3.Наркоман тебе нахрен-то сдался?
Он стоит довольный, как кот, а улыбка сама по себе на лице играет. А она, кажется, это выражение лица отзеркаливает, но говорит:
— Да заходи. Открыто там.
Тот головой качает, на шаг подходит, к себе так резко прижал, что она аж взвизгнула, но руки на его плечи положила. Глаза прикрыл и запах её духов вздыхает — слышал ведь один раз, да не запомнились особо, а вот сейчас будто в себя этот запах впитать хочет. Взгляд поднял на Катю, к губам её наклонился — вот-вот прикоснётся к чертовски приятным и влажным губам.
— Рано, — в ответ шепчет.
Отстранился, вздохнул, глянул последний раз в квартиру, зашёл, огляделся — аж присвистнул. Центр Москвы, трёшка, с ремонтом хорошим, паркет на полу, пианино в углу гостиной.
— Ты кем работаешь, а, красавица? — спросил, на кухню проходя.
Она в ухмылку:
— От родителей квартира досталась, а брат тогда уже ремонт делал. Он же по образованию строитель — разбирается в этом.
Кивнул Кощей, за стол сел. В спину смотрит — вживую ещё приятней голос. Вот кажется — весёлая, озорная, да и есть так, строптивая девка, но в глазах — неземная печаль.
Улыбка на личике расплылась, на цветы когда глянула Катя, пальчиками по бутонам провела, только выдохнула расслабленно, как крепкие мужские руки талии коснулись. Обернулась резко, врезавшись в грудь его, взгляд подняла — а тот уже к себе притягивает, наклоняется, вот-вот губ девичьих коснётся.
— Я же говорила — рано, Кость, — прошептала, руки на его груди ложа, отстранить стараясь.
— Месяц с тобой по трубке трепались, и ещё месяц мне к тебе тропинку протаптывать, чтоб хоть поцеловала?
— Если ты только потрахаться приехал — то не рассчитывай... обратно едь, никто тебя не держит, — без страха сказала, в глаза прямо смотря.
Вздохнул Кощей, выпустил из тисков, отошла на шаг сразу и пробормотала, руки на груди сложив и взгляд отвела:
— А я думала, ты нормальный. Понравился даже... А тебе только это и надо...
— Кать, ну в охоту ж... Не дети ведь... — вдруг Кощей замолк на полуслове. Ребёнком ведь она была только год назад. Ребёнок, но взгляд... умный. У него самого в её годы ума хватило только на воровство идти и в тюрьму сесть — где там его уже жизни учить будут методом проб, но без ошибок. В таких условиях ошибка значила испоганить себе статус на всю жизнь. А может, у неё вообще парня не было никогда? Нет, отбросил сразу этот вариант Бессмертный — видел, не целка. Есть в ней что-то. Да и понимал — вряд ли красавица без внимания парней была.
И вот стоит, губки дует. Он вздохнул. Не умел баб утешать. Ну что сказать-то прекрасному полу, когда та в слезах? «Не плачь» — лимит поддержки. А вот чтобы ещё и извиняться или сказать, что не прав — это вообще, считай, тебя опустили в петухи и по кругу заодно. Достоинство сразу пропадает. «Каблук». Этой фразы боялся каждый мужчина в душе, даже если этот же мужчина авторитетом был.
Сам на шаг отступил и молвил, брови нахмурив:
— Ты девственница, что ли?
Та взглядом метнула на него и вскрикнула возмущённо:
— Это что за вопросы, а? Если нет, то что? Грязная по понятиям уличным?
— Я по воровским понятиям живу, — ответил ровно. — Я ж просто спрашиваю, а то целку из себя строишь. Нет бы по-людски...
Но, увидев взгляд строгий, замолчал. Опустился на стул, вздохнув. Думал ведь, планы строил — приедет, а она там... в белье красивом, с ухмылкой игривой, как в разговорах чувствовалось. Но в реальности был только строгий взгляд, хмурые бровки и тихое возмущение — мол, какой гад он. А вот сам гад не мог взгляд от неё отвести. Ходит, злится, губки дует, а всё равно душу радует. Накормила вкусно — он аж теплоту дома почувствовал. И с такой нежностью рукой по подушке его провела, когда постельное заправляла, Кощей аж удивился от такого, но промолчал. Весь вечер молчали, она какие-то «херни», как выразился Кощей, на волосы накручивала, умывалась, а в ванной полно каких-то баночек, скляночек, и его бритва с зубной щёткой не вписывались в этот женский мир. Халатик развивался при ходьбе, оголяя длинные ноги. И казалось — мог наблюдать за этой картиной вечно. Только спать уже шла Катя, как в гостиную зашла, по пути встала в проёме дверном и говорит, крем по рукам размазывая:
— Ты на сходку пойдёшь завтра?
Встал он, подходя медленно, и кивнул:
— Пойду, только если ты пойдёшь.
Усмехнулась Катя, а вот он серьёзный стоит, ещё на шаг подходит, впритык, считай, так, что она уже тепло его тела чувствует. Взгляд подняла, выдохнула, как перед первой стопкой, глаза зажмурила, как в первый раз, и губы нежные женские его коснулись.
Замерла на мгновение Катя, но, поколебавшись мгновение, ответила, руками его шею обвив. Жест этот для Кощея был как пропускной билетик. Руки его на талии сомкнулись, от губ её не отрываясь, резко в воздухе приподнял, так, чтоб она машинально обплела ногами его талию, и на кровать положил, сверху нависнув. Только руки поспешно начали поясок халатика стягивать, как отстранилась сразу, обратно ткань завернув:
— Не в первый же день... дурак.
— Со мной спать ляжешь? — на слова не обращая внимания, спросил, но покорно отступил на шаг.
— Нет. Не могу я так... в первый день и сразу... — пробормотала, из дивана встав и сказала, не оборачиваясь, из гостиной выходя: — Спокойной ночи.
— Ага, спокойной, спокойной, — кивнул Кощей и сразу на балкон вышел, воздух морозный вдохнул, стараясь себя контролировать. Достал пачку сигарет из кармана брюк, закурил сигаретку, растягивая, осматривая вид с балкона. Пару раз повторялся ритуал. Заснуть не мог. Только голову на подушку положить — и сразу осознание приходит: вот она — в соседней комнате, в паре метров от него, и увидеть он её может, открыв дверь. Пачка закончилась быстро — в ход без спроса пошли на балконе лежащие Катины самокрутки. Дверь на балкон приоткрылась, он не обернулся. Сама рядом встала и удивлённо подняла бровь на его отверженность, взяла сигарету, протянула ему. Молча прикурил от своей. Тишина резала слух. Любили оба тишину, но сейчас... сейчас хотелось другого совсем. Нежные женские руки коснулись плеча, указывая на партак:
— Ты наркоман? — спросила, но не «на манер», как спрашивали девушки с мимолётным интересом. Нет. Она в этом разбиралась, сразу поняла — где что и как, значит.
— Я завязал, — буркнул, взглядом с ней встретившись и голову в сторону наклонив, чтоб разглядеть лучше. Глаза — всегда такие озорные — то сейчас серьёзные и спокойные.
— Бывших наркоманов не бывает, так ведь? — спросила лукаво.
— Я чистый перед тобой стою. Бросил, только ты в трубку начала мне рассказывать... не просто «как дела», — на последнем в ухмылке расплылся так, что она глаза закатила, но тихо усмехнулась.
— Ради меня получается? Или другие причины?
— Ради тебя, Кать. Ну а наркоман тебе нахрен-то сдался? — спросил, заранее зная ответ. Она вздохнула, но не ответила. Не захотела или побоялась правды... Ведь как говорят все жёны непутёвых мужчин: «Я приму его любого» — с ней-то не особо работало. Тщательно каждого ухажёра отбирала. Главное — чтоб не наркоман. Ведь знала Катя: это как подписать смертный договор с дьяволом. Всегда один конец.