Цена победы
https://t.me/top_fanfic0 (телеграмм)
Город ещё спал. На улицах лежала мягкая предрассветная тишина — та, что бывает только после Нового года, когда даже самые бодрые соседи никак не могут добраться до сознания.
Но в одной квартире на окраине города никто не спал. В маленькой спальне, под смятым одеялом, двое лежали, прижавшись друг к другу так близко, будто боялись снова потерять.
Витя обнимал Алису за голые плечи и тёплую, мягко прижатую к нему спину.
Она лежала на его груди, слушала его дыхание, а пальцами лениво водила по его коже — так, как делала когда-то, когда они только учились любить друг друга.
Они почти не говорили ночью. Не нужно было. После всех месяцев боли, страха, одиночества — им достаточно было просто быть рядом.
Теперь же, в тихом утре, Витя вдруг заговорил. Голос низкий, спокойный, такой, каким он бывал только рядом с ней:
— Знаешь... я вот вспоминал. Как пацаном был. Как мы с Саней в подъезде носились, пока нас бабки по углам не ловили. — Он усмехнулся. — И думал, что вот... всё равно я тогда мечтал, что у меня семья будет. Настоящая.
Алиса подняла голову, посмотрела ему в глаза. Он всегда говорил о детстве редко и коротко — значит, внутри у него сейчас что-то очень настоящее.
Витя провёл пальцами по её щеке, убрал прядь волос назад. А потом сел, опираясь на локоть, и серьёзно, внимательно посмотрел ей в глаза:
— Алиса... потерпи месяц. Всего месяц. Саня станет депутатом. И всё закончится.
Мы будем жить нормально. Легально. Без беготни, без страха. Мы станем... законными людьми. Понимаешь?
Он говорил тихо, но уверенно.
Так, как говорит человек, который уже всё решил.
Алиса так же тихо ответила:
— Витя... я верю тебе.
И он улыбнулся — той редкой, мягкой улыбкой, от которой у неё всегда сжималось сердце.
— Слушай, а я вот подумал, — сказал он внезапно, снова ложась рядом и притягивая её к себе, — Может, мы нашу квартиру на дом сменим?
Алиса приподняла брови.
— Зачем? Мне здесь нравится.
— Нравится, — согласился он и кивнул на потолок, — Но когда у нас родится дочь, ей места мало будет.
Она вытаращила глаза:
— Какая ещё... дочь? Ты что-то знаешь, чего не знаю я?
— Знаю, — ухмыльнулся Витя. — Что у нас будут дети. Ещё. Точно будут. Я хочу дочь.
И прежде чем она успела что-то ответить, он мягко, но настойчиво повалил её обратно на подушку, наклонился к уху и шепнул:
— И вообще, я бы прямо сейчас занялся этим вопросом.
Он улыбнулся, наклонился, собираясь поцеловать её — долгим, ленивым, утренним поцелуем.
И вдруг — резкий звонок в дверь.
Витя нахмурился. Алиса вздрогнула:
— Ты кого-то ждёшь?
— Нет, — он качнул головой.
После поднялся. Молча. Резко. В одно движение снял пистолет с тумбочки. Второй протянул Алисе.
— В случае чего — стреляй.
Алиса взяла оружие без дрожи. Как будто никогда и не забывала, что такая жизнь — их реальность.
Витя подошёл к двери, глянул в глазок...
И облегчённо выдохнул.
— Саня...
Он открыл. Саша стоял на пороге, серьёзный, немного взволнованный. Снег на его плечах уже начал таять.
— Что случилось, Сань? — спросил Витя, отступая, пропуская его внутрь.
Саша вошёл, собираясь что-то сказать, но тут взгляд его упал на женское пальто, аккуратно висящее на крючке. На Алисины сапоги. На две кружки на столе в прихожей.
Он поднял брови:
— А как же Алиса, Витя?..
Он не успел закончить — из спальни, босая, в одной рубашке Вити, вышла сама Алиса.
— И тебе доброе утро, Саша.
Саша засмеялся, качнул головой:
— Ну наконец-то... Семейство Пчёлкиных в полном составе.
— Ладно, — буркнул Витя, скрывая улыбку. — Что там? Пойдём, обсудим на кухне.
Он наклонился к Алисе, легко поцеловал её в висок и тихо сказал:
— Иди, полежи ещё. Мы быстро.
Алиса улыбнулась ему в ответ. И впервые за долгое-долгое время почувствовала — утро действительно может быть счастливым.
Месяц пролетел так быстро, будто кто-то листал календарь, не останавливаясь ни на одном дне.
1 января стало для них точкой отсчёта — новой, тихой, осторожной жизни. Тогда, забрав Пашку от бабушки, Алиса впервые за долгое время почувствовала себя частью семьи, а не наблюдателем со стороны.
Они вместе заехали и к родителям Вити.
Мать — прослезилась, как всегда, схватив Алису в объятия, будто боялась снова потерять. Отец просто крепко пожал Вите руку, а Алисе улыбнулся так тепло, как улыбаются только тем, кто по-настоящему дорог.
Оля — та вообще сияла, как новогодняя ёлка, постоянно говоря всем подряд:
— Ну всё, ребят, семейство Пчёлкиных снова в строю. Баланс вселенной восстановлен!
Алиса лишь смеялась, но в глубине души чувствовала — и правда, будто всё стало на свои места.
Но месяц этот был непростым для Вити.
На него свалилось всё сразу: и его обязанности, и дела Валеры, пока тот проходил восстановление, и часть обязанностей Саши — ведь тот уже полностью окунулся в предвыборную кампанию.
Фактически, весь офис держался на Вите.
Он уходил рано, приходил поздно.
Иногда приходил на рассвете — тихо, чтобы не разбудить Алису и Пашку.
Но всё равно старался: хоть ужин с ними съесть, хоть сказку сыну прочитать, хоть одну ночь лечь рядом и успеть обнять Алису, пока она не уснула.
Он вставал — а она чувствовала его запах на подушке. Он ложился — она просыпалась от его прикосновения.
Жизнь была тяжёлой. Но была их.
И вот сегодня — день выборов.
Тот самый месяц, который Витя просил «перетерпеть», закончился.
Алиса была дома, собирала на кухне посуду после завтрака, когда Оля позвонила ей звонком, в котором было столько эмоций, что казалось — телефон должен был дрожать:
— Алиса! Ты знала? Ты знала, кто конкурент Сани на выборах?!
Алиса спокойно поставила чашку на стол:
— Нет. А что?
— Каверин. — Оля почти прошептала. — Тот самый Каверин!
Алиса замерла. Сердце на мгновение ударило сильнее. Будто тень прошлого легла на свежеотстроенное спокойствие.
Каверин.
Имя, которое всю жизнь ходило где-то в стороне, как волк, ждущий момента.
Это значило только одно — выборы будут не просто важные. Они будут опасные.
Но Оля, как обычно, быстро переключилась:
— Но, слушай! Всё будет нормально. Саня молодец, он ведёт людей, он им нравится.
Мы все на участке сегодня будем. И ты тоже приезжай.
Алиса, оставшись одна на кухне, долго стояла, глядя в окно на снег, что тихо падал на улицу.
Ей хотелось верить. Хотелось надеяться.
Хотелось, чтобы Витя не ошибся — и после выборов действительно всё изменится.
Вечер уже давно накрыл город синим, тревожным светом фонарей, когда Алиса приехала в офис. Воздух внутри помещения был натянутым, как струна. Никто уже не работал — все стояли группами, кто пил чай, кто в третий раз проверял новости, кто шагал взад-вперёд по коридору.
Алиса села рядом с Витей.
Он нервничал тихо — сжал руку в кулак, время от времени посматривал на экран телевизора и на дверь, за которой сидела комиссия. Саша ходил по кабинету кругами, как тигр.
Он хотел выиграть — не просто ради победы.
Ради того, чтобы утереть нос Каверину.
Ради того, чтобы показать им всем, что он — не мальчик.
Кос где-то в углу снова пытался флиртовать с Людой, секретаршей. Она хохотала, а он изображал из себя героя любовника.
Алиса невольно улыбалась — приятно было видеть, что хотя бы у кого-то в этом офисе жизнь нормальная.
И вот — дверь приоткрылась. Комиссия вышла. Кто-то держал папку, кто-то — бумаги.
В помещении мгновенно стало тихо.
Так тихо, что слышно было, как тикают часы на стене.
— По итогам подсчёта голосов... — начал один из членов комиссии.
Все замерли.
— Победу одерживает... Александр Белов.
Всё взорвалось.
Крики.Аплодисменты.Объятия.
Смех, хлопки по плечам, поздравления со всех сторон.
Саша вскрикнул почти мальчишески, сжал кулаки и подбежал к Вите и Алисе.
Алиса не успела даже подняться со стула — как Витя, впервые за весь вечер искренне улыбнувшись, наклонился и крепко обнял её, прижав к себе. Поцеловал так, будто не выбирался из этого поцелуя целый год.
Как будто забыл обо всём — о людях, о результате, о выборах.
Саша громко объявил:
— Всё! Еду за Олей!
И вылетел из офиса, сияя как победитель чемпионата мира.
Все праздновали. Вино лилось, кто-то уже включал музыку, сотрудники обнимали друг друга.
Кос подошёл к Вите, кивнул ему:
— Пора гостей встречать. Пошли уже.
Алиса моментально насторожилась.
— Вить... не уходи, — тихо сказала она, ловя его руку.
Он наклонился, поцеловал её в макушку, успокаивая:
— Я скоро. Пять минут, Лис.
И ушёл с Косом.
Минута.
Вторая.
Сердце Алисы всё больше сжималось — словно что-то тянуло её за нитку. Что-то неприятное, ледяное. Она резко встала.
Даже не взяла пальто. В тонком платье, босыми руками, выбежала на улицу.
Холод сразу ударил по коже, но она его почти не почувствовала. Витя и Кос уже шли по аллее между столбами света.
Она побежала за ними.
— Витя! — крик её сорвался в воздухе.
Оба обернулись.
— Ты чего голая выбежала? — Витя нахмурился, подошёл быстро.
Снял своё пальто и накинул на её плечи.
Тёплое. Пахнущее им.
— Заболеешь же.
Алиса хотела ответить, но в этот момент к воротам подъехала машина Макса.
Макс — их водитель, охранник, человек, которому доверяли безоговорочно. Он вышел из машины, приглушённо хлопнув дверью.
Витя вздохнул:
— Чёрт, он тоже сюда-сюда мотается уже сутки. Надо отправить его в отпуск.
Кос уже улыбался, выходя навстречу:
— Макс! Где командир? Саня где?
Макс коротко бросил:
— С Олей.
И пошёл к ним.
Алиса вдруг заметила — из-под рукава Макса блеснул металл. Тонкий. Острый.
Нож.
Она резко втянула воздух.
— Витя... — её голос сорвался. — У него нож.
Мужчины обернулись. Макс уже был близко.
Лицо — каменное. Взгляд — пустой. Секунды.
Он резко рванул рукой — замах на Коса, потому что тот стоял ближе. Кос успел только отшатнуться. Лезвие просвистело мимо.
Но Макс со всей силы толкнул его — и Кос, потеряв равновесие, упал, ударившись головой о ледяной бордюр.
Он обмяк. Без сознания.
— КОС! — выдохнул Витя.
Алиса вскрикнула. Макс снова занёс руку.
Теперь — на Витю. Всё произошло слишком быстро.
Витя рванулся к Алисе — не к ножу. К ней.
Оттолкнул её, отправив на землю.
Она упала на снег, не успев понять как.
Макс нанёс удар. Витя перехватил его руку — но в другой руке у Макса был второй нож.
Он вогнал его Вите в живот. Удар. Глухой.
Словно нож вошёл в ткань, а не в тело.
Витя резко выдохнул, согнулся, оседая на колени. Макс поднял руку снова — добивать.
И тут прозвучал выстрел.
Один.
Чёткий.
Громкий.
Рвущий воздух.
Макс пошатнулся... И упал лицом в снег.
Алиса дрожала. Пистолет выпал из её пальцев, звонко ударившись о лед.
Она даже не помнила, как схватила его — пистолет Коса, который вывалился при падении. Она не думала. Не целилась.
Не понимала.
Просто увидела, что Макс поднимает нож над её мужем. И нажала.
Она подползла к Вите, колени скользили по снегу.
— Витя... Витя... — голос сорвался, превратился в всхлип.
Она пыталась зажать рану, но кровь шла слишком быстро, хлестала сквозь пальцы.
Витя дышал тяжело. Но он был жив.
Он смотрел на неё — мутно, но осознанно.
Пытался поднять руку к её лицу.
— Лиска... спокойно... — прошептал едва слышно.
Алиса закричала:
— НЕ МОЛЧИ! НЕ ЗАКРЫВАЙ ГЛАЗА! ВИТЯ!
Сзади послышались шаги. Саша подбежал первым — Оля за ним. Они увидели кровь, тела, Коса на земле, Алису, Витю.
— Чёрт... — Саша бросился к Космосу, проверил пульс. — Жив! Живой!
Потом повернулся к Вите, увидев Алису, которая дрожала, держась за его рубашку.
— Скорая уже едет! Держитесь, слышите?! — Саша почти орал.
Оля пыталась оттащить Алису:
— Лис... Лиса... Ему воздух нужен, дай медикам подойти...
Но Алиса вцепилась в мужа, как будто её могли оторвать только силой. Она не слышала никого. Не видела ничего — кроме его лица. Его крови. Его рук, которые всё слабее цеплялись за её пальцы.
— Витя... — шептала она, уже не чувствуя слёз на лице. — Пожалуйста... пожалуйста...
И сирена скорой, приближающаяся к ним, звучала как спасение — и как приговор одновременно.