seven.
Дойдя до дома Ли, Хёнджин постучал в дверь, но ему никто не открыл. Он решил порыться в карманах парня — там ничего не нашлось, кроме телефона, ключей и магазинных чеков. Разблокировав телефон (к счастью, пароля не было), Хван открыл список контактов и задумался: кому же позвонить?
«Минхо... Мама... Ёнсок... О, Ёнсок — тот парень», — пронеслось у него в голове. Хёнджин нажал на кнопку вызова. Послышались гудки, а затем — тихое «Алло?».
— Здравствуйте. Не могли бы вы открыть дверь? Тут вашему парню плохо, — произнёс Хван.
На том конце провода воцарилась тишина, послышалось какое‑то копошение.
— Вы меня слышите? Откройте дверь, пожалуйста, — повторил Хёнджин, стараясь говорить как можно убедительнее.
Дверь распахнулась почти сразу после того, как звонок оборвался. На пороге стоял парень, невероятно похожий на Феликса, и опирался плечом о косяк.
Хёнджин замер, пытаясь сфокусировать взгляд. Почему Феликс стоит в прихожей, если только что лежал на диване? А теперь он снова на диване? Перед глазами всё плыло. «Это пиво... это всё чёртово пиво», — пронеслось в голове. Напиток действительно ударил в голову, и теперь ему мерещились два Феликса одновременно.
— Что с ним случилось? — резкий голос вывел его из ступора.
— А... ну... мы пошли в кафе, и после этого ему стало плохо, — неуверенно пробормотал Хёнджин.
— Что вы там ели? — парень, не церемонясь, начал раздевать Феликса до трусов.
Хёнджин инстинктивно шагнул вперёд, загораживая друга.
— Хёнджин, я его брат, Ёнсок. Он мне не парень, как ты, видимо, подумал, — с лёгкой усмешкой произнёс тот.
От этих слов Хван окончательно растерялся. У Феликса есть старший брат-близнец? Теперь, присмотревшись внимательнее, он видел разницу, но сходство всё равно поражало.
— А... по... Мы ели лапшу и пили пиво, — запинаясь, ответил Хёнджин.
Ёнсок смотрел на него с немым укором, ожидая подробностей.
— Потому что соков не было, а колу он не пьёт. Вот я и решил взять пиво, — попытался оправдаться Хван.
— Ладно, парни взрослые, — вздохнул Ёнсок. — Какую лапшу он ел?
— Обычную. Девушка на кассе насыпала туда приправы и добавила перец. Я такую люблю, вот и предложил Феликсу попробовать.
Ёнсок выругался сквозь зубы и пристально посмотрел на Хёнджина.
— Если ты собираешься дружить с моим братом, тебе стоит кое-что знать. Ему категорически нельзя острое и перец. У него сильная аллергия на острую пищу. Ему много чего нельзя, но он, дурёха, всё равно ест.
Хёнджин нахмурился, переваривая услышанное. «Дружить с его братом?» — эта фраза эхом отдавалась в голове. В каком это смысле — дружить? Он ведь Феликса на дух не переносил. Но сейчас, глядя на бледного парня, Хван понимал: ради того, чтобы тот всё вспомнил, он и не на такое пойдёт.
Того, что Ли нельзя острое, он, конечно, не знал. Да и привычки интересоваться чужими вкусами у него никогда не было — Хёнджин всегда выбирал для других то, что нравилось ему самому. Вины он обычно не чувствовал... но сейчас всё было иначе. Младший вызывал у него не только острое чувство вины, но и непривычную тревогу.
— Отнеси его в комнату, Хёнджин. Я принесу лекарства, — голос Ёнсока вывел его из оцепенения.
Хван молча кивнул, осторожно поднял Феликса на руки и перенёс в спальню. Уложив его на кровать, он аккуратно снял с него футболку и косуху. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть: вся грудь Ли была покрыта крупными красными пятнами. Хёнджин ужаснулся. Ему стало по-настоящему страшно — страшно от мысли, что он чуть не убил человека. «Во второй раз», — пронеслось в голове. Первый раз был не по его воле, но разве это что-то меняло?
Пока Ёнсок не вернулся, Хёнджин начал осматривать комнату младшего. Обычная, светлая спальня: кровать, шкаф, небольшой столик. Ничего необычного. Подойдя ближе к столу, он заметил стопку конвертов, лежащих рядом с листом бумаги. Конверты показались ему очень знакомыми, словно он уже видел их где-то раньше, но никак не мог вспомнить где.
Хван взял один из них и уже собирался прочитать, что там написано, но в этот момент в комнату вошёл Ёнсок. Хёнджин быстро положил конверт на место. Старший брат это заметил, но, не зная, что младший раньше занимался подобными вещами, не придал этому особого значения.
— С ним всё будет в порядке? — спросил Хёнджин, стараясь скрыть волнение.
— Да, такое с ним уже случалось. Однажды он наелся ттокпокки и начал задыхаться. Я тогда очень испугался, отвёз его в больницу, где он два дня был без сознания. С тех пор он старается не есть острое, — Ёнсок говорил спокойно, но в голосе слышалась тревога.
Хёнджин слушал внимательно. Ему действительно было интересно узнавать о младшем Ли из уст его брата.
— А почему у него амнезия? Что-то произошло? — как бы между прочим поинтересовался он, стараясь не выдавать своего интереса.
Ёнсок внимательно посмотрел на Хёнджина, и в его памяти всплыли слова младшего брата, сказанные после первого дня в школе:
— Ты моего брата трогал?
— А? — Ёнсок озвучил свой вопрос более прямо. — А... нет. С чего бы? — соврал Хван, отводя взгляд.
— Он много чего о тебе рассказывал, — спокойно произнёс Ёнсок, и по его тону было ясно: он умеет выводить людей на чистую воду.
— Не... неправда же... я его и па... — начал было оправдываться Хёнджин, но осёкся под тяжёлым взглядом старшего.
— Значит, так, — Ёнсок встал прямо перед ним, и его голос прозвучал угрожающе. — Если ты сейчас общаешься с ним из-за какого-то спора или по чужой указке — уходи и больше не появляйся в его жизни. Но если это твоё собственное желание... — он сделал паузу, глядя Хёнджину в глаза, — двери этого дома для тебя всегда открыты.
Он вздохнул и уже мягче добавил:
— Я знаю, что ты хороший человек. И что чужая боль для тебя не безразлична. Но прошу тебя... — Ёнсок запнулся, бросив взгляд на спящего Феликса, — ему и так не повезло в жизни, а тут ещё и ты...
Юноша не знал, что ответить. Ёнсок будто видел его насквозь. Хёнджин действительно начал общаться с Феликсом из-за спора, он трогал и издевался над ним, но какой смысл был в этом сейчас, когда тот ничего не помнил? Если Ли хоть что-то вспомнит — всему придёт конец. Его плану, его репутации... Поэтому сейчас главное — сделать так, чтобы Феликс не вспоминал моменты, связанные с ним.
— Я знаю, что ты хороший человек, Хёнджин, — снова сказал Ёнсок, подходя к кровати брата.
Они ещё немного поговорили, и пришло время уходить. Хёнджин попрощался со старшим братом своего... нового друга и уже направился к выходу, как вдруг из комнаты Феликса донёсся протяжный, мучительный стон.
— Хёнджин, иди сюда! Быстро! — раздался сверху встревоженный крик Ёнсока.
Хван рванул на второй этаж и замер в дверях. Картина была пугающей: Феликс лежал на кровати, его тело будто покусали пчёлы — всё лицо и торс покрылись красными волдырями. Младший хватал ртом воздух, словно задыхался, не в силах сделать вдох. Хёнджин с ужасом осознал: это он виноват, это из-за его чёртовой лапши.
— Звони в скорую! — резко скомандовал Ён.
Хван дрожащими руками достал телефон, который чуть не выскользнул из вспотевших ладоней, и быстро набрал номер скорой помощи.
***
Феликс лежал на кровати, с трудом приоткрыв глаза. В воздухе витал приятный, едва уловимый аромат — яблоки? Или, может, персики? Такой знакомый и успокаивающий запах... Ли слабо шевельнул пальцем и тут же услышал рядом тихое копошение. На его руку легло что-то тёплое.
— Феликс, ты как? — голос Хвана прозвучал непривычно мягко.
— Всё хорошо, — Ликс тут же убрал руку из-под чужих пальцев. Доверять он всё ещё не спешил.
— Прости, что накормил тебя той лапшой. Твой брат сказал, что у тебя аллергия, — Феликс нахмурился. — На острое. Тебе нельзя есть острое, Ликси.
— Сейчас умру от того, что ты назвал меня слащаво, — слабо хихикнул Ли, но в его голосе уже не было прежней колкости.
— Через неделю тебя выписывают. Я буду чаще приходить, а сейчас я удостоверился, что ты в порядке и... — Хёнджин говорил медленно, почти шёпотом, — ...поэтому пойду. Минхо заждался.
Он осторожно и быстро поцеловал руку Феликса и, не дожидаясь ответа, тихо вышел из палаты. Лежачему не понравился жест, но вдруг Феликс подумал, а мог ли он пустить его в свой забытый мир и, вспомнив отрывки из прошлого, простить и принять?
Хёнджин вышел из палаты и чуть не столкнулся с Джисоном. Тот стоял в коридоре и мило беседовал с Минхо. Эти двое общаются?
— Ты к сестре? — подошёл он ближе.
Джисон вздрогнул от его резкого, неожиданно прозвучавшего голоса.
— А... да. Вот, знакомого встретил. Он к Феликсу, — быстро ответил парень, явно смутившись.
— Как там Ликси? — Минхо, попивая воду из бутылки, с тревогой посмотрел на Хвана.
— Нормально. Иди, тебя ждут, — кивнул тот в сторону двери палаты.
Минхо попрощался с ребятами и скрылся за дверью.
— Сестру выписали уже как месяц назад. Давай, рассказывай, — Хёнджин скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Джисона.
— Хёнджин... может, не будем играть в эту игру? Феликс — хороший человек.
— Ты ведь сам предложил. Я просто хочу увидеть результат, — холодно ответил Хван.
Джисон вспыхнул и резко вскочил со стула.
— Да ничего подобного, Хёнджин! Я тут узнал такое... Если он всё вспомнит, то не простит тебя и пошлёт к чертям собачьим! — он почти кричал.
— Тебе-то, блядь, откуда знать? Новый дружок тебе всё разложил о жизни Ли, а ты и повёлся? — Хёнджин с силой пнул друга кулаком в грудь.
— Хёнджин, ты мудак. Я в этой игре больше не участвую. И той ночью я с вами не был, — бросил Джисон и, не оглядываясь, ушёл.
«Той ночью? С какого хрена он приплетает давно забытые дни?! Осёл!»
В последнее время Джисон вёл себя очень странно. Он защищал «не таких», как они их называли, почти не общался с их компанией, вечно пропадал где-то со своим новым другом Минхо и всё чаще отсиживался дома.
— Джисон, если ты опять взялся за старое... не знаю, сможем ли мы помочь тебе в этот раз, — тихо сказал Хван вслед другу, который уже скрылся за дверью.