4.Любовница я его.
— Куда намылилась, красавица? — сквозь сон спрашивал Кощей, приоткрыв глаза, глядя, как по квартире с недокрашенной помадой металась Катя.
— У меня универ, — бросила на ходу Белова.
— Провожу, давай, — вдруг предложил, окончательно вырываясь из царства Морфея. Замерла Белова, на морду вроде любимую, а вроде бы и чужую смотрит.
— Да не надо...
— Надо, надо, — подорвался с дивана, заставив Катю смущённо отвернуться. — Да чё ты, там не видела, а, Катюш?
Вдруг раздался бархатистый голос у уха, и буркнула Белова:
— Вот именно, не видела ничего.
Хохотнул коротко и бросил в ванную, проходя:
— Да ладно тебе.
Закатила глаза Катя, смотря вслед идущему в одних трусах Кощею.
Шли по Москве под руку, куря — Катя самокрутку, он — папиросу. Морозный воздух заставлял щёки Беловой покрываться багряным румянцем. Провёл до парадной МГУ, поцеловать уже хотел, но придержала, по щеке быстро губами мазнула и в здание забежала.
Навстречу однокурсница выходит:
— А с кем это Белова под руку ходит? — язвила Диляра.
Катя глянула на морду зажравшуюся, у которой папаша — секретарь партии.
— А тебе-то что до чужой жизни? В своей никто не трахает? — бросила Белова на ходу, забегая в аудиторию, оставив Диляру хлопать глазками.
Учёба на экономическом факультете проходила для Беловой нудно. В МГУ Катю запихнул силком брат: «Мол, учись, дура, а то как жить будешь?» Вот и училась. С горем пополам.
День шёл медленно, первый снег потихоньку оседал на асфальт, и как только закончилась последняя пара, как Беловой в университете и след простыл. На улице сигарета моментально оказалась в губах. Неспешным шагом отмеряла Белова Москву, поднялась на нужный этаж. По квартире прошлась, а вот гостя с Казани нет нигде, ни записки, а из следов — только рубашки его. Но усталость взяла своё, уже не тревожил ни Кощей, ни куда он пропал. Восполнила бессонную ночь Белова — только голова коснулась подушки, сон охватил, как мягкая вата. В голове — картина, как кино: отец рассказывает, как в шахматы играть, а вот в углу Витя с мамой спорит, какую рубашку ему одевать на свиданку с девушкой.
— Мам, да я как дурак буду в этой! — возмутился он, тряся в руке синюю.
— В чёрной как на похоронах будешь, сынок! Девочкам такое не нравится! — утверждала мать, пока взгляд отца не остановился на Вите.
— Вить, иди ты уже в чёрной рубашке, а то девчонка твоя тебя ждать будет.
Брат спохватился, засуетился, быстро мать в щёку чмокнул — и в коридоре уже послышался хлопок закрывающейся двери. Катя опять на доску шахматную смотрит, губу покусывает — и опять! Папа обыграл, с улыбкой нежной.
Глаза открыла Катя, взгляд ещё тяжёлый, мутный ото сна, а улыбка всё равно наяву. Она вздрогнула резко, глаза потёрла — не отец родной, но улыбка у Кощея так на отцовскую похожа.
— Чё сморило, красавица? — ухмыляясь, спросил.
— Ага... А ты где был? — сказала, приходя в сознание.
— Да там по делам отходил, — отмахнулся, а тишину квартиры разрезал стук в дверь. Он нахмурился, глянул на Катю, но молча развернулся, в коридор прошёл. Катя поколебалась, но следом за мужчиной прошла.
Дверь открылась. Всё замерли. Кощей смерил взглядом стоящего на пороге мужчину, а тот в ответ недоумённо смотрел на Кощея. Катя спохватилась, быстро выходя в подъезд, стараясь закрыть быстро дверь.
— К жене иди! — прошипела сквозь зубы так, чтобы по ту сторону двери не услышал Кощей. А вот он как вкопанный встал. — К жене, блядь, иди, Сергей!
— Я ж к тебе сразу после рейса... А это что щас за мужик был? — сказал моряк, подходя к ней на шаг.
— Не до этого! Иди, там жена ждёт, сын, сват, кум, брат, — стараясь говорить тихо, сказала Катя, уже толкая моряка в плечи на выход. Тот через пару мгновений опомнился, кивнул коротко, в щёку поцеловал — и быстро по лестнице спустился.
В коридоре уже стояла напряжённая фигура, руки скрестил, ноги на ширине плеч, взгляд — щурит.
— Это чё щас было?
— Знакомый, — сказала ровно, к нему на шаг подходя.
— Просто знакомым цветы дарят?
Промолчала Катя, развернулась, обратно в спальню зашла, он — за ней. Тепло мужского тела обожгло её кожу. Он смотрел в притык, прижимал к себе так, чтобы почувствовала все.
— Тебе правду, Костик? — неожиданно от самой себя спросила спокойно.
— А ты врать удумала?
— Любовница я его, понимаешь? — ответила спокойно, как ни в чём не бывало. — Он в рейсы уходит часто, а перед рейсом и после него у меня остаётся, и мы с ним трахаемся. Но у него есть жена и сын, поэтому мы не в отношениях.
Лицо Кощеевское мгновенно изменилось, страх проступил холодным потом на спине, сердце сжалось.
— Ты его любишь? — голос сорвался на хрип, руки сильней сжали девичью талию.
— Нет. Просто мужик симпатичный и интересный.
Казалось, расслабленный выдох Кощея услышал весь дом. Он прикрыл глаза, про себя подумав: «Слава богу», — и пробормотал:
— Нету у него больше любовницы. А у меня женщина моя есть. Понятно?
— А я соглашалась твоей быть, что ли? — язвила Катя.
— А мне твоё устное согласие не надо, — подхватил на руки резко, и в следующее мгновение она уже лежала под ним на кровати. — Я и так понимаю.
Мужские руки начали крайне резко путешествовать по нежному девичьему телу. Не успела Катя возразить, как застёжка лифчика щёлкнула, а юбка вообще самой первой оказалась на полу. Руки, привыкшие ломать, вымогать и убивать, сейчас двигались в другом русле, ощупывая каждую частичку тела.
Девичьи ноги машинально обвили его пояс, притягивая к себе. Чёрная рубашка легла рядом с юбкой, брюки соскользнули на пол, он резко вошёл во всю длину без лишних церемоний, сразу получив в ответ крик, переходящий в стон, и как нежные пальцы начали оставлять царапины на его спине. Сначала грубые толчки переходили в россыпь поцелуев на её груди, пока её всхлип мимолётной боли переходил в стон наслаждения. Глаза закатывались в экстазе наслаждения, пока тёплые волны оргазма не прошлись по телу.
Тяжёлое тело рухнуло рядом, сразу притягивая к себе уже точно любимую женщину.
— С кем лучше — со мной или с морячком? — спросил, восстановив дыхание. Катя усмехнулась и сказала спокойно:
— Обижешься ты, если правду скажу?
Он резко приподнялся и говорит уже с голосом полной серьёзности:
— Он лучше, получается, так?
Катя хохотнула на его серьёзность и буркнула:
— Шучу. Вы на одном уровне.