eleven.
— Думаю тебе стоит простить его.
— Нет, Минхо! Не за что! Пускай этот засранец идёт в жопу! — собирая все конверты в коробку, Ли выбежал на первый этаж и, захватив зажигалку, побежал на улицу.
Открыв дверь он столкнулся стем, кого не хочет видеть больше всего. Нос к носу, грудь к груди. Сердце Хвана забилось в такт с сердцем Феликса.
— Убирайся. Я не хо... — Фел толкнул его, но рука была зажата в чужих руках.
— Давай поговорим, — Хёнджин посмотрел на него сверху и увидел в руках коробку с синими конвертами и зажигалку. — От того, что ты их сожжёшь, воспоминания не покинут тебя.
— Да мне плевать, — отдёрнул он свою руку, — я не хочу иметь с тобой никаких воспоминаний. Проваливай.
— Феликс, давай поговорим нормально! — не сдержался Хван и опёрся рукой о дверной косяк.
— Ребята, я пойду. Хёнджин, пропусти меня, — Минхо вышел с комнаты, как ни в чём не бывало, и выскользнул на улицу, подмигнув Феликсу, показывая большой палец.
— Засранец, — прошипел ему вслед Фел.
— Хёнджин, уходи! И пусти меня, — Феликс начал пробираться на улицу, но Джин взял его за плечи и затолкал в дом, закрывая дверь. — Ты в чужом доме не кома...
— Послушай меня, Феликс. В средней школе я и понятия не имел, что тем парнем, — он указал на коробку с конвертами, — был ты.
— Да мне насрать. Уходи, Хёнджин.
— Фе... нет, Ёнбок, — у Ли округлились глаза от услышанного имени. Откуда он узнал? — Я хочу всё обсудить и вернуть наши прежние отношения.
Хёнджин говорил спокойно и без повышенного тона, но Феликс отвечал ему грубым и самым что ни на есть низким голосом. В последние дни перед ссорой Феликс часто говорил низким голосом или же шёпотом, Хёнджину это нравилось и, находясь в общественных местах, единственного, чего он хотел — затащить этого мальчишку в угол и... готов был убить себя за такие мысли. Хёнджину всегда нравился этот низкий голос. Даже сейчас...
— Ты хотел сказать: «прежние отношения, которые были в средней школе»? — да, Фел всё знал. Он знал про спор, ибо ему рассказал Минхо. Сильно расстроившись, что Хёнджин воспользовавшись его памятью, начал с ним общаться...
— Ты.
— Да, я знаю, Хёнджин. Так что, пожалуйста, убирайся и не возвращайся ко мне никогда, — с глаз вот-вот польются слёзы, но Феликс держался.
— Феликс, не говори так. Любое твое слово может ранить меня.
— Да? Хёнджин, а когда ты сказал, что издевался надо мной, нашёл себе новую игрушку? Это разве не ранило меня? Мои чувства? — Фел подошёл к столу и поставил коробку, перебирая каждое письмо, найдя то самое, где Хёнджин писал, что нашёл себе новую игрушку для развлечений, ибо ему скучно в школе, Феликс кинул в него этот конверт.
Хёнджин поднял конверт и, прочитав его, взглянул на Феликса.
— Феликс, я тогда не знал, что это был ты...
— Хёнджин! — его голос срывался на крик. — Просто уйди уже! Отныне мы друг другу никто. Ты выиграл! — Феликс не сдержался, и слёзы ручьём полились с его уже опухших глаз. — Ты выиграл, Хёнджин!
— Боже, Феликс. Я напрочь забыл о споре, когда мы стали с тобой хорошо общаться. Я... у меня и в мыслях не было вновь издеваться над тобой.
— Я так не могу, Хван, или ты уйдёшь, или...
Хёнджин подошёл к Ли и обнял его. Феликс вырывался, бил его со всей силы, но потом успокоился, поняв, что это бесполезно. Он сдался. Сдался ещё тогда, в средней школе, когда увидел Джинни совсем в другом свете.
Невзаимная любовь — это когда ты любишь, а твои чувства растаптывают, и тебе ничего не остается, кроме как любить и одновременно ненавидеть этого человека. Но, опять же, чувство любви сильнее, чем чувство ненависти...
— Феликс, прошу, прости меня. Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты простил меня. Я... я могу встать на колени перед тобой, расцеловать тебе ноги, но, пожалуйста, прости. Я очень сильно люблю тебя, Ёнбок.
Феликс оттолкнул его от себя и вытер слёзы рукавом.
— Хван Хёнджин, у вас нет на это права на то, чтобы меня любить,
— Разве на любовь нужно иметь право? Каждый человек имеет право на любовь, Ли.
— НО НЕ ТЫ! — не выдержал Фел. — Ты не достоин любить меня так, как люблю тебя я, Хван Хёнджин! Убирайся с моего дома и забудь меня!
Хёнджин опешил от «как люблю тебя я». Получается, Феликс тоже любил его, но скрывал свои чувства? «Феликс, почему ты не сказал мне этого раньше?» — Хван смотрел на Ёнбока с грустью в глазах, он не знал, как ему поступить. Развернувшись, Хёнджин покинул дом Ли, встретившись по пути с Ёнсоком. Хван не поздоровался с ним, а просто окинул грустным взглядом.
***
Ёнсок слушал Хёнджина и, поняв, о чём он говорил, готов был его убить, но после рассказов с синими конвертами и о любви Феликса к Хёнджину опешил и не мог связать и двух слов. Они разговаривали недолго, по делу.
— Ёнсок, твой брат застрял у меня вот тут, — он положил руку на сердце, — я не знаю, что мне делать.
— Феликсу потребуется много времени, чтобы это принять, — разъяснил Сок.
Хван тяжело вздохнул:
— Хорошо, надеюсь, к моему прилёту это время придёт, — Хван собирался уйти, но хватка хёна остановила его.
— Ты улетаешь? — нахмурил он брови.
— Да... через неделю.
— Ты решил это только сейчас или уже давно?
— Я... — задумался Хван, — думаю, сейчас.
— Хорошо, я... — Ёнсок замолчал, обдумывая каждое своё слово, — мне сказать ему?
— Как хочешь. Мой уход сделает его жизнь лучше, — грустно улыбнулся Хёнджин и ушёл, оставив Ёнсока одного.
***
Зайдя в дом, Ёнсок увидел конвертик лежащий на полу. Подняв его и, следовательно, прочитав, тот хотел убить Хвана, но жизнь решит так, как нужно.
— Дурак ты, Хван, — прошипел сквозь зубы.
Положив конверт обратно в коробку с другими конвертами, которые он увидел на столе, Сок решил поговорить с братом. Зайдя в его комнату, он увидел спину Феликса, который сложился калачиком и укутался в одеяле. Присаживаясь на край кровати, хён не знал, с чего начать.
— У человека всегда случаются переломные моменты в жизни, — начал он, перебирая пальцы. – У тебя вот потеря памяти. Ты, наверное, уже всё вспомнил и поэтому лёг вот так вот, будто плачешь, — Ёнсок положил свою руку на талию брата. – Не плачь, Феликс, даже если на сердце у тебя тяжело. Просто продолжай жить. Неважно, на сколько тебе больно — это временное чувство, и оно скоро пройдёт.
Не услышав ответа, Ёнсок перешёл к другому варианту, надеясь, что это не навредит его состоянию.
— Люди, утверждающие, что ненавидят любовь, чаще всего являются теми, кого она ранила, — медленно и уверенно говорил Ёнсок, слегка поглядывая на брата.
— Но я не ненавижу любовь, хён, — отозвался брат.
— Но ведь она тебя ранила, - слишком резко ответил хён.
Феликс поёжился и шмыгнул носом.
— Тебе кажется. Я не любил его.
— Его? — Ёнсоку нужно было услышать это со слов брата, а не с уст Хвана.
— Я общался с ним через письма, у нас было всё взаимно, — в глазах скопились слёзы, — но... я не знал, что он будет таким...
— Феликс, люди меняются, и для восстановления прошлого «Джинни», — перефразировал Ён, — потребуется много времени.
— Я тебя понял. Теперь, пожалуйста, оставь меня.
Ёнсок, легко поцеловав брата в щёку и вышел из комнаты. Он на ходу достал телефон и быстро набрал сообщение своему помощнику, с которым координировал рабочие графики.
Ёнсок:
предупреди, что сегодня
я не выйду в ночную смену.
Ответ пришёл лишь спустя двадцать минут. Помощник был известен своей медлительностью в переписке, особенно когда был чем-то занят.
Когда по работе, Ёнсок ругался с начальником, который пытался в чём-то его убедить, он раздражённо фыркнул, и глянул на экран телефона. Именно тогда он и заметил его. Рядом стоял парень, который молча протягивал ему какие-то бумаги. Взгляд Ёнсока скользнул по бейджу, висевшему на груди у незнакомца. На нём было написано: «Помощник Ли Ёнсока».
Старший Ли долго не мог принять этого парня в свою команду, постоянно находя в нём какие-то недостатки и придираясь по мелочам. Но со временем, после множества рабочих ситуаций, где помощник проявил себя с лучшей стороны, их отношения изменились. Из формальных они переросли в приятельские, и теперь Ёнсок ценил его как хорошего и надёжного человека.
Помощник Ёни
Я предупредил.
Начальник зол, Ёнсок-а.
Ёнсок
я старше тебя, совесть хотя бы имей.
Помощник Ёни
Мы ведь давно знаем друг друга!
Ёнсок
но ты младше
Помощник Ёни
Вообще-то, я вам наврал...
Ёнсок
?
Помощник Ёни
Мне 22, а не 19...
Прочитав последнее сообщение, Ёнсок тяжело вздохнул и откинул голову на подушку. Он закрыл глаза. Так вот в чём дело. А он-то всё ждал, когда же этот мелкий прохвост признается. Поначалу он даже поверил в эту историю про девятнадцать лет, но со временем начал замечать несоответствия. Манера речи, опытность в некоторых рабочих вопросах и просто взгляд — слишком взрослый для вчерашнего подростка.
Мужчина ничего не ответил. Он просто положил телефон экраном вниз на тумбочку, повернулся на бок и, наконец, позволил себе провалиться в глубокий сон. Завтра будет новый день, и эта маленькая ложь уже не казалась ему такой уж важной.