16.Убили ночью.
—Универсам у кого будет теперь-то? Катя в Москву умотала, непонятно на сколько, улица хрен пойми под кем ходит.—поднял вопрос усатый спортзал замер смотря на Дистинкa.
—А ты чё предлагаешь-то?—вперёд вышел Зима.
—Выбрать старшего.—предложил Суворов, а пацаны обменялись взглядами. Хорошо им при Кате было, да и при Кощее не жаловались, а вот Катя вообще порядок навела на улицах, при деньгах все стали, ещё пару точек открыли с видиком, пацанов новых набрали, никто и не думал её свергать. А вот Адидасу не нравилось это... не мог он бабу своего "друга" слушать, ища чего, конфликты возникали частые. То он больше денег хочет, то больше власти. А Катя на своём всегда стояла. «Упертая сука»—думал Володя, куря.
—Приедет скоро Катя. Она по делам в Москве. Не надо буянить пока. Меня за старшего оставили, если не забыл.—тему закрыл Зима.
***
—Кто следующий, Коль, а? Я или Кощей в могилу ляжет?—усмешка горькая лицо красивое исказило, стопку опрокинув, ядовитая жидкость обожгла горло, но всё равно. К нему подступил ком. Гвоздь смотрел на девушку и вот хоть сам сядь и слёзы с ней лей по близким. А та всё стопку за стопкой и слова всё страшней и страшней говорит. Даже у него, видавшего жизнь мужика, которого через себя не одна тюрьма пропустила, заставило сердце сжаться и сглотнуть ком в горле.—он один у меня остался. Любимый.
Взгляд окончательно изменился у Беловой, зелёные глаза потемнели то ли от того, что свет так падал, то ли от жизни суровой. Что теперь у 19-летней девочки молоденькой совсем: стала она одна на белом... нет, не на белом в их реалиях, а в вечном мрачном, опутанном паутиной и посыпанном из левой руки в гроб земли. Свете.
—Кать, а врачи что говорят?
—Ситуация стабильная...—выдохнула, а вор вздохнул, понимая, как приходится девчонке: вдова при живом муже... не муж ещё, конечно, но Коля прекрасно знал: если выйдет из комы Бессмертный, то в жёнах Катя ходить будет.
—Я боюсь, Коль, страшно мне, понимаешь? Сама останусь? И смысл жизни без любви?
Не нашёл ответа сиделец, только губы в тонкую линию сжал и стопку опрокинул, закусив хлебом, смотря, как дым от Катиной самокрутки наполнял комнату, как и липкие, навязчивые мысли голову светлую.
—Ладно, поеду я.—встала из-за стола встав пошатываясь Катя. Гвоздь кивнул. Не держал гостью. Села в машину Катя, пока Юра рассказывал истории, как он с девушкой в Сочи ездил отдыхать.
—Ну а она, Кать... ну такая прям вах!—восхищался женщиной влюблённый пацан, а Катя кивала только, пуская хмельной взгляд на улицы столицы, то опять взгляд переводила на влюблённые рассказы сегодняшнего водилы.
Для достоверности провёл Катю до самой квартиры Юрка, даже на кровать уложил, а сам тихо вышел из квартиры, оглядываясь по сторонам.
Сладкий сон овладел сознанием Беловой. Снился он. Только во снах теперь с ним общалась.
—Как ты, родная?—спрашивал хрипловатый голос, но будто через пелену, или будто из глубины какого-то озера. Катя обернулась — нет его позади себя.
—Кость, ты где? Выйди, Костенька...—прошептала, а вокруг себя смотрит по сторонам: вот вроде пустота, а потом проморгалась— на середине озера, вокруг вода блестящая, себя в отражении видит, а позади неё руки крепкие на плечи ложатся. Она в отражение смотрит, поверх его рук свои ложит, нащупать пульс хочет его, да только как растворилась рука, себя за плечи обняла Катя, оглядываться — а берегов озера не видно, стоит на камне, шаг назад — и бездна, что дна не видно, а по воде волны слабые ходят, оттенок у воды тёмный из-за дна глубокого, но поверхность розовым цветом отдаёт. Опять руки на талии — уже не обернулась, не посмотрела. Знала. Исчезнет. Как и в прошлую ночь. И позапрошлую. И как все полгода. Наслаждалась только минутным экстазом рядом с ним, когда его руки такие родные, но всё равно холодные какие-то.
Из сна вырвал стук в дверь, вздрогнула Катя, но медленно встала, голова болела с похмелья, прошла в коридор, дверь открыла — на пороге девушка молодая, лет 25–30, стройная, брюнетка, глаза карие, волосы длинные.
—Здравствуйте, извините, что разбудила. Катерина Белова?—голос нежный, приятный на слух, будто ангелы шепчут.
Катя кивнула, хмурясь.
—Здравствуйте. Да.
—Гвоздя... убили ночью.—выдохнула девушка, а Катя на шаг отступила. Убили. Виновника ещё изнасилования, и то, что любимый не в сознании. Тоже он виноват. Но неземная печаль накрыла с головой. Родной человек. Отец не по крови. И мёртв? Не может быть. Не верила Катя. Не могла или не хотела...
—Это вам предназначалось...—протянула письмо девушка. Катя быстро развернула бумажку, впившись взглядом в слова.
«Катеринка, я знаю, на меня объявили охоту. Я очень жалею, что из-за меня ты попала под Равшана, из-за меня ты утратила Кощея. Это же я брата твоего воспитывал по понятиям, из-за меня он в тюрьме попал, из-за меня Марина умерла. Я прошу прощения у тебя, Катя. Как дочь ты мне была, любил я тебя как дочь, да видно не уберёг. Прости, Кать. Убьют меня рано или поздно. Ты одна, ища кого, я вину чувствую. Кать, прости меня. Что жизнь твою сломал, что из-за меня брат твой в криминал полез. Если бы не я, всё было бы хорошо. Пойму, если не простишь. Дай бог в ад попаду и отвечу за грехи свои. Прости.
Доченьке от Гвоздя»
—А вы вообще кто такая?—подняла на девушку взгляд Катя, а та вздохнула и говорит тихо:
—Понимаете, у меня с ним были неофициальные... отношения... и письмо он мне это отдал, сказал, как умрёт, чтоб я вам передала.
Катя удивлённо подняла брови, всегда одинокий Гвоздь имел любовницу...
—Проходите.
Брюнетка кивнула, сняла каблуки и прошла в квартиру за хозяйкой, села за стол, Катя напротив.
—А вас как зовут?
—Кристина.
***
—Катерина, здравствуйте! На поправку пошёл Кощеев!—буквально пропел Леонид Владимирович.
Здравствуйте, товарищи. Не дай бог будет меньше звёздочек, чем на той главе... я обратно уйду в депрессию.
Подписываемся на тгк:reginlbedeva