Тень и Огонь

Утро выдалось серое, но для Вити — будто солнце светит.

Он шёл в офис, насвистывая себе под нос, руки в карманах пальто. Мороз щипал щёки, но внутри было тепло — впервые за долгое время. Вчерашняя ночь ещё стояла перед глазами — Алиса, её глаза, её руки.

«Наконец-то... пошло всё как надо» — подумал он и сам себе улыбнулся.

В холле офиса пахло кофе и бумагой.

Люда подняла глаза от стола:

— Доброе утро, Виктор Павлович!

Он кивнул ей, даже подмигнул — редкость.

— Утро действительно доброе, Людок.

Прошёл к кабинету Саши. За дверью уже слышались голоса — смех, хлопки, звуки стаканов. Витя толкнул дверь и вошёл.

Космос, Валера и Саша сидели, расслабленные, в хорошем настроении.

Увидев Витю, Кос заулыбался во всю физиономию:

— Ооо, гляньте-ка, кто к нам пожаловал! Слушай, Пчела, а походу Лиска-то тебя пожалела, да? Приголубила, а? — и, не дожидаясь ответа, заржал.

Саня скривил губы в усмешке, но взгляд — внимательный.

— Ну, судя по роже, всё прошло неплохо, — сказал он, наливая себе чай.

Витя только хмыкнул, снял пальто, бросил на кресло, сел рядом.

— А я говорил — рано или поздно она меня полюбит, — сказал спокойно, с тем самым уверенным тоном, за который парни его уважали.

— Ну, с этим тебя, брат, — Валера поднял стакан. — Пчела, как всегда, своего добился.

— Так, а вы чего такие довольные, мужики? — спросил Витя, скользнув взглядом по ним.

Все переглянулись, как будто делились тайной.

Фил, протянул ему конверт.

— Глянь, Вить. Это тебе понравится.

Витя открыл. Внутри — несколько глянцевых фотографий. Он перелистнул пару штук — и уголки губ растянулись в холодной улыбке.

На снимках — те самые. Те, что вчера вывезли их в лес. Теперь — мёртвые.

Головы на бетонной площадке, кровь на асфальте, рядом номера машин.

Витя молчал. Несколько секунд. Потом положил фото на стол, выдохнул, не отрывая взгляда.

— Быстро вы, — сказал наконец. Голос тихий, но в нём чувствовался металл.

Саша пожал плечами.

— Мы ж не первый день вместе, брат. Да и «быстро» — это ты не тем говоришь. Мы просто вернули должок.

Кос хлопнул ладонью по столу, гремит смехом:

— Ну что, Пчела, теперь можешь спокойно к жене возвращаться! Всё, что тебя вчера бесило — в земле уже!

Витя усмехнулся, но внутри, где-то глубоко, ёкнуло. Он посмотрел на фото ещё раз.

Без эмоций. Без злости. Просто факт — они сделали то, что должны были.

Положил конверт на край стола.

— Закройте тему, — сказал тихо. — И чтоб без следов.

— Поняли, — коротко кивнул Саша.

Космос налил себе водки, протянул стопку Вите.

— Ну, за новую жизнь, брат? За Лиску твою и за то, что всё по полочкам стало.

Витя взял кружку, но не сразу отпил.

Он всё ещё думал о ней. О том, как она смотрела на него утром, как дрожал её голос, когда сказала: «Сделайте с ними всё, что нужно».

— За новую жизнь, — сказал он наконец и стукнул кружкой о стол.

В комнате на секунду стало тихо. Только щёлкнула зажигалка у Космоса и запахло сигаретным дымом. Где-то за окном гудели машины. Жизнь шла — как всегда, ровно, опасно и по понятиям.

Алиса вышла из-за ширмы, натягивая свитер. Движения — медленные, отрешённые.

Села за стол напротив Кати — тётки Саши, строгой, но доброй женщины, которая уже привычно что-то записывала в карте.

— Ну что там, Кать? — наконец спросила она, пытаясь сделать голос спокойным. — Что-то я себя как-то неважно чувствую... хоть бы это не последствия таблеток.

Катя подняла глаза, отложила ручку и вдруг улыбнулась — широко, даже радостно.

Тепло. Даже как-то по-родственному.

— Ну что, мать... поздравляю. Ты беременна.

— Чего? — Алиса будто не расслышала.

— Два месяца срок, — спокойно добавила Катя.

Алиса побледнела. Всё вокруг будто замерло, воздух стал густым, вязким.

— Что?.. — губы едва шевелились. — В смысле беременна?.. Нет. Нет-нет, этого не может быть, Кать. Нет, — качает головой, машинально прижимая руки к вискам. — Я же таблетки пила. Этого не должно было быть!

Катя пожала плечами, чуть усмехнувшись, но мягко:

— Может, разок забыла. Вот и всё. Такое бывает.

И тут до Алисы дошло.

Та ночь... когда всё вскрылось, когда Витя нашёл упаковку. Она тогда не выпила. Так и не выпила. Господи!

Катя продолжала говорить, уже с привычной заботой в голосе:

— Ты что, не замечала ничего? Рассеянная стала, аппетит появился? Может, плачешь без причины? Или тошнит утром?

Алиса покачала головой.

— Нет... Я думала, это всё из-за нервов, из-за таблеток. Ну, стресс... поэтому и задержка...

Катя подошла ближе, взяла Алису за руку — тепло, спокойно, по-родственному.

— Да не дрожи ты так. Всё нормально. Главное — не паникуй.

Алиса молчала. Мысли путались.

Беременна... От Вити... После всего...

Алиса смотрела куда-то мимо, в пустоту.

Беременна... Сейчас, когда только всё стало на место...

Алиса вскинула взгляд.

— Кать... не говори никому. Ни Оле, ни Саше. Никому, ладно?

— Почему?

— Потому что Оля сразу бабушке растреплет, а Саша Вите скажет. А я... я сама скажу. Только не сейчас.

Катя хмыкнула, но кивнула.

— Ладно, молчу. Только ты, Лиска, не вздумай ничего делать, слышишь? — в голосе появилась сталь. — Не дай Бог я узнаю, что ты... — она не договорила, но взгляд сказал всё.

Алиса молчала. Просто смотрела в стол, пока руки дрожали.

— Дай мне время, Кать, — сказала наконец. — Просто время. Всё признать.

Она встала. Механически надела пальто, застегнула пуговицы. Катя пыталась что-то сказать, но Алиса уже шла к двери — не попрощалась, не обернулась.

В коридоре пахло лекарствами и кофе.

Шаги гулко отдавались по плитке. Она шла быстро, будто от себя убегала.

И только на выходе позволила себе выдохнуть, прошептав почти беззвучно:

— Почему сейчас...

———

На улице морозно — окна в инее, двор окутан сизым дымом от петард. Где-то вдалеке дети кричат, кидают снежки, а из открытых окон доносится «Старые песни о главном».

Сегодня — Новый год. Ребята решили отмечать у Саши с Олей. Только в этот раз всё казалось другим.

Алиса стояла у окна, глядя на снег, что медленно падал, как в детстве. В руках — бокал воды, хотя обычно в это время у неё уже была сигарета и кофе.

Теперь — ни сигарет, ни вина. Даже запах дыма вызывал странное отвращение.

Витя что-то чувствует, — мелькнуло в голове.

Он не дурак. Уже замечает, что она не курит, что быстро уходит из комнаты, когда он закуривает, что стала тише.

Пора бы сказать ему... но как?

Алиса подошла к столу, поправила свечу.

На белой скатерти уже стояли тарелки, мандарины, салаты. Всё выглядело почти как в кино — уют, свет, домашнее тепло.

Она посмотрела на часы — почти десять вечера.

— Вить, если хочешь еще успеть к Саше с Олей — выходи, — крикнула она в сторону комнаты.

Из комнаты донёсся его голос:

— Лис, может, ну его этот Новый год? Посидим вдвоём. Без шуму, без всей этой движухи. Я Белому всё объясню.

Алиса усмехнулась.

— Вить, ты обещал, что сначала дома, потом к ним. Не отмазывайся.

Через минуту он появился в дверях. В черной рубашке, идеально выглаженной, темные брюки, часы блеснули на запястье.

Настоящий он — собранный, уверенный, чуть усталый, но довольный.

— Я серьёзно. Мне и здесь с тобой норм.

Она повернулась к нему, улыбнулась мягко, но как-то печально:

— Я знаю, но им будет обидно, если не придём. Да и Саша потом неделю пилить будет.

Витя подошёл ближе, затушил сигарету в раковине, посмотрел прямо в глаза.

— Ты сама не своя в последнее время, Лис. Устала? Или опять что-то придумала себе?

Алиса отвела взгляд, поправила волосы.

— Всё нормально, просто... не знаю. Праздники. Настроение такое.

Она улыбнулась.

А если узнает? Если поймёт, что я беременна? Как он отреагирует — радость или злость?

— Ты такая красивая у меня, — сказал он, подойдя ближе.

Алиса улыбнулась, поправляя прядь волос.

— Ну ты тоже не отстаешь, Пчелкин.

Они сели ужинать. Разговор тек спокойно — о пустяках, о планах. Витя предложил слетать куда-нибудь после праздников.

— Может, Турция, может, Италия, хоть на край света. Хочу просто побыть с тобой.

— Я подумаю, — тихо ответила Алиса, стараясь не выдать волнение.

Перед выходом Витя уже стоял у двери, надевая пальто.

— Лис, ну с такими темпами встретим Новый год в машине, — усмехнулся он.

Из ванной послышалось:

— Уже иду!

Через минуту Алиса вышла. В руках — белый конверт с золотым бантом.

— Держи. Только откроешь после двенадцати.

— Что там? — спросил он с любопытством.

— Увидишь.

— Признание в любви? — поддел он.

Алиса улыбнулась, качнув головой:

— После курантов, Вить.

Он хотел было открыть, но, видя её взгляд, сдался.

— Ладно, лиска. Пусть будет сюрприз. — И поцеловал её.

Они приехали к друзьям почти под бой курантов. В квартире Саши и Оли царило веселье — музыка, смех, гирлянды, запах шампанского и горячих блюд. Все были в сборе: Кос с какой-то девицей, Фил, Валера с Томой, бабушка Оли и Алисы, Катя, новый водитель Макс.

— Вот и вы! — радостно встретила Оля.

Бабушка обняла Алису, поправила на ней прядь.

Стрелки часов приближались к двенадцати. Все подняли бокалы с шампанским.

Алиса сделала вид, что пьет, но лишь поставила бокал обратно. Катя заметила это и вопросительно посмотрела на неё.

Алиса едва заметно качнула головой: «Он не знает».

Витя, заметив, что она чем-то задумалась, наклонился к уху:

— Я на балкон, закурю.

На балконе стояли Саша, Кос и Фил. Морозный воздух обжигал, но было как-то легко. Закурили, переглянулись.

— С Новым годом, братва, — сказал Витя, хлопнув Сашу по плечу.

— С Новым, брат! — в ответ.

Он достал из внутреннего кармана конверт, который далала Алиса.

Вспомнил её взгляд, улыбнулся и открыл.

На белом листке аккуратным почерком было написано:

«Ты станешь папой».

Мир будто замер. Секунда — и по лицу Вити расползлась улыбка, настоящая, редкая.

Он поднял глаза на друзей, голос дрогнул от радости:

— Пацаны... я буду отцом!

На миг все остолбенели, а потом — смех, обнимания, хлопки по плечам.

— Вот это да, Пчела! — Кос заорал. — Поздравляем, брат!

Витя вернулся в комнату. В шуме, свете и смехе он сразу увидел Алису. Она стояла у ёлки, держала бокал, глядя на него с тихой улыбкой.

Он подошёл, обнял крепко, почти подняв её над полом.

— Спасибо, — прошептал он ей на ухо.