Возвращение
P/S: Немного отошла от событий в сериале...
Конец ноября 1996 года
Пять месяцев прошло с тех пор, как Алиса вместе с Олей и детьми оказалась в Майами. Пять месяцев чужого солнца, чужого воздуха и чужого покоя. Вроде бы — всё, как хотел Витя. Безопасно, спокойно, далеко от всего.
Но для Алисы это не была жизнь. Это было ожидание. Мучительное, глухое, с каждой неделей тяжелее.
Витя прилетал лишь однажды — на день рождения Пашки. Тогда он стоял с сыном на руках, в белой рубашке, чуть небритом, но таким родным, что у Алисы сжималось сердце.
Он клялся:
— Всё, Лис. Последние дела доделаю — и всё. Завяжу. Уедем куда-то. Будем жить, как нормальные.
И она, глядя ему в глаза, верила. Хотела верить. Та неделя, что он был рядом, прошла как во сне. Без звонков, без угроз, без охраны у двери. Просто семья.
Утром — кофе, Пашка в коляске, вечером — море, пальмы и смех. А потом — вылет. Обещание. Поцелуй. И — всё.
Первые недели звонил часто. Потом — всё реже. Раз в пару дней. Потом — раз в неделю.
А теперь... месяц. Месяц тишины.
Телефон молчит. Ни писем, ни звонков. Только шум прибоя за окном и холодный ком в груди.
Оля пыталась успокаивать.
— Да всё нормально, Лис. У них там, может, дела... связь плохая... ты же знаешь, Витю.
Алиса слушала, кивала. Но внутри всё кричало.
Она пробовала звонить остальным.
Космос — не берёт. Саша — недоступен.
Только Валера поднимал. Голос у него спокойный, но в нём что-то не то.
— Всё нормально, Алиска. Не волнуйся, Витя работает, разруливает.
— Валер, ты хоть сам веришь, что всё нормально? — тихо спросила она.
— Просто потерпи немного.
Но терпение кончилось. В тот вечер, когда Пашка уснул, Алиса сидела на балконе, курила, и в голове звучало одно — я лечу домой. Без предупреждения. Без разговоров.
Оля уговаривала:
— Алиса, не делай глупостей! Там всё может быть сложно, опасно! Подожди!
Но Алиса уже собрала чемодан.
— Я должна знать, что с ним. И если он жив — он меня увидит. А если нет... я должна знать.
Москва встретила её холодом и серым небом. Аэропорт — как будто другой мир после майамского солнца. В воздухе пахло снегом, бензином и домом.
Алиса стояла у выхода с Пашкой на руках. Уставшая, в длинном пальто, волосы чуть растрёпаны, глаза решительные.
Она достала телефон. Набрала Витю.
Ожидание. Один гудок, второй, третий.
Никто не поднял.
Брови её нахмурились. Сердце застучало.
Она набрала Космоса.
Опять тишина. Только короткие гудки и раздражающий писк — абонент недоступен.
Тогда она прикусила губу и, не раздумывая, набрала Валеру.
Он взял почти сразу.
— Алё? — голос его звучал глухо, будто он где-то в машине.
— Валера. Где Витя? — прямо спросила Алиса.
Молчание. Только шум мотора в трубке.
Потом он выдохнул:
— А что? Он... занят сейчас.
— Валера, — голос её стал ледяным. — Ты можешь нас забрать из аэропорта?
Он, кажется, даже не понял сразу.
— В смысле... ты где?
— Я прилетела, — отчеканила она. — С Пашкой. Жду тебя у выхода.
И отключилась.
Валера остался с телефоном в руке, глядя куда-то в пустоту.
— Ё-моё, — пробормотал он. — Алиска вернулась...
Он уже понимал, что это — к буре. И если Алиса вернулась без предупреждения, значит, всё пойдёт не по плану.
Валера ждал Алису у входа. Машина стояла чуть в стороне, окна запотели от ноябрьского холода, мотор глухо урчал.
Когда она села внутрь, он обернулся, улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку:
— Ну ничего себе, Лиска... Какая ты стала! Маями пошло тебе на пользу.
Повернулся к Пашке на заднем сиденье:
— А этот карапуз-то... ух, какой вырос! Уже копия батя, спору нет.
Но Алиса молчала. Смотрела в окно, будто за стеклом могла найти ответ на всё.
Потом коротко, без интонации:
— Где Витя?
Валера напрягся. Отвернулся, будто проверяя зеркало заднего вида.
— Да работает он, дел по горло сейчас... — протянул, явно неуверенно.
Алиса повернулась к нему, глаза холодные, цепкие:
— Валер, я же вижу, что ты врёшь.
Он сжал руль, тихо выдохнул. Несколько секунд молчания, потом сказал:
— В общем... всё не так просто.
— Говори.
— Витя сейчас с Косом на ножах. Сильно сцепились. На днях драка была, чуть не перестрелялись к чёрту. Я их тогда еле разнял.
Алиса прикрыла глаза, будто от боли.
— Господи, да сколько можно...
Валера продолжил, осторожно, подбирая слова:
— Сейчас он с Саней. Вместе где-то зависают днями, я сам уже задолбался искать их. Делами никто не занимается. Кос вечно под чем-то, Витя... — он запнулся, — Витя тоже не в себе. Азарт пошёл, карты, деньги, всё это.
Алиса смотрела вдаль, в мутное стекло, где отражались огни ночной Москвы.
Молча.
А потом спокойно, почти холодно:
— Отвези меня к родителям Вити. Пашку оставлю у них.
Валера молча кивнул. Он знал, спорить бессмысленно.
У родителей Вити всё было, как всегда: тепло, запах борща, мягкий свет.
Отец встречал с улыбкой, мать сразу бросилась к внуку.
— Алиса, ты как? Почему Витя ничего не сказал, что ты приедешь?!— радовалась мать.
— Всё хорошо, он наверное забыл, — ответила Алиса, обнимая её, но глаза — пустые.
— Я ненадолго. Дела у меня. Пашка побудет с вами, ладно?
— Конечно, доченька, конечно! — ответил отец. — Мы и рады.
Она поцеловала сына в макушку, задержала руку на его щеке чуть дольше, чем обычно.
Когда дверь квартиры закрылась за ней, Алиса выдохнула и вернулась к машине.
Села рядом с Валерой, повернулась к нему и сказала:
— А теперь отвези меня туда, где Витя.
Валера сжал губы, не глядя на неё.
— Алиса, может... не стоит? Я передам, что ты прилетела. Пусть сам придёт в себя, а потом...
— Валера, — перебила она, голос тихий, но твёрдый. — Я ждала его пять месяцев. И больше ждать не буду. Вези.
Он ещё пару секунд молчал, потом тяжело выдохнул:
— Ладно... — повернул руль, включил поворотник.
— Только... не кричи на него, ладно? Там всё и так... — не договорил.
Алиса закрыла глаза, прислонившись к стеклу. Снаружи проносились огни ночного города — родного, холодного, опасного.
Туда, где её ждал Витя. Или то, что от него осталось.
Она опустила окно, достала из сумки сигареты и закурила. Дым растворился в ночи, а в глазах Алисы отражался город — тот, от которого она так и не смогла убежать.