15.Забрал бог любимого...
—Кость… — шморгнула Катя, стараясь утереть слёзы, что так норовили скатиться по щекам и выплеснуть всю боль, что копилась неделю. Она сжала его руку, поглаживая по сухой коже: — Костенька, мне плохо, без тебя…
Ответа не было, как и всю неделю. Врачи разводили руками: кома. Ситуация стабильная. Шанс есть. Он есть всегда. Катя плакалась в трубке Гвоздю, тот успокаивал: вот-вот должен был в Казань приехать делами Кощея заняться. А Катя всё смотрела на бледное лицо, поглаживая то по руке, то проводя по холодному лбу, напоследок целовала в щёку каждый раз, мечтая, чтоб сильные мужские руки на себя потянули и затянули в страстный поцелуй. Девочки успокоили:
— Всё хорошо будет, Кать, придёт он в сознание… и будет у вас всё…
А вот только Катя медленно утрачивает веру в то, что почувствует тепло его взгляда. Пару раз открывал глаза, Бессмертный — только такого пустого взгляда Катя никогда не видела. Даже седина начала на висках проступать у него. Слёзы потихоньку высыхали, а во взгляде девичьем появилась неописуемая сталь и неземная печаль. Одиночество опять накрыло, как крыло чёрной птицы.
***
— Привет, Маратка, — слабо улыбнулась Катя. Слабо, но также нежно. На пороге он — молодой, озорной, пару раз приходил к ней, любил слушать Катерину, мог про что-то спрашивать, опыта набрался и Катю в душе очень жалел.
— Привет, Катерина Павловна. — улыбнулся Марат, проходя за Беловой на кухню. Сел за стол, пока Катя чайник ставила, и сказал задумчиво:
— Кать, а ты не хочешь на место Кощея стать? Ты ж в этом всём варишься, знаешь что да как. А про то, что тебя в Москве… — прокашлялся Суворов, — ну, забыли уже все. И уважают тебя… знают все…
Катя усмехнулась, смотря на пацанёнка:
— Марат, ну что ты говоришь, а? Где я, а где Кощей в управлении роты пацанов?
— Ты же сильная, Кать… сможешь…
Катя вздохнула, но кивнула:
— Я подумаю. Ладно, рассказывай, как у тебя дела?
И начал свой рассказ Адидас-младший про то, что девчонку одну полюбил и по советам Кощея за ней ухаживать начал. На удивление, Маратик оказался той ещё сплетницей, чего явно не ожидала Катя.
***
— Да?
— Узнала?
Катя брови хмурит, в голове перебрала, кому голос принадлежит, и молвила вердикт раздумий:
— Нет. Кто звонит?
— Сергей. — без прежнего энтузиазма в голосе отозвался морячок. А брови Катины поднялись до роста волос.
— Привет… — хмыкнула, откинувшись на стенку, зажимая между плечом и головой трубку, быстро найдя листок, начала нервно вырисовывать узоры.
— Я с женой развёлся. — выдохнул капитан, и Катя фыркнула, резко нажав на бумагу, прорвав её стержнем карандаша.
— Ну молодец. Мне-то что с этого? Откуда у тебя вообще номер этот?
— Я к тебе пришёл, стучал-стучал, потом из квартиры какой-то громила вышел, морду набил. Я объяснил что, потом оказалось, что это как его там… Молоток, Цемент… а, Гвоздь! Поставил пацана этого Сашу, а Саша мне номер дал твой. Ты что в Казани забыла — мне так и не объяснили. — говорил морячок, а Катя удивлённо приподняла бровь: то, что у неё на хате Саша, она знала. Предупреждал Гвоздь, что его в розыск объявили и то, что он у неё переждёт. А то, что болобол он, Катя тоже знала и на это закатила глаза.
— Тебе какая разница? Всё кончено у нас. Тебя моя личная жизнь не касается и где я нахожусь тоже.
— Я тебя люблю, Кать. — сказал как под дулом пистолета. А Белова, прикрыв глаза, хохотнула.
— А жену ты тоже любил, и что? Меня трахал, пока она дочь тебе рожала. Так что давай к жене возвращайся, она у тебя баба красивая.
Бросила трубку Катя, со звоном на кухню прошла, самокрутку языком смочила и давай думы думать, в дым закутавшись. Вот же и сука она... семью разбила... у маленькой девочки Лизочки отца забрала... у красивой женщины мужа... грех это вообще?
И вот расплачивается за грех... забрал бог любимого...
***
—Начальник! — крикнул Сельвестр, почтучав по железной двери. Через мгновение стукнуло железо, открыли ворота свободы, зашёл вертухай в камеру, глянул на шконку, а там уже холодный труп, Белый. Сразу узнал авторитета. Вертухай глянул на Сельвестра, а тот говорит представителю закона:
—Он напоролся сам...
Вертухай кивнул, знал, не нужно спорить.
***
—Алло?
Отозвалась Катя, позёвывая, подняв трубку.
—Привет, Катерин. Новость знаешь? — родной голос в трубке услышала, Белов и улыбнулась, Гвоздь будто перед ней стоит.
—Здравствуй, нет, не знаю. А что за новость?
Послышался глубокий вздох в трубке и притихший голос:
—Вите перо под ребро пырнули. Хоронят его.
Страх сковал тело, только глаза наполнились влагой, а сердце будто замерло, мир замер, скорбя о Белом.
—У него же сын должен был родиться... — всхлипнула Катя, и казалось, через трубку почувствовала, как Коля сжимает губы в тонкую напряжённую линию.
Одна. Теперь совсем одна. Одинокая птица. Без ничего. Без птенцов, без гнезда. Без любимого, без отца и брата.
***
Август 1989 года
—Ну как вы, родные мои?
Сказала Катя, как для самой себя, подходя к могилам. Села на скамейку и уже в сотый раз смотрела на мраморные плиты.
Вот Белов Павел Анатольевич — отец. Погиб от утраты жены. Белова Галина Ивановна — погибла от рака. Белов Виктор Павлович погиб от заточки, и Белова Марина Александровна — самоубийство от утраты любимого.
Здравствуйте, дорогие читатели! Разочаровали окончательно Регинку! Что со звёздочками? Или вам не известно, что они существуют? Пропадает вдохновение писать, а сейчас так вообще желания нет. Так что, если хотите продолжение — быстро наставьте звёздочек, а то правда не увидите сообщения «16 глава Одинокая птица» уж точно больше месяца. Не узнаете, вышел ли Кощей из комы и стала ли Катя старшей ОПГ. А спойлеры к этому увидите в моём ТГК, подписались быстренько.
Тгк:reginlbedeva