six.
Сегодняшний день обещает быть крайне насыщенным. У Феликса запланировано множество дел: ему предстоит полностью прибраться в доме, пока брат отсутствует на работе до следующего утра. Кроме того, необходимо сходить в магазин и закупиться продуктами и манхвой — Феликс предпочитает иметь её в печатном виде, а не читать онлайн и не портить себе глаза. Учебный год подходит к концу, и, поскольку Феликс заканчивает старшую школу, ему нужно решить важный вопрос: либо переезжать, либо оставаться на месте. В связи с этим он планирует найти подходящие курсы и, возможно, подыскать квартиру. Однако прежде всего ему нужно получить одобрение брата, ведь тот — единственное, что осталось у Феликса.
Проснувшись, Феликс позавтракал, переоделся в домашнюю одежду, затем налил воды в ведёрко и достал из нижнего ящика кухонного шкафа недавно купленные тряпки. Куда только Ёнсок подевал старые — те, что использовались при прошлых уборках? Из‑за этого Феликсу и пришлось потратить часть карманных денег на эти проклятые тряпки.
— Итак, для начала я займусь мытьём второго этажа, а потом приступлю к первому, ну а после останется только веранда, — Феликс разговаривал сам с собой.
В такие моменты он понимал, что нет никого лучше и мудрее, чем он сам.
Спустя два часа Феликс домывал последнюю комнату на втором этаже и постепенно переходил на нижний. Поскольку там было немного помещений — всего лишь кухня, ванная, гостиная и прихожая, — он справился с уборкой за час. Зайдя в ванную, Феликс ужаснулся своему виду: волосы торчали в разные стороны, на футболке расплылись мокрые пятна — следы от тряпки, которую он выжимал, чтобы стереть пыль и пот, стекавший по лицу ручьями.
— Господи, осталась веранда... — пробормотал он.
Стоило открыть дверь на веранду, как яркий солнечный свет ослепил Феликса, а перед глазами тут же потемнело. Скорее всего, виной тому было переутомление... Врач ведь предупреждал: нельзя перегружать себя и браться за тяжёлые дела. Но Феликс был упрям: он не прислушивался к советам медиков — пока какая‑нибудь неприятность не заставит его задуматься.
Облокотившись о дверной косяк, Ли положил ладонь ко лбу и часто, прерывисто задышал — воздух с хрипом вырывался из груди. Голова раскалывалась так сильно, что перед глазами поплыли тёмные пятна; он едва сумел дотащиться до лестницы веранды и рухнуть на ступеньку. В сознании хаотично, будто в кошмарном калейдоскопе, всплывали картинки о маленьких синих конвертах — и той надписи, которую он всегда оставлял в конце: «Твой аноним Ё». Образ мерцал и дрожал, словно на грани исчезновения.
Вот он видит улыбающегося парня — солнечный свет, лёгкая улыбка, мгновение чистого счастья... Но картинка резко дёргается, трескается по краям — и вот уже тот же парень скрючился на земле, а над ним нависли силуэты несносных парней, кулаки сыплются градом. Вспышка — и вместо них возникает бледное лицо какой‑то женщины: её глаза полны ужаса, губы беззвучно шевелятся, будто пытаются что‑то сказать. А потом — пустота, резкий провал в темноту, и снова конверты, эти проклятые синие конверты, мелькающие перед внутренним взором, как напоминание о чём‑то, что он отчаянно пытается забыть...
Дыхание сбивалось, в висках стучало так, что, казалось, голова вот‑вот разорвётся. Феликс сжал пальцами край ступеньки, пытаясь зацепиться за реальность, но воспоминания продолжали бить его, одно за другим, безжалостно и неотвратимо.
слёзы.
слёзы.
слёзы.
От чего он плакал? Из-за того, что его побили? Возможно. Но слёзы капали по его щекам, оставляя холодные дорожки, не только от физической боли.
В его воспоминаниях Феликс всегда был неуверенным, стеснительным и боязливым парнем. Он избегал конфликтов, старался не привлекать внимания и прятался в тени. Но сейчас, сидя на ступеньках веранды, он чувствовал что-то новое — странное, пугающее и одновременно притягательное.
Неужели амнезия так сильно изменила его? Или это та часть его души, которую он всегда хотел иметь — смелую, решительную, готовую действовать? Может быть, в этих воспоминаниях о синих конвертах и анонимных посланиях скрывалась та самая личность, которую он пытался подавить в себе из-за неуверенности и страха?
Пересилив себя и домыв последнюю ступеньку, Феликс кинул тряпку в ведро, где половина воды разлилась на бетонную дорожку. Подняв голову, он заметил перед собой дом. Стоп. Разве не этот дом он видел в своих воспоминаниях? Нет, кажется, он что-то напутал, этот дом принадлежал богатенькому человеку, и, вероятно, там жила красивая светловолосая девушка с роскошными губами и фигурой...
— Феликс, блин, — он ударил себя по щеке и услышал звук открывающей калитки. Неужели к нему пришли гости?
Посмотрев вдаль, он увидел... Какого хрена он тут делает?
— Значит, ты мой соседушка? Ну нихрена себе, Ли, — с издёвкой крикнул Хван, опёршись локтями на скрипучую калитку.
— Иди куда шёл, — Феликс кивнул головой в сторону, куда тот направлялся.
— Может, на чай пригласишь?
— Тебя могу только на яд пригласить, — младший поднялся и зашагал в дом.
— Хорошая причёска! — крикнул Хван.
Он попытался перепрыгнуть через калитку, как это показывают в фильмах, но не рассчитал силы. Раздался грохот. Феликс обернулся и увидел нелепую картину: Хёнджин повис на калитке, зацепившись за неё одной ногой. Калитка, которую когда-то забыли закрыть, теперь раскачивалась и противно скрипела. Феликс прыснул со смеху и скрылся в доме.
Звонок в дверь дал знать, что Хёнджин смог выбраться из своего нелепого положения и теперь требовал, чтобы ему налили «ЯДчай».
— Иди отсюда, дубина, — Ли открыл дверь и увидел Хёнджина, который стоял с заметной дырой на колене. — Реально дубина.
— Штанов не найдётся? — спросил Хван, держась за пострадавшие джинсы.
— Щас модно ходить с одной порванной штаниной, — ответил Феликс, разглядывая порванную ткань на колене Хёнджина, и начал закрывать дверь, давая собеседнику понять, что разговор с ним ему не интересен.
— Эта мода уже прошла, а у меня всё хозяйство замёрзнет, — дырка была не маленькой, Ли сказал бы, она была просто огромной. Она начиналась от бедра и заканчивалась у колена.
— Твоё же хозяйство, не моё. Мне всё равно.
— Я тебе как девчонок... ну, того самого... — засмущался Хван. Ли то ли сжалился, то ли побоялся, что он простудится, глубоко вдохнул и пустил его в дом, сказав присесть на диван в гостиной и ждать.
Спустившись со второго этажа, парень держал в руках штаны.
— Надевай и вали отсюда.
— Да ты посмотри на свою и мою талию, — Хван встал и вытянул перед собой штаны, где пояс был значительно шире его собственного.
— Не нравится — иди в своих. Порванных, — Феликс отобрал у него штаны, кинул их на диван и ушёл в прихожую, широко распахнув дверь. Одноклассник ходил по гостиной, не зная, на что решиться. Ремень на его собственных штанах присутствовал, но... Да пофиг.
— Хёнджин! Выход здесь! — кричал Ли, видя, как парень свернул направо.
Хван вышел из зала под удивлённым взглядом Ли.
«Ему чертовски идут мои штаны. О чём ты думаешь? С амнезией совсем крыша поехала?»
— Сюда больше не приходи, — и громко хлопнул дверью под ехидный смешок соседа.
Хван вышел и долго стоял перед домом, задумчиво глядя на закрытую дверь. Он перебирал в голове черты характера и внешности юноши — его насмешливый взгляд, чуть вздёрнутый нос, привычку закидывать голову назад, когда он смеялся. Хван уже молчал про его амнезию.
У Хвана всё никак не складывалось в голове, отчего он мог потерять память? По новостям ничего не сообщалось, в школе все хранили молчание. Неужели произошло что-то необычное, о чём никто не должен был узнать? Он достал телефон и открыл календарь, чтобы сверить даты, когда Феликс был рядом и когда «забылся». После того случая, когда они над ним издевались, точнее, когда это сделал Хван, они больше его не видели.
Может, Хван отбил ему все мозги? После того случая Феликс появился в школе только спустя две недели. А прошёл уже целый месяц — а он по‑прежнему ничего не помнил. Память должна была давно вернуться, и когда она вернется, тогда они снова развлекутся.
Хван с ухмылкой направился к кафе, где его уже ждали Джисон, Чанбин и Бан. В полутёмном помещении с обшарпанными столиками и запахом жареной рыбы они расположились за одним из столиков. Хван небрежно кинул свою сумку к стенке и сел.
Парни уже сделали заказ — перед каждым стояла кружка пива и тарелка с жареной рыбой. Хван удивлённо приподнял бровь, глядя на название кафе «По рамёну?», размышляя, откуда здесь взялось пиво и рыба. Но это было не столь важно. Друзья собрались не просто так — в воздухе витала напряжённость. Они знали, что их ждёт какое-то «дело», и Хёнджин сразу понял, что это «дело» ничем хорошим не закончится.
— Попробуй просто. Он вспомнит, зациклится, а потом кинешь его, — предложил Чанбин.
— А нахрена всё это? — хмуро спросил Хван.
— Да ты не догоняешь? — Джисон ударил друга в плечо. — Он потерял память, ему нужна помощь по её восстановлению. А ты сдружишься с ним, скажешь, что поможешь ему вспомнить. Всё просто: втираешься в доверие, создаёшь видимость поддержки, а дальше — направляешь его воспоминания в нужное русло. Представь: он будет тебе верить как никому другому!
Все ребята посмотрели на Джисона, который был единственным «умным» в их компании, и подтвердили его слова. Джисон всегда выделялся среди них своей рассудительность и способностью находить выход из любой ситуации. Он был тем, к кому все обращались за советом, и его поддержка значила многое для каждого из них. Однако у Джисона была своя тайна. Временами его охватывала глубокая депрессия, которая заставляла его замыкаться в себе. В жаркую погоду он часто носил блузки с длинными рукавами или футболки, скрывая под ними свои руки. На его запястьях всегда можно было заметить множество браслетов, а иногда и бинты, которыми он обматывал кожу. Когда его спрашивали о причинах такого поведения, он отвечал, что у него нежная кожа и он боится прикосновений. Особенно это касалось девушек, ведь любое их прикосновение вызывало у него неприятные ощущения. История, которая произошла с ним однажды, навсегда оставила след в его душе.
В тот день он расстался с девушкой прямо на глазах у её родителей. В попытке удержать его, она с силой сжала его запястье, задев при этом порезы на его руке. Кровь тут же потекла по рукаву его рубашки, и этот момент стал для него символом всех страданий, которые ему приносили представительницы прекрасного пола — только боль и разочарование.С тех пор Джисон избегал общения с девушками, предпочитая держать дистанцию и прятать свои уязвимые места за слоями одежды и многочисленными браслетами. Его история стала напоминанием о том, насколько хрупким может быть человеческое душевное состояние, и как одно неосторожное прикосновение может оставить неизгладимый след. Помимо самовредительства, он мог подолгу закрываться дома, не испытывать страсти к еде и смотреть целыми днями в стену, не в силах заставить себя сделать что-либо, даже соблюсти элементарную гигиену. Но не сейчас.
— Окей, и что мне делать? — спросил Хёнджин, слегка нахмурившись.
— Джин, ты тупой? — не сдержался Бан. — Ты пропускаешь всё мимо ушей и никогда нас не слушаешь. Сдружись с ним. Можешь даже познакомить его с нами — мы вольёмся в его компанию.
— Будто он вас не знает, — Хван кивнул в сторону Чанбина. — Чанбин уже знаком с ним.
— Ц... Пошёл он, — буркнул Чанбин, скривив лицо. — Даже общаться с ним не буду. — Но уже через секунду его тон резко сменился: с грубого на приторно‑сладкий, будто по щелчку пальцев. — Ладненько... Хёнджин, приступай к сделке.
Хёнджин скрестил руки на груди и окинул друзей скептическим взглядом.
- Если у меня получится, каков приз сделки? - Хван сделал глоток пива.
Ребята почесали затылки и переглянулись. Ни у кого в голове не было нормальной мысли. Каждый предлагал варианты, которые сводились к постели и «Если у тебя получится, то получишь самую прекрасную девушку нашей школы - Лалису Манобан!»
— Да тьфу, — Бан Чан сжал руку в кулак, будто готовясь к удару, и с силой выдохнул. — Чтоб у тебя не встал, мать твою!
— Чего-о-о, наша скала Крис влюбился? — заржал Джисон, отпив пиво и не скрывая своего веселья.
БанЧан, потирая затылок, нахмурился:
— Ты себя слышишь вообще? Я свою сестру этому придурку не отдам. Пусть только попробует подойти!
Парни загудели и стали расспрашивать парня про сестру. Оказалось, что Лалиса была не совсем его сестрой, она была сводной, то есть его мама вышла замуж за мужчину, у которого была дочка. Однажды Крис увидел её в торговом центре и влюбился... не зная тогда, что она будет его сестрой.
— Окей, — предложил Чанбин, — если у тебя не получится, то приз сделки будет состоять в том, что...
Ребята поддержали и чокнулись, не заметив, как в кафе зашли два парня.
***
— Ну Ликси-и-и, пойдём покушаем рамена?! — умолял его Минхо.
— Тогда ты платишь, — на что тот согласился, не подумав.
Назвав время, Феликс пошёл подбирать одежду: выбор стоял между чёрной косухой с обычной белой футболкой и чёрными штанами, а также белой блузкой, чёрными штанами и беретом. Но он остановился на косухе с футболкой. Спустя час парни уже были в кафе, не замечая никого вокруг. Заказав рамэн с виноградным соком, чтобы запить, они сели за самый дальний столик.
— Всё‑таки это самое лучшее кафе, — Ли разломил палочки и зачерпнул ими лапшу.
— Тут даже пиво продают? — спросил Феликс, заметив пиво на соседнем столе.
— Да, бывают люди, которые едят рамэн с пивом, — ответил Минхо.
Феликс понимающе кивнул и принялся за рамэн. Он взглянул на Минхо: тот допил свой сок и теперь жалобно смотрел на друга.
— Что? — спросил Феликс.
— Сходи, пожалуйста, за соком, — попросил Минхо.
Феликс долго отпирался, уверяя, что лапша разбухнет и станет невкусной.
— Я съем её за тебя, а ты закажи новую, — предложил Минхо.
— Хорошо, — согласился Феликс, поднялся и направился к стойке. — Можно, пожалуйста, тот же самый рамэн и виноградный сок?
Забрав и оплатив заказ, Ли пошёл к своему столику, но столкнулся с кем-то.
— Извините, — не забыл поклониться.
— Да ничего стр... Этот рамэн невкусный, — услышав знакомый голос, Ли резко выпрямился и посмотрел на парня, за которым сзади стояли ещё трое.
— Действительно, — Феликс кивнул на его руки, где увидел в руке Хвана тот же рамэн.
— О, Феликс! — подошёл Джисон. — Меня зовут Джисон, того Бан Чан, а этого недовольного Чанбин, — тот протянул руку, но Феликс не спешил её жать. Какой-то подвох?
***
— О, смотри, это разве не Феликс? Хёнджин, подойди, спроси, не нужна ли ему помощь, — толкнул его в бок Бан.
— А... какой он сексуальный в этой косухе, — мечтательно протянул Джисон. Друзья тут же уставились на него, и он, смутившись, быстро добавил: — Все девчонки его.
Друзья продолжали подталкивать Хёнджина, и тот, поколебавшись мгновение, всё же решился.
Он глубоко вздохнул и направился к Феликсу. Не подумав о том, что парень может двигаться быстрее, Хёнджин на секунду отвлёкся на друзей. В этот же миг он столкнулся с ним, совершенно не ожидая, что его целью окажется именно Феликс.
Тут же подбежали остальные. Джисон выступил вперёд, чтобы познакомиться с Феликсом, но тот смотрел на них с явным сомнением.
***
— Может, сходим как-нибудь погуляем? — предложил Хёнджин, обращаясь к Феликсу.
— Не вижу смысла, — бросил тот, разворачиваясь, чтобы уйти. Однако одно движение руки Хёнджина заставило его остановиться.
— Если ты не согласишься, мне придётся утащить тебя прямо сейчас, — с нажимом произнёс Хёнджин.
— Нам не о чем с тобой разговаривать. Мы просто вынесем друг другу мозг, — возразил Феликс.
— Я помогу тебе вспомнить, — тихо, но твёрдо сказал Хёнджин. Эти единственные слова заставили Феликса замереть и задуматься, хотя сомнения всё ещё терзали его. Что-то внутри отчаянно противилось сближению с этим человеком. — Если ты молчишь, значит, согласен. Встречаемся сегодня в девять вечера, — подытожил Хёнджин и, не дожидаясь ответа, просто ушёл. Оставшись один, Феликс стоял на месте с гудящей от боли головой. Дойдя до своего столика, он машинально положил рамён и сок. Подойдя к Минхо, он сообщил, что у него разболелась голова и он пойдёт домой.
— Ты что-то вспомнил? — Минхо оставил рамён, забрал сок и отправился вместе с другом.
— Не знаю... наверное. Может быть, — неуверенно ответил Феликс.
— Расскажи, — попросил Минхо.
Феликс пересказал ему сегодняшние отрывки из прошлых воспоминаний. Под задумчивым взглядом друга он и сам начал понимать: это что-то серьёзное.
— У меня есть предположения, но я не знаю, прав ли я, — Минхо на секунду замолчал, а затем продолжил: — Думаю, что... в школе над тобой издевались. Мама ругала за плохие отметки, а тот парень... — он внимательно посмотрел на Феликса. — Думаю, ты его любил.
Феликс резко обернулся к Ли и расплылся в какой-то растерянной, почти нелепой улыбке.
— Да это же бред... Я по девочкам, — сказал он, пожав плечами. — Как вообще можно любить парня? Это неправильно...
Мин не стал спорить резко — в его взгляде было лишь спокойствие и понимание.
— Феликс, — тихо произнёс он, — бывает по-разному. Девушки влюбляются в девушек, парни — в парней. И это не делает человека ни плохим, ни «сломленным».
Он слегка коснулся его плеча, будто стараясь поддержать:
— Это не ошибка и не болезнь. Это просто одна из сторон человека. Так что в этом нет ничего ненормального.
Феликс не проронил ни слова и молча пошёл домой вместе с другом. Дойдя до своего дома, он попрощался с Мином и тихонько зашёл внутрь. Брата не было, а ещё он забыл сходить в школу... Хотя сегодня и выходной, но секретарь там бывала всегда. За исключением случаев, когда директор отпускал его пораньше. Лёжа на кровати, он долго обдумывал сказанное Минхо. В памяти снова всплыл образ парня из его отрывочных воспоминаний.
Симпатичный, высокий, темноволосый, и синие конверты с красивой подписью внизу.
Точно! Записки. Феликс щёлкнул выключателем — на улице было пасмурно, и в доме царил полумрак. Он подошёл к шкафу и достал оттуда синие конверты. Прислонив их к окну, чтобы лучше разглядеть содержимое, он вдруг заметил на противоположной стороне лицо Хёнджина. Тот смотрел на него с непривычной серьёзностью. Вздрогнув, Феликс отошёл от окна и сел на стул. Он аккуратно раскрыл письмо. Содержимое было милым, но... Феликс, кажется, был влюблён в этого мальчишку.
«Привет, незнакомец!
Я видел, что ты радуешься моим письмам? Каждый день я наблюдаю, как ты в спешке бежишь домой к почтовому ящику, чтобы поскорее посмотреть содержимое. Я так счастлив видеть тебя. Мне хочется знать твоё имя, где ты учишься, с кем ты живешь... есть ли у тебя любимый человек? Но это невозможно. Я хочу, чтобы ты никогда не узнал, кто слал тебе эти письма. Но у нас есть возможность пообщаться! На обратной стороне ты можешь написать мне тоже.Я люблю тебя, незнакомец, хоть и не знаю твоего имени.^^
Твой незнакомец Ё»
Если эти письма читал тот парень, значит, он забирал их себе... Так почему же тогда часть из них лежала у Феликса под матрацем? В своих записях он упоминал о возможности общаться и даже оставлял ответы на обороте.
Феликс решил перевернуть листок и удивился: почерк был удивительно красивым и ровным. Пройдясь глазами по листку, он с уверенностью мог сказать, что у его таинственного незнакомца почерк намного лучше, чем у него самого.
«Здравствуй, Ё!
Я так рад, что теперь могу общаться с тобой! Мне очень интересно, с какого дома ты на меня смотришь? Передо мной стоит большой двухэтажный дом, но я не видел, чтобы оттуда кто-то выходил. Возможно, там живет старушка. Я очень хочу тебя увидеть...
Насчёт наших имен. Давай мы просто придумаем имена, которые будем знать только мы? Вот я, например, буду «Джини!», а тебя я буду звать «Ё». Если в будущем мы встретимся, я буду говорить «Ё», смешно, правда же? Ха-ха-ха.
Я тоже люблю тебя, правда. Мне никто никогда не присылал письма, и после третьего письма я потерял голову от какого-то Анонима Ё.
Я правда люблю тебя!
Твой Джини!»
Да... Джинни тоже его любил. Но сколько прошло? Почти три года... никто из них друг друга не найдёт. Ведь письма были сделаны в начале первого учебного года из трёх лет средней школы. Они уже давно забыли друг друга. Феликс очень надеялся, что он встретится с этим Джини и поговорит о многом.
Но вопрос...
Захочет ли «Джинни» говорить с ним?
Новое сообщение от пользователя Хван Хёнджин.
Хван Хёнджин:
Ты собираешься выходить?
Ли Феликс:
Ещё девяти нет.
Хван Хёнджин:
А мы пойдём раньше.
Пошли уже.
Ли Феликс:
Тогда жди на улице.
Я буду долго собираться.
Хван Хёнджин:
Я зайду в дом.
Однако Феликс, конечно же, не прочитал последнее сообщение и сразу же ушёл мыться. На кухне он услышал шум и, решив, что это вернулся Ёнсок, спокойно продолжил мыться.
Спустя пятнадцать минут он вышел из душа и, накинув полотенце, направился в свою комнату, но замер на пороге, потеряв дар речи. На его кровати сидел Хёнджин и жевал кимпаб.
— Тебе тут что, гостиница? — Феликс подошёл к кухонной тумбе и налил ему стакан воды.
— Нет, просто мне захотелось кимпаба, — невозмутимо ответил тот.
— Ты беременный? — саркастично бросил Феликс. Хёнджин подавился и закашлялся. Феликс подошёл и с силой ударил его по спине так, что парень выгнулся и застонал. — Стонать в постели будешь. Я ушёл, — отрезал он.
Быстро одевшись, Феликс спустился вниз и увидел, как Хёнджин с интересом рассматривал фотографии.
— Чего делаешь? — он подошёл к нему и поставил рамку на место. — Не твоё — не трогай.
— Это ты? Такой миленький, — на фото были Ёнсок с мамой. Где был сам Феликс, он не знал. Нужно будет спросить у старшего.
— Ага, это я. Пошли.
— Может, посидим дома? — предложил Хван, вспоминая тот день, когда он забежал сюда с каким-то парнем.
— А может, ты посидишь у себя дома? Это не проходной двор.
— Я хочу посмотреть, — Фел выгнул бровь. — На твоего парня.
Феликс глубоко вздохнул, поняв, что обычными методами тут не обойтись. Он схватил Хёнджина за руку и повёл к выходу. Тот скрутился и закричал, что ему больно — мол, кожа нежная. Ли пропустил всё это мимо ушей: закрывая дверь на ключ, он одновременно звонил кому‑то. Хёнджин тут же, словно старушка, навострил уши.
— Привет. Я оставил ключи на том же месте... Конечно... Да, ты можешь не ждать, ложись без меня, я, возможно, приду поздно... Нет, всё нормально... Да, хорошо, Ёнсок‑а‑а, купи, пожалуйста, лапшу... До встречи, целую, — закончил разговор Феликс и убрал телефон в карман.
— А написать нельзя было? — сморщился Хёнджин.
— Я не люблю писать СМС, мне проще позвонить, — пожал плечами Феликс. — Куда пойдём?
— Думаю, можем пойти перекусить, — улыбнулся Хван и предложил место. Феликс согласился: он не ел с того момента, как они с Мином зашли в кафе.
Дойдя до заведения, Феликс выбрал столик, а Хван отправился делать заказ — и сразу оплатил его.
— Какой сок будешь? — спросил Хван, вернувшись.
— Мне без разницы, только не колу. Она мне не нравится, — ответил Феликс.
— Ты вообще что‑нибудь пьёшь? Принцесска, — усмехнулся Хван.
Феликс скривился от этих слов, но смирился: похоже, терпеть подобные шутки придётся до конца прогулки. Ждать долго не пришлось — вскоре Хёнджин подошёл к нему с лапшой и...
— Зачем ты купил пиво? — удивлённо спросил Феликс.
— А что ещё я должен был взять? Там не было соков — только кола и пиво. Пришлось взять два пива, — пожал плечами Хван.
Промолчав, Феликс разломал палочки и принялся есть лапшу. На вкус она оказалась странной, но отчего‑то очень аппетитной.
— Расскажи что‑нибудь о себе, — Хван отпил пива и посмотрел на Ли, который неторопливо пережёвывал лапшу.
— Я ничего не помню. Как я могу тебе что‑то рассказать? — пожал плечами Феликс.
— Тогда... ты хоть что‑то помнишь? — уточнил Хван.
Феликс покачал головой:
— Ага, я помню, что меня зовут Феликс. И моя фамилия — Ли.
Хёнджин цокнул языком:
— Говори со мной нормально и без насмешек, ладно?
— Да я правда ничего не помню... Сегодня были вспышки из прошлого — так, мельком... — тихо произнёс Феликс.
Хёнджин невольно напрягся. Если Феликс вдруг вспомнит, как тот над ним издевался, весь его план рухнет в одно мгновение.
— И что ты видел? — осторожно спросил Хван, стараясь не выдать волнения.
— Ничего особенного, — коротко ответил Феликс. — Да и рассказывать об этом тебе бессмысленно.
Хёнджин на мгновение замер, обдумывая услышанное, а потом сделал ещё глоток пива, стараясь скрыть беспокойство за нарочито небрежным видом.
Феликс почувствовал, что его тело пробило жаром. У него начал потеть лоб, скорее всего, из-за духоты в помещении. В кафе было настолько жарко, что Феликс хотел раздеться до трусов, но люди и сидящий перед ним человек остановили его. Так он ещё и пивом запивал рамён, из-за чего было только хуже.
— М-может, мы пойдём? — Феликс поднялся с места и под пристальным взглядом Хёнджина направился к выходу. Выйдя на улицу, Феликс почесал щеку и тяжело выдохнул. Немного погодя вышел Хван.
— Что с тобой? Ты сам не свой, — Хенджин подошёл к парню и взял того за плечи. — Что у тебя на щеке?
— А?— Хёнджин испугался не на шутку и начал оборачиваться по сторонам, вдруг его тут побить успели, а в кафе он увидел знакомого, с которым были плохие воспоминания, и поэтому вышел из помещения. «Ну и фантазия, Хёнджин».
— Пойдём посидим в парке, — Хёнджин повёл за плечи парня, но тот усердно убирал руки, так что в итоге сдался.
Парни сели на лавочку, и Феликс чувствовал себя плохо. Голова кружилась, жар был настолько сильным, будто его насильно затащили в баню с высоким уровнем пара.
— Феликс, — Хёнджин впервые назвал его по имени, но это было не так важно, как его состояние сейчас. Парень посмотрел на Ликса и ужаснулся с его лица, которое было в красных пятнах. Хван потрогал его лоб и ужаснулся ещё больше. — Ты будто в печке побывал. Ты болеешь?
— Хёнджин, отвези меня домой, — имя... его имя с уст Феликса... по всему телу Хвана пробежали мурашки и холодок. Что это ещё за фигня?
— Тут недалеко, пойдём, — Хван не стал вызывать такси, а просто повёл его до дома пешком. Почему он не вызвал такси? Оно бы не приехало, ибо короткое расстояние до дома, а если и приехало, то таксист взял бы двойную плату.
— Феликс, держись, осталась одна улица, и мы будем дома, — но Ликс не держался, он уже падал на пол. — Блин, ну ты серьёзно?
Хёнджин повалил его на свою спину и кряхтел, как старый дед, потому что на вид слабенький Феликс оказался целым буйволом, которого хрен донесёшь и поднимешь. Почему с такой-то силой он никогда не давал отпор?
«Странный ты, Феликс Ли.»