7.Брат умер.
— А как вы познакомились? — с детским любопытством спрашивал Марат у Кати, пока Кощей отошёл покурить. Та улыбнулась нежно мальчику и говорит:
— Мне надо было ему кое-что передать от брата моего. Так и познакомились.
Все жадно изучали Белову — сейчас и не читалось в ней той холодности. Сидит спокойно, улыбается нежно, и голос приятный — не похожа на других, тех, кого привыкли рядом с Кощеем видеть. Не нахалка, не очередная любовница, а воспитанная, культурная, очень красивая девушка. Катя, оглядываясь, казалось, попала в мужское царство: запах пота, ядрёных одеколонов, крови и махорки, казалось, впитался в стены. На этих же стенах висели постеры из журналов — голые или полуоголённые женщины смотрели с бумаги соблазнительным взглядом. Катя невольно поморщилась — вот вроде и чисто, и грязно одновременно.
— А ты в Москве живёшь? — спросил Марат, стараясь ближе подсесть к Кате и получше рассмотреть.
— Да, там, — кивнула Катя.
— А Кощей же вор в законе. Не по понятиям, если серьёзно у вас всё, — постарался за живое кольнуть Турбо, презрительно глядя на девушку.
— А ты не думай по этому поводу. Это уже арестантские, а не пацанские дела, а значит, не ваши, — ответила спокойно.
— Это ты навсегда теперь с нами останешься? — опять задал вопрос Адидас Младший.
— Нет, Мартик, после Нового года в Москву поеду, — усмехнулась Катя, глядя, как лицо мальчика изменилось: из озорной улыбки — в грусть.
— Ну чё, познакомились? — с ходу начал Кощей, заходя и рядом с Катей на диване сел, по-хозяйски руку ей на бедро положа.
— Познакомились, — улыбнулась сначала, а потом спросила серьёзно: — Ты пил, что ли?
Кощей вздохнул и, на пацанов глянув, сказал:
— Нечего уши греть. Идите.
Тяжелее всех из кабинета выходил Марат, до последнего смотря на Катю. Только дверь закрылась, как начал Кощей:
— Давай не при пацанах, а…
— А что такое? Стыдно? Ты пьёшь, не просыхаешь. И вчера пил, и позавчера. Да ты каждый день не трезвый, Кость. Ты же не алкоголик какой-то, — начала «притчу» читать Белова.
— Я ж не в хлам, а так, 50 грамм для настроения, — буркнул, резко дёрнув, и на колени себе усадил.
— Я тебя люблю… — прошептала, к нему прижимаясь, — но не хочу, чтоб ты водку каждый божий день хлестал, как водичку из-под крана.
Кощей ухмыльнулся, лбом в щёку её боднул снова и снова, наглаживая тело девушки.
— Кать, ну я ж не литр выпил, а так…
***
— Так, дорогой мой, за продуктами в темпе! — раздался Катин голос. Кощей вздрогнул, приоткрыв один глаз — стоит, руки в боки, волосы в косе. Взгляд невольно скользнул ниже — оглядел длиннющие ноги в коротких шортах. Потом взгляд упал на настенные часы — 6:48.
— Кать, шесть утра, поспать дай, — буркнул, обратно глаза закрывая, зарываясь лицом в подушку.
— Кость, иди в магазин. Мне когда еду готовить — в куранах,что ли? — на край кровати села, за плечо дёрнув.
— Мне водки с закуской хватит. Чё ещё надо двоим? Потом схожу, куплю, чё ты там хочешь.
— Каким двоим? Я пацанов пригласила, — сказала, уже решив, что резкостью не прокатит, и начала по спине поглаживать.
— Каких пацанов?
— Ну как каких, Кость? Михася, Барона, Гитлера, Зверя — и девушки с ними будут, — разъяснила, а Кощей чуть не захныкал, накрыв лицо руками, стремясь прикрыться от света солнца из окон.
— Вот нахрена, скажи на милость?
— А чё не так?
И пошаровал Кощей с самого утра по морозу в магазин с длиннющим списком продуктов.
— Ты дебил, скажи честно, а? — сказала, хмурясь, Катя, смотря на гору продуктов. — Ты чего, только половину купил, придурок!?
— Да какая, блядь, половина?! Всё по списку! — возразил и начал в карманах шариться. Со стуком положил на стол лист: — Вот! Всё по списку!
— Это что? — спросила, перевернув лист на другую сторону, где всё было исписано названиями продуктов.
— Да как… — замер, удивлённо смотря, как будто она не лист перевернула, а наколдовала.
— Ведьма, — ругался себе под нос Кощей, уже второй раз поднимаясь на пятый этаж с сумками, — глаза ж зелёные… сто пудов ведьма.
Кощей обошёл квартиру, как бы осматривая свои владения, а казалось — уже и не свои. В гостиной стояла ёлка, вся в ярких новогодних игрушках, чистота в квартире была блестящей, запах струился с кухни — всё преобразилось, только появилась женская рука. Таким живым себя Бессмертный ещё никогда не чувствовал. Теперь этот молодой и звонкий смех раздавался по всей квартире. Соседи за стенкой переглянулись — впервые лет за 15 они услышали женский голос в квартире Константина. Ещё удивляло, что в подъезде каждый раз, здороваясь, обладательница звонкого смеха улыбалась вежливо, но не наиграно, как картинка, нарисованная руками пионера, а настоящая, искренняя.
— Красота, как успехи? — спросил, остановившись в дверном проёме, смотря, как поверх красивого чёрного платья был одет фартук, а из-под причёски выбивались пряди волос.
— Помоги, пока девочки не пришли. На оливье колбасу режь.
Он вздохнул, но послушался, незаметно опрокинув стопочку — и моментально получил подзатыльник. К восьми начали подтягиваться гости. Казанская братва с узким кругом. Мужчины выносили стол в гостиную, пока на кухне в пять женских рук делались блюда.
— Ой, Кать, знаешь, я даже спасибо тебе хотела сказать за то, что ты тогда моему нож всадила. Если бы не ты — и не приехал бы он в больницу ко мне на операцию, — сказала с улыбкой Ленка, а Катя хохотнула, кивнув.
— Всегда пожалуйста, Лен.
Белова осмотрелась — на кухне девчонки за неделю в Казани уже стали подругами, какими у Кати никогда не было. Вот Маринка, Барона девушка, поведала историю её знакомства с возлюбленным с невозможной горечью:
— У меня брат умер, я на кладбище стою — вся в слезах, в истерике — и он шёл к отцу на могилу, остановился, давай расспрашивать меня, выслушивать — вот и познакомились так. А то, что он вор в законе — узнала только когда дело до постели дошло. Он рубашку снимает, а там звёзды воровские… Ну объяснил, мол, так и так — если не хочешь со мной быть, то и настаивать не буду… но я его тогда уже любила.
— А я с моим познакомилась, когда он в комиссионку пришёл,я там работала,давай нож к горлу мне подставлять. И пока они магазин грабили — заговорились с нис, и ушли они, только с номером моим… не украли ничего, — рассказывала Машка, как-то о своём Ванечке, у которого погоняло Зверь было.
Вот Милана сидит, улыбается, историю свою ведает:
— Он меня защитил, когда я домой шла, и ко мне пацаны какие-то пристали… Он же сам по себе нежный у меня, просто с виду злой… — у мужика Миланы погоняло Гитлер было.
Дорогие мои читатели, вы меня приятно, очень приятно удивили своей активностью и звёздочками — так что аж настроение поднялось, и главу по длине написала и без стекла.
Со звёздами продолжаем — только поактивней!