Лёд растаял
Мороз стоял такой, что стекло на окнах трещало едва слышно, будто дом сам пытался переждать эту зиму. Алиса сидела на полу возле ёлки, перебирала коробку с игрушками — те самые, старые, из её с Олей детства. Пашка бегал вокруг, смеялся, ставил игрушечного зайца под ветку и радовался, будто это было самое важное событие в мире.
Алиса смотрела на сына и думала:
только ради него она выдержала этот год.
Слишком тяжёлый.
Слишком долгий.
Слишком... пустой.
Она по-прежнему навещала Валеру. По-прежнему помогала Томe. По-прежнему не могла полностью выбросить Витю из сердца.
Но и вернуться к нему — не могла. Страх сильнее любви. И любая ночь могла стать последней — если быть рядом с ним.
Алиса тихо вздохнула, повесила на ёлку последнюю игрушку и пошла на кухню — поставить чайник.
Не успела. В дверь постучали.
Стук был короткий, уверенный. Узнаваемый.
От которого сердце невольно вздрыгнуло.
Пашка выбежал в коридор и говорит еще плохо но понятно.
— Ма-а, Мороз?
Алиса задержала дыхание. Она уже знала — это не дед Мороз.
Она открыла дверь. Витя стоял на пороге.
Снег на плечах, замёрзшие пальцы, покрасневший нос — видно, стоял давно.
— Привет, — тихо сказал он. Без вызова. Без злости. Усталый.
Она молча посторонилась. Он вошёл.
Пашка подлетел к отцу, прыгая от радости:
— Па ! Па-па, ёлка! Идем!
Витя улыбнулся. Настояще. Опустился на корточки, крепко обнял сына и вдохнул его запах, словно боялся забыть.
— Идём, командир, покажешь.
Они прошли в комнату. Алиса стояла в дверях, наблюдала. И что-то щемило под рёбрами — больно и сладко одновременно.
Пашка начал показывать игрушки. Витя слушал внимательно, как будто это был деловой отчёт. Алиса поймала себя на мысли, что вот — семья. Их семья. Которую они сами же и разрушили.
Пашка убежал к игрушкам, и в комнате воцарилась тишина. Тишина, в которой всегда было слишком много несказанного.
Витя встал, подошёл ближе.
— Лис... я привёз подарок. Не злись. Просто... Новый год. Хочу, чтобы у сына было всё.
Алиса кивнула:
— Оставь. Спасибо
Пауза. Долгая, тягучая. Он смотрел на неё, как на человека, которого потерял навсегда, но ещё надеялся вернуть хотя бы взглядом.
— Ты похудела, — вдруг сказал он.
— тебе кажется.
— Ага... — он усмехнулся криво. — А я думал, скучаешь.
Алиса отвернулась:
— Не начинай.
Витя шагнул ближе. Очень медленно.
Он всегда чувствовал её границы... но всегда пытался их нарушить.
— Я не начинаю. Я просто... — он на секунду закрыл глаза. — Лис, я не хочу с тобой ругаться. Сегодня нет. Новый год же.
— Новый год не отменяет правды, Вить, — тихо сказала она. — А правда... мы не вместе.
Он смотрел так, будто она била его.
— А ты всё ещё веришь, что я когда-нибудь это приму?
— Мне нужно, чтобы ты принял.
Он усмехнулся зло и очень устало:
— Я могу принять что угодно. Кроме жизни без тебя.
Её дыхание сбилось. Она хотела сказать что-то резкое — чтобы защититься. Но в этот момент Пашка снова вбежал в комнату, прыгая:
— Ма! Пап! Снег. Там. идёт!
И они оба посмотрели на него. И оба — на секунду — увидели, каким мог быть их мир, если бы всё не поломалось.
Витя сглотнул:
— Можно я посижу с ним? Минут десять. Пожалуйста. И уйду.
Алиса молча кивнула. Он подошёл к сыну, поднял его на руки и подошёл к окну.
Снег падал крупными хлопьями — редкий, сказочный.Алиса стояла позади, смотрела на них. И думала:
«пусть бы время остановилось. Хотя бы на минуту.»
Елизавета Андреевна тихо вошла в комнату и увидела семью которая на грани. И решила не мешать тихо вышла.
Когда Пашка устал носиться по комнате и уснул прямо на ковре, Витя аккуратно поднял его, уложил на кровать и тихо прикрыл дверь.
Алиса в это время стояла на кухне — спиной к дверному проёму, держа в руках чайник.
Сделала вид, что занята. Сделала вид, что не слышит, как он подходит. Но она всегда чувствовала его шаги. Всегда.
Витя остановился в дверях, руки в карманах, смотрит на её затылок.
— Лис... можно минуту? — тихо.
Она не обернулась:
— Ты уже сидел с Пашкой. Твой Новый год удался. Можешь идти.
Он чуть усмехнулся, но без злости:
— А вот этого, Лис, я как раз и не хочу. Уходить вот так.
Алиса поставила чайник. Не повернулась.
— Чего ты хочешь, Витя?
Он медленно подошёл ближе, но на расстоянии вытянутой руки остановился.
Словно боялся спугнуть.
— Я кое-что собирался сказать давно. Год назад. Думал... может, сегодня скажу. Перед новым годом.
Алиса почувствовала, как что-то кольнуло под рёбрами. Она сделала глубокий вдох и обернулась. Смотрит прямо ему в глаза. Спокойно. Внешне.
— Говори.
Витя выдохнул медленно, тяжело.
— Я не отрицаю, Лис. Я виноват. Перед тобой. Перед сыном. Перед всем этим... — он махнул рукой в воздух. — Я не умею жить по-другому. У меня всё или ничто. Ты знаешь.
Алиса скрестила руки на груди:
— И что? Мне должно стать легче?
— Нет, — он снова усмехнулся, но уголки губ дрожали. — Легче, нет. Но ты должна знать.
Он подошёл совсем близко. Алиса не отошла.
— Я пытался жить без тебя. Год. Честно пытался. Пытался работать, пытался спать, пытался забыть. Ни хрена не вышло.
Алиса сглотнула:
— Витя, не надо...
— Надо. — его голос стал глуже. — Потому что если я не скажу сейчас, то никогда не скажу. Я тебя люблю, Лис. Понимаешь?
Не как раньше. Не как пацан, которому всё по кайфу. Я люблю тебя настолько, что аж дышать больно.
Он сделал шаг. Она — нет.
— Я жить без тебя не могу, — сказал он почти шёпотом. — Я год пытался, Лиска. Но это как будто мне половину вырвали.
Она хотела что-то сказать, закрыла глаза на секунду. Он перебил:
— Подожди. Пойди со мной. Попроси бабку присмотреть за Пашкой.
— Куда? — тихо спросила она.
Он улыбнулся, протянул руку.
Она замерла, потом неуверенно взяла её.
Они ехали в тишине. В машине было тепло, но напряжение висело почти ощутимо — взгляд Вити иногда скользил на Алису, Алиса же играла пальцами с ремнем безопасности, улыбаясь про себя.
— Привез вопросы решать, — усмехнулась она, глядя на парк.
— Мы их решаем в лесу, — спокойно ответил Витя, с лёгкой улыбкой на губах.
Открыв дверь, Витя подал ей руку. Она посмотрела на него, немного помедлила, но прошла мимо, выйдя сама. Он кивнул и улыбнулся, будто понимая её упрямство, и они медленно пошли по заснеженной тропинке.
Через несколько минут они вышли на поляну. Фонари мягко освещали снег, превращая парк в почти волшебное пространство. В центре стоял стол, накрытый скатертью, на которой лежали разнообразные угощения: фрукты, сыры, свежий хлеб, вино. Повсюду расставлены свечи, и на столе стояли букеты белых лилий.
Алиса замерла. Глаза её расширились, губы слегка приоткрылись.
— Что это, Вить?.. — тихо произнесла она.
Он повернулся к ней, лёгкая усмешка играла на лице:
— Ну... за столько лет брака у нас ещё не было свидания. Вот, исправляю.
Алиса нерешительно, но всё же подошла к столу. Витя, словно настоящий джентльмен, отодвинул стул и мягко помог ей сесть.
Он налил вино в два бокала, поставил перед ними и сел напротив. Она посмотрела на стол, на всё это великолепие, на свечи и цветы.
— Для тебя ничего не жалко. Всё, что захочешь, — сказал он, улыбаясь.
Алиса хитро улыбнулась.
— Прям всё? — приподняла бровь.
— Всё! — подтвердил он.
Она нахмурилась и вдруг, словно вспомнив детскую капризность, сказала:
— Арбуз хочу.
Витя моргнул, чуть опешив, и про себя подумал: «Какого чёрта... зима... арбуз?» Но не теряя самообладания, достал телефон и набрал номер:
— Шмидт, найди и привези арбуз. Срочно.
Алиса улыбнулась, глядя на него с лёгким восхищением. Он с видом будто, все может:
— Видишь... Тебе ничего не жалко. Хоть луну с неба достану. —Он усмехнулся, наблюдая за её игривым выражением лица. — Знаешь, как говорят... как Новый год встретишь, так и проведёшь. Вот и я хочу встретить его с тобой, — сказал он, подперев рукой голову и глядя прямо на неё.
Алиса тихо вздохнула:
— Вить...
— Да, Лис? — он наклонился чуть ближе.
— Люблю тебя, дурака, — сказала она и потянулась за поцелуем.
Витя улыбнулся сквозь поцелуй, прижимая её к себе.
Они смеялись, говорили и тихо шептались, будто снова были подростками, которым казалось, что весь мир принадлежит только им.
В этот момент из темноты показался Шмидт. Он посмотрел на них с видом человека, который не знает, как реагировать, и сказал:
— Вить... арбуза не нашёл. Нашёл только варенье из арбуза. Пойдёт?
Алиса снова расхохоталась, а Витя захватил её смех своим, глядя на Шмидта с лёгкой ухмылкой:
— Пойдёт! — сказал он уверенно.
Шмидт пожал плечами, недоуменно покачал головой и ушёл, оставив их вдвоём среди свечей, фонарей и зимнего леса.
Алиса снова посмотрела на Витю, и на мгновение казалось, что их прошлое, ссоры и боль, растворилось в этом тихом, почти волшебном вечере.