eight.
Солнце скрылось за тяжёлыми тучами, не пропуская ни единого лучика. Вскоре по стёклам забарабанил дождь, окутывая город серой пеленой. Прохожие ускоряли шаг, стараясь быстрее укрыться от непогоды, а те, кто шёл с зонтом, наверняка знали прогноз и были готовы к капризам природы.
Есть люди, которые всегда думают наперёд. Они умеют предусмотреть всё: что надеть по погоде, что взять с собой в поход, как поступить в сложной ситуации. Такие люди часто гордятся своей предусмотрительностью, считая, что именно она приносит им счастье и защищает от неприятностей.
А есть те, кто живёт иначе — не планирует, а просто действует по велению сердца, души или момента. Они следуют своим интересам, не оглядываясь на возможные последствия. Иногда такие люди действительно оказываются несчастными, начинают жалеть о своих поступках и думать, что если бы они были предусмотрительнее, жизнь сложилась бы лучше. Со временем многие из них учатся думать наперёд, чтобы избежать боли и разочарований.
Но есть люди, у которых происходящее перестаёт иметь значение. Мысли, чувства пропадают, и остаётся только тишина внутри человека, которая может вылиться в депрессию. Депрессия — это чувство, когда можно «соскользнуть» туда, куда совсем не хочется. Некоторые, не воспринимая себя, кончают жизнью самоубийством, ссылаясь, что так будет легче.
Опустошённость и депрессия — одинаковые ли значения?
Капли дождя стекали с капюшона на лицо, заставляя глубоко дышать. Парень поднял голову к небу и прикрыл глаза, позволяя дождю проникнуть в каждую пору его лица. Выдохнув, как ему показалось, последнюю жизненную каплю, он пошёл в место, где его никто не найдёт, и он сможет побыть наедине с собой. Не зная, который час, парень безжизненно упал на колени и закричал во весь голос, эхом разнося крик по всей местности. Опустошённость — чувство, которое с каждым годом становилось всё больше и больше, превращаясь в глубокую депрессию. Джисон не имел понятия, от чего его окутало это чувство. Порезы, ссоры с родителями, ненависть к себе, нелюбовь окружающих — всё это подвергло его депрессии. Сидя на холодном асфальте, Джисон плакал. Жизнь не радовала его, не приносила никаких красок, а приносила одну боль и окрасила весь мир в серый цвет.
Дождь — это спасение для него. В такую погоду он позволял себе всё.
— Джисон! Ты обязан делать то, что скажет тебе отец!
— Джисон, мы твои друзья, ты должен всегда быть с нами.
— Джисон, ты должен...
— Твою мать, я никому ничего не должен! Это моя жизнь, это я строю её! Я имею право обращаться с ней так, как захочу! Вы не должны мне указывать! — кричал Джисон и бил асфальт ладонями.
За восемнадцать лет своей жизни Джисон был зол на самого себя. Каждая ссора с родителями или друзьями доводила его до рукоприкладства. Резать вены, пытаться убить себя, пить таблетки, а потом просыпаться в больнице — стиль жизни Хан Джисона.
В один из таких дней, когда сестра, старше Хана на четыре года, увидела его лежащего на полу в судорогах. Её накрыл необъяснимый шок. Она просто не знала, что делать, Джисон довёл её своим поведением до крайности... Джи хотели положить на лечение в Штатах, но сестра упорно отказывалась и решила посоветоваться с родителями. Они приняли решение оставить его на домашнем лечении. Перейдя в среднюю школу, где он обучался дистанционно, Джисон был похож на ходячий труп. Потерянный взгляд, смотрящий в одну точку, чёрные круги под глазами, растрёпанные волосы. Молчание сопровождало его всегда, когда сестра заходила в его комнату, чтобы отнести еду.
— Джисон, — она пыталась с ним заговорить, — почему ты всё время молчишь?
Он уставился на стену с фотографиями его друзей со средней школы.
— Никто... не понимает...
— Объясни мне причину... мо...
Джисон взял сестру за руку, сжимая и оставляя красные следы.
— Ты должна понять меня, — повторял он снова и снова, пока в один из таких дней сестра невзначай спросила его.
— Ты делаешь это, потому что тебя никто не понимает? — она взяла его за руку. — Джисон, не все люди могут понять тебя. У некоторых есть свои проблемы, причины для расстройств. Люди не не понимают тебя, они просто не хотят вникнуть в твои проблемы и слова, в которых, может быть, какой-то скрытый смысл.
Парень за все дни впервые посмотрел куда-то, кроме своей стены. Эти слова дали ему глоток свежего воздуха. Они стали для него всем. Сестра — это его лучший друг, с которым он мог поделиться чем угодно. Она не расскажет, не предаст, всегда будет рядом.
— Чеён... я...
— Джисон-а-а-а, — погладила она его по голове, — расскажи мне.
— Я не могу общаться с людьми... просто из-за того, что я не такой, как они. Люди... я им постоянно что-то должен. Родителям, школе, друзьям. я... помоги мне, сестра, — Джисон облокотился на её плечо, чтобы она не видела его слез.
— Не такой, как они? — переспросила она.
— Да... Сестра, я... все те девушки, которых я приводил домой, были отмазками, — сестра молчала, не хотела портить его речь своими вздохами и перебивать. Она просто слушала. — Эти девушки никогда не были моими... они были моей проверкой. Для меня, точнее, — Джисон вытер сопли и посмотрел на сестру с серьёзным лицом. — Сестра, мне никогда не нравились девушки, я никогда не любил их. Я...
— Джисон... — замолчала она и провела рукой по его щеке. — От того, что ты предпочитаешь людей своего пола, ты не перестаёшь быть человеком. Если ты любишь кого-то — люби, хочешь выйти замуж — выходи. Это твоя личная жизнь, и никто не имеет право сквернословить про тебя.
Джисон слушал, и единственное, что он понял, — это то, что сестра приняла его и дала добро...
После этого разговора прошёл месяц. Всю среднюю школу он пропустил и наступило время идти в старшую школу. Свои порезы он скрывал под рубашками, толстовками. Когда шрамы заживали, он делал новые, глубокие и большие. Не говоря никому о своём пережитом состоянии, Джисон вёл себя, как обычный счастливый подросток. Он нашёл себе друзей, с которыми проводил много свободного времени. Выпивал, ходил в клубы. Но единственное, что его раздражало, так это то, что Хёнджин доставал одного паренька по имени Феликс.
Беспричинно. Просто подходил и давал ему щелбан, подзатыльник и ставил подножки. Из-за того, что Хан был слишком спокойным в таких ситуациях, Хван заставил его делать точно так же. Джисон не возражал, а просто делал. После школы он приходил домой и вновь причинял себе боль. Сколько раз он бил Феликса, столько раз он резал себя. Джисон помнил его крики и, причиняя себе боль, глубоко вонзал лезвие в кожу. Кровь сочилась, но Джи было наплевать... он делал это потому, что не мог отказать Хвану. Странно это...
В один день Хёнджин сильно напился и полез в драку с незнакомыми парнями из клуба. Джисон попытался их разнять и в попытке отдёрнуть «левого» чувака порвал рукав своей рубашки. Перебинтованная рука закровоточила, и, заметив это, друзья посмотрели на него с непониманием. Даже Хван, кажется, протрезвел.
В итоге Джисону пришлось рассказать им про порезы, ссылаясь на то, что ему так легче. Свою депрессию он выпускал через них. Единственное, чего боялся Хан — быть непринятым и непонятным в глазах друзей.
— Джисон, думаю, таким образом ты скоро помрёшь, — отозвался Бан Чан.
— Я привык. Такое приносит мне удовольствие.
— Ну ты и псих, парень. У тебя с головой всё в порядке? Не пробовал обратиться к психологу? — проговорил Чанбин смотря парню в глаза.
— Не вам решать, что мне делать, — встал Джисон и вышел с бара.
Хёнджин хоть и был мудаком, который издевается над Ли, но друзей он ценил и мог поддержать в любой ситуации. Догнав Джисона, он схватил его за руку и повернул в свою сторону. Заметив искажённое лицо друга, он тут же отпустил его руку.
— Извини... не хотел сделать тебе больно, — Хван сровнял с ним шаг, и они пошли в тишине, которую позже нарушил Джисон.
— Ничего страшного. Мне уже не больно.
— Почему ты делаешь это? — спросил Хёнджин.
Джисон долго думал, но решил рассказать Хёнджину обо всём, но промолчал о главном. Хван был напуган и побоялся, что он вскоре вернётся в прежнее состояние.
— Джисон, думаю, что тебе нужно остановиться и забить хрен на то, что тебя не понимают. То... что ты был опустошён — это, конечно, ужасно, но попробуй начать жить заново, — предложил Хван.
— Ты так легко говоришь, Хёнджин, — Джи посмотрел на него. — А если такое случится с тобой? Что ты будешь делать?
На этот вопрос друг ничего не ответил, а стал размышлять.
— Я могу сказать тебе одно: перестань причинять себе боль и возвращайся к обычной жизни. Если ты продолжишь в том же духе... думаю, что не смогу помочь тебе. И ещё, — замолчал Хван подбирая слова, — если с тобой вновь это случится, скажи мне.
Поговорив ещё немного, Джисон дошёл до своего дома и, попрощавшись с другом, зашел в дом. Закрыв дверь и облокотившись на неё спиной, Джисон потёр лицо руками и стал плакать.
Неделю назад его сестра попала в больницу.
В тот день Джисона вновь накрыла волна паники и депрессии. Перевернув весь дом и не найдя лезвия, он взял кухонный нож небольшого размера и со слезами на глазах стал делать необъяснимое. Все руки были покрыты порезами, кровь стекала по рукам, пачкая чистый пол. Джисон из-за потери крови сел на пол, и глаза начали закрываться сами по себе.
Он умрёт. Сегодня он точно умрёт.
Упав на пол, Джисон закрыл глаза и услышал звук поворачивающего ключа в дверном замке – это была сестра. Джисон жил отдельно от родителей, и навещала его только она, потому что знала, что за ним нужен глаз да глаз.
Увидев Джисона в таком состоянии, она потеряла дар речи и едва не сошла с ума. Всё её пальто, руки и одежда были испачканы кровью. Это был самый страшный день в её жизни — день, когда она чуть не потеряла брата. Вызвав скорую и дождавшись её приезда, она отправила Джисона с врачами, а сама, обессилев, опустилась на пол и потеряла сознание.
Очнувшись в больничной палате, родители Джисона рассказали про сестру и что у неё шок в перемешку с помутнением рассудка, из-за чего ей придётся остаться в больнице на неопределённый срок.
Жизнь Джисона перевернулась именно в тот момент, когда он встретил Минхо.