душ… – Его взгляд упал на ее губы. – Давай вместе примем душ, – прошептал он. – Тебе бы хотелось этого?
– Ты совсем не понял, о чем я говорила!
– Я понял. Ты хотела извиниться за…
– Извиниться? За что?
– За ту ночь, – сказал он осторожно. – За то, что дразнила меня.
– Я тебя дразнила? – Она с таким изумлением смотрела на него, что на секунду ему показалось, уж не говорит ли он пусанским диалектом? – Ты сошел с ума!
Его губы сжались.
– Похоже, что один из нас точно сумасшедший.
– Той ночью ты хотел воспользоваться ситуацией. А сейчас – сейчас, о боже, так полон собой, что думаешь… Неужели ты действительно думаешь, что я здесь для того, чтобы умолять тебя взять меня в постель? – Она подняла руку и уперлась ладонью в его грудь – Я здесь для того, чтобы сказать, что я собираюсь домой!
– Ты пришла в мою комнату… Ты ждала меня… И все для того, чтобы сказать, что собираешься уехать отсюда?
Его голос звучал глухо и как-то странно невыразительно. Ее сердце сжалось.
Она думала, что он будет резок с ней, и тогда она скажет ему, что было бы абсолютно неразумно оставаться друг с другом еще на протяжении шести месяцев.
Зачем мучить друг друга, какая в том необходимость?
Она могла бы поехать домой. А затем дала бы ему право навещать их сына тогда, когда он этого пожелает.
– Наверно, мне следует объяснить, почему я здесь.
– В этом нет никакой необходимости. Я и так знаю причину. Ты слегка перегнула палку, твое представление той ночью…
– Это не было представлением!
– И ты подумала, что, если первой скажешь, что хочешь уехать, меня это обеспокоит и я постараюсь удержать тебя.
– Все совсем не так! Я никогда…
Он схватил ее за плечи и резко подтянул к себе.
– Ставки повысились? – Его глаза сузились. – Сколько тебе обещала Лиса за твою роль в этой пьесе?
– Ничего!
– Возможно, и так. Возможно, ты ждала того момента, когда мой сын окажется у меня на руках, и тогда-то ты и спросила бы о деньгах? – Его пальцы впились в ее плечо. – Но судьба предложила тебе лучшую карту.
– Неужели же в твою твердокаменную голову не может пробиться такая простая мысль, что не все может быть связано только с тобой.
– Нет. Все это связано со мной. Моим богатством. Моим титулом. – Его рот дернулся. – И той сладкой приманкой, которую ты держишь у меня перед носом.
И, прежде чем она успела отступить, он поцеловал ее, грубо впившись губами в ее рот. Она изогнулась, пытаясь вывернуться из его рук, и укусила его за нижнюю губу.
Он почувствовал во рту вкус крови и отпустил ее. Медленно поднял руку, прижал ее к губам…
– Будь осторожна. Мое терпение не беспредельно.
– Вам не все позволено!
– Вы в моей стране. Здесь я могу делать все, что захочу.
Он протянул руку к телефону и нажал вызов.
– Хванджин, перенесите вещи мисс Пак в мою комнату. Да, немедленно!
И, отложив телефон в сторону, взглянул на Розэ. Она стояла, высоко подняв голову, прямая как струна, и смотрела на него пылающими от гнева глазами. Во всем ее облике было что-то завораживающее.
Она была так восхитительно-прекрасна, что кровь застучала в его ушах.
Он мог бы взять ее прямо сейчас. Показать ей, что значит принадлежать ему. Превратить эту холодную красоту в жаркое пламя.
Но он не сделает этого. Нет, не сделает. Чем дольше ему придется ждать, тем слаще будет ее подчинение.
Чонгук направился к низкой широкой ванне, повернул кран, снял мокасины, стянул через голову свитер, расстегнул ремень – все он проделывал так, как будто был один.
Бесценная ваза, просвистев над его ухом, разбилась в двух шагах от него.
Медленно повернувшись, он посмотрел на Розэ. Ее потемневшие глаза были полны презрения и ненависти. А затем ее взгляд упал на его широкие плечи, скользнул вниз по мускулистой груди…
– Хотелось бы увидеть больше, а? – тихо сказал он и положил руку на молнию брюк.
Ее щеки вспыхнули, она повернулась и выскочила из комнаты.