Империя
Казино «Империя» гудело, как улей. Громкий смех, звон фишек, музыка, перемешанная с гулом голосов и запахом дорогого табака.
Тусклые лампы, зеркала в золочёных рамах, официантки в блестящих платьях — всё это выглядело красиво, но грязно. Мир, где ночь не заканчивалась, и где слишком часто проигрывали себя насмерть.
У входа Валера тяжело вздохнул, прежде чем открыть дверь. Он знал — сейчас начнётся.
Шёл чуть впереди, быстрым шагом, стараясь опередить Алису. Хотел хоть как-то предупредить Витю. Хотел, чтобы не было так, как всегда — через крик и боль.
Алиса шла позади. Пальто застёгнуто, лицо холодное, глаза — прямые, как лезвие.
Внутри всё кипело, но снаружи — ни дрожи, ни звука. Только шаги по мрамору.
Зал встретил её как чужую.
С первого взгляда — Витя. В центре, за большим круглым столом, в окружении дыма и бутылок. Рубашка расстёгнута, глаза пьяные, в руке сигарета, на коленях — девица в блестящем платье. Он что-то шепчет ей на ухо, а она визжит от смеха, выгибая спину.
Напротив — Саня, тоже с бабой, ржёт, что-то орёт официанту.
Фил быстро подошёл, опуская голову к Вите и произнёс почти шёпотом:
— Жена приехала.
— Чё? — Витя нахмурился, не сразу понял, и вдруг, как будто током ударило, — что?!
Фил лишь кивнул подбородком в сторону двери. Сзади зала, сквозь полумрак и клубы дыма, к ним шла Алиса.
Медленно. Каждый её шаг будто отдавался эхом по залу.
Витя выпрямился, моментально посерьёзнел.
Рука с сигаретой зависла, девицу с колен он аккуратно спустил.
— Иди... погуляй, — хрипло сказал он.
Та скривила губы, бросила взгляд на Алису — оценивающий, наглый.
— А это кто у нас? — шепнула она Вите, но он не ответил.
— Иди, — повторил тихо.
Девица фыркнула, нарочито виляя бёдрами, ушла.
Алиса подошла ближе. Лицо суровое, глаза холодные.
Витя закурил, долго затянулся, не отводя взгляда. Саня, навеселе, поднял голову:
— Алиса! О, привет! А чё Оля тоже прилетела?
Смех. Девица рядом с ним прыснула.
Алиса не отреагировала. Глядя прямо на Витю, произнесла тихо, но отчётливо:
— Её нет. Но, похоже, и ей стоит явиться. Глянуть, во что вы превратились.
Витя чуть усмехнулся, криво, будто через силу.
— Пашка где? — спросил, будто между делом.
Алиса замерла, потом шагнула ближе.
— Про сына вспомнил?! — голос дрогнул, но не от слёз — от ярости. — Чего ж раньше не вспоминал, Пчёлкин? Больше месяца! Ни слова, ни звонка! Папаша хренов!
Стол будто замер. Даже музыка будто стихла. Витя медленно поднялся, глаза сузились.
— Ты на кого орёшь, а?! — голос гулко отозвался по залу.
Несколько игроков за соседними столами обернулись. Валера поднялся, напрягся, готовый вмешаться.
Витя подошёл вплотную к Алисе, схватил за локоть.
— Забыла кто твой муж! — рявкнул, будто этим можно было всё объяснить.
Алиса дёрнулась, вырываясь.
— Муж?! Это ты так «порешал дела»?! Это так ты «завязал»?! Спокойно жить хотел, да? — крик сорвался, слёзы блеснули в глазах. — С бабами в казино, под коньяк?!
Её голос сорвался, дрожал от боли и злости. — Так живи теперь! Один!
— Не твоё дело, — рявкнул Витя, лицо побелело от злости. — Я такой, какой есть! И ты знала это!
Он выдохнул, уже тише, будто устав:
— Почему не сказала, что прилетишь?
Алиса резко, почти со смехом:
— Если бы ты не развлекался со шлюхами, знал бы.
— Ты... — выдохнул он и шагнул ближе.
Она замахнулась, но он перехватил руку. В глазах — злость, вены на шее вздулись.
Сам рванулся и поднял руку был готов нанести удар.
— Витя, стоять! — Валера уже рядом, а за ним Макс. Они схватили Витю, удержали.
— Пустите! — кричал он. — Я должен ей объяснить, как со мной разговаривать!
— Сядь, Пчела! — рявкнул Макс. — Всё, хватит!
Они усадили его на диван. Витя схватил стакан, осушил до дна, руки дрожали.
Алиса стояла, не двигаясь. Потом медленно сказала, тихо, почти шепотом, но так, что слышали все:
— Пошёл ты, Пчёлкин.
И повернулась к выходу.
— А ну вернись! — крикнул Витя, но Алиса только показала ему средний палец, не оборачиваясь.
У Вити перекосило лицо. Он сорвался, рванул следом, но Макс преградил путь.
— Не сейчас, — коротко бросил он.
Валера метнулся за ней. Догнал у дверей, на холоде, где воздух резал горло.
— Я же говорил, — сказал он, тяжело дыша, — Витя не в состоянии даже говорить.
— Я всё видела, — глухо ответила она. — Отвези меня. Я заберу Пашку.
Он кивнул. Без слов. Сели в машину, тронулись.
Минут десять — тишина. Только шуршание шин по снегу и редкие огни в окне.
Потом Валера сказал:
— Не принимай близко. Витя... ну, загулял, да. Попустит. У нас жизнь такая — год за два.
Алиса повернула голову, глаза блестели.
— Жизнь у него, да? — голос дрожал. — Тогда зачем он семью заводил, Валера? Зачем обещал, если не собирался держать слово?
— Не плачь, Лиска, — мягко сказал он. — Он не спал ни с кем. Только... заблудился. Бывает...
Алиса отвернулась к окну. Москва за стеклом была мрачной, снежной, будто город сам устал от всех этих разборок, предательств и обещаний.
А в «Империи» Витя сидел на диване.
Дым клубился в воздухе, коньяк в стакане дрожал в его руке. Подошла та девица, обняла его сзади, тихо прошептала:
— Ну не злись, Витюш...
Он резко скинул её руки.
— Исчезни, — сказал тихо, но так, что она поняла, лучше уйти.
Витя снова налил коньяк, затянулся сигаретой. В глазах — муть и злость на самого себя.
Саня откинулся в кресле, затянулся сигаретой.
— Не парься, Пчела. Попустит её. Все бабы такие.
Витя долго молчал, потом выдохнул сквозь зубы:
— Не попустит. Она не Оля.
———
Прошла неделя после той ночи в «Империи».
Снег лежал плотным слоем, улицы будто вымерли, только ветер гонял серую пыль.
Витя немного пришёл в себя — пил меньше, стал чаще появляться в офисе. Снаружи — спокойный, собранный, но внутри всё кипело.
Он не мог признать, что виноват. Да и не хотел. Проще было злиться на всех вокруг.
На Алису — за то, что прилетела без предупреждения.
На Валеру — за то, что привёз её тогда прямо в казино.
На Космоса — за его нравоучения.
На Саню — за то, что молчит и делает вид, будто всё нормально.
На весь мир.
Кроме самого себя.
Алиса, конечно, дома не появлялась.
И лишь через пару дней объявилась Оля — загорелая, в джинсах, с характерной усталостью матери, которая тоже устала быть миротворцем.
— Алиса у бабушки, — сказала она с порога, не глядя на Витю.
Он поднял глаза от стола.
— И чё, надолго?
— Сколько нужно, — отрезала Оля. — И чтоб ты даже не думал туда ехать. Она сейчас не в состоянии тебя видеть.
Витя хотел ответить, но она не дала.
— И не смей перекладывать всё на неё, понял? Она — мать твоего ребёнка, Витя.
Он ничего не сказал. Просто закурил и отвернулся.
Потом узнал, что и Сане досталось. Оля устроила разгон — по полной. Но тот лишь хмыкнул, мол, «ну ты даёшь», и вернулся к бутылке.
Им обоим было по-своему плевать.
Или просто не хотелось думать.
Витя потом не раз ловил себя на мысли: а как вообще так вышло?
Отмечали новую сделку — крупную, с американцами. Решили «по-людски» посидеть: ресторан, коньяк, потом кто-то предложил поехать в казино.
Как из вечеринки всё превратилось в провал?
А дальше — как в тумане. Карты, смех, женщины, звон монет, звон бокалов.
С каждым днём ему всё меньше хотелось возвращаться домой.
Свободно, весело, по-пацански. Как раньше.
Как будто вернулся в 89-е, в ту самую молодость, где не было ни чувства вины, ни привязанностей.
Свобода — липкая, но сладкая.
И чем больше он в неё погружался, тем сильнее отдалялся от всего, что считал своим. Поначалу думал: ну вечер, отдохну — и всё. А потом прошла неделя. Потом две.
И он даже не замечал, что не звонит Алисе.
Не спрашивает, как сын.
Не интересуется, живы ли вообще они там, за океаном.
Тогда ему было плевать. Он и Саша жили как хотели. Вечером — выпивка, утром — дела, днём — делёжка прибыли.
Иногда даже весело было. Даже слишком.
А потом — всё поехало.
Даже с Космосом успел сцепиться — по делу.
Тот был против контракта с американцами, мол, «слишком рискованно», «всё по-другому у них».
Витя вскипел, заорал, тот в ответ. Только Валера и разнял. С тех пор — не разговаривали.
После опять Кос не выдержал.
Ругались в офисе, громко, по-взрослому.
Кос швырнул папку об стену, орал, что «ты, Пчела, скатился!».
Витя рявкнул в ответ. Мол, «не тебе учить меня». Разнял их Валера — как всегда.
После того разговора они больше не обменялись ни словом. Только взглядами.
Холодными, колющими.
Витя сидел в кабинете, в руках сигарета.
Пепел сыпался на стол, но он не замечал.
За окном — серый снег, машины, гул города.
Он не любил зиму. Слишком холодно, слишком пусто.
На столе лежала фотография — Алиса с Пашкой, снятая летом на море.
Смеются оба, солнце, ветер в волосах.
Он посмотрел на неё и тихо выдохнул:
— Дура... зачем прилетела тогда?
Пауза.
— Всё же было нормально.
Но внутри — неприятный укол.
Потому что, если честно, не было.
Офис стоял на привычном шуме — где-то звенел телефон, в коридоре спорили охранники, но в кабинете было тихо.
Тихо, тяжело, глухо.
Космос и Витя сидели по разные стороны стола, как два чужих.
Между ними — пустая пепельница, стопка нераспечатанных папок и воздух, натянутый до звона.
Они уже давно не разговаривали. Взгляды — как лезвия. Каждый раз, когда кто-то из них закуривал, другой делал то же самое, будто наперекор.
Саша сидел у окна, смотрел на серый двор. Валера молчал, листая бумаги, но краем глаза следил — чтобы не рванули снова.
Витя откинулся в кресле, глаза уставшие, щетина, сигарета догорает. С каждым днём становился всё более замкнутым, злым, будто мир его достал до дна.
Вдруг — стук.
— Виктор Павлович, — в дверь просунулась Люда, — к вам адвокат.
Витя не сразу отреагировал, будто не понял.
— Какой ещё, нахрен, адвокат?
— Он говорит, что... от вашей жены.
Витя медленно поднял голову, глаза сузились.
— От моей? — холодно. — Пусть заходит.
Люда исчезла, а через секунду дверь открылась.
Вошёл мужчина лет пятидесяти, аккуратный, в очках, с папкой под мышкой.
Типичный интеллигент — не из их мира.
— Добрый день. Меня зовут Сергей Иванович. Я представляю интересы вашей супруги, Алисы Евгеньевны, — голос ровный, но напряжённый.
В кабинете повисла мёртвая тишина.
Космос перестал листать документы. Саша повернулся. Даже Люда, стоявшая у двери, замерла.
Витя усмехнулся, опустив взгляд:
— Интересы, говоришь? Какие ещё интересы?
— По делу о разводе, — спокойно ответил адвокат, садясь на край стола.
Витя медленно выдохнул, дым скользнул вдоль щеки.
— Каком... разводе?
Мужчина достал из папки бумаги.
— Ваша жена подала заявление. Вам повезло: она не претендует на имущество, не требует алиментов. Единственное условие — вы больше не появляетесь в её жизни.
Он разложил документы перед Витей.
— С ребёнком сможете видеться два раза в неделю.
Он подтолкнул бумаги.
— Вот здесь и здесь — ваша подпись.
Саша тихо чертыхнулся. Валера опустил взгляд. Космос хмыкнул, но промолчал.
Витя молчал долго. Потом коротко рассмеялся — глухо, зло, почти без звука.
— Значит, вот так, да?..
Он взял бумаги, полистал.
Действительно — развод. Всё оформлено. Даже дата встречи стоит — следующая пятница.
— Сука ты, Лиска, — выдохнул он почти шёпотом.
Саня посмотрел на Валеру, но тот лишь покачал головой: не лезь.
Витя отложил бумаги, потянулся к пистолету, лежавшему на столе.
Адвокат заметно напрягся.
— Виктор Павлович, не нужно...
— Ты чё, юрист, — Витя криво усмехнулся, — думаешь, я сейчас тебя пристрелю? Да не... просто достал. Чтоб понятней было.
Он лениво поднял ствол, направил в сторону стены, потом — вбок, играя пальцем по спуску. Глаза холодные, стальные.
— Передай своей клиентке, — произнёс тихо, но с нажимом, — никакого развода не будет. Понял?
Мужчина сглотнул.
— Я... передам.
— Валяй. И чтоб ноги твоей здесь больше не было.
Адвокат попытался забрать бумаги, но Витя отдёрнул руку.
— Это я сам ей передам. Лично.
Сергей Иванович коротко кивнул, сжал папку и почти выбежал из кабинета. Дверь захлопнулась.
Пару секунд — тишина. Только тикали часы.
Витя закурил новую сигарету, втянул дым, потом коротко рявкнул:
— Люда! Водки принеси.
Через минуту вошла секретарша, поставила на стол бутылку и лимон.
Он налил, выпил одним махом.
Валера хотел что-то сказать, но Космос опередил, всё это время смотревший в сторону, вдруг тихо, но ядовито произнёс:
— Правильно Лиска сделала. С таким как ты жить — себе дороже.
Витя медленно поднял глаза.
— Что ты сказал?
Космос усмехнулся.
— Я говорил тебе, Пчела, не будет у тебя нормальной семьи. Не создан ты для этого. Как был бабником — так и остался.
Саша тихо выдохнул:
— Кос, не начинай...
Но было поздно. Витя вскочил.
— Ты чё, мразь, базаришь такое?!
Кос встал, глядя прямо в глаза.
— А чё, неправду сказал? Ты её сам погубил. Она — нормальная. Умная, красивая, а ты... — он усмехнулся, — ты всё просрал.
Мгновение — и Витя сорвался. С грохотом откинул стул, стол опрокинулся, стаканы разбились. Рванул к нему. Кос тоже поднялся.
Саша и Валера едва успели схватить обоих — но те уже обменялись ударами.
Глухие звуки, короткие крики, грохот мебели.
— Харэ, суки! — рявкнул Саша, хватая Витю за грудки и оттаскивая к стене.
Валера, пыхтя, удерживал Космоса.
— Вы чего творите, братья?! — срывался Валера. — Кумовья, мать вашу! Вместе прошли всё, а сейчас глотки грызёте!
Кос, тяжело дыша, вытер кровь с губы и усмехнулся:
— А что, я не прав? Лиска — хорошая баба. С характером, с мозгами. А он её загубил.
Витя, с кровью под носом, зло усмехнулся:
— Ну так может, ты её и подберёшь после меня?
Кос глянул на него, глаза холодные:
— Может, и подберу.
Витя снова дёрнулся, но Валера вцепился в него.
— Всё, хватит! — рявкнул он. — Не дело так говорить, Кос. Ни о жене друга, ни вообще.
Саша ударил кулаком по столу, перекрывая всех:
— Замолчали оба! Сейчас каждому по башке дам, чтоб вспомнили, кто с кем хлеб ел!
Тишина. Только тяжёлое дыхание.
Витя стоял, вытирая кровь, потом рывком схватил пальто с вешалки.
— Пошли вы все.
— Куда собрался? — спросил Саша.
Витя, не оборачиваясь:
— Съезжу. Поговорю с ней.
И хлопнул дверью так, что стекло в раме дрогнуло.