five.
— О‑а‑ах, как я устал, — с тяжёлым выдохом произнёс Феликс, опускаясь на диван и отставляя пакеты с покупками в сторону. Он провёл рукой по волосам и откинулся на спинку, закрывая глаза на пару секунд.
— Тяжёлый день? — мягко спросил Ёнсок, присаживаясь рядом с чашкой ароматного кофе. Пар поднимался над кружкой, наполняя комнату уютным запахом.
— Ага, — коротко ответил Феликс, не открывая глаз. Его голос звучал приглушённо, будто силы покинули его окончательно.
Ёнсок внимательно посмотрел на брата, скользнул взглядом по его лицу и вдруг замер:
— Что со лбом? Почему он красный? — брат осторожно дотронулся до лба младшего, слегка приподняв чёлку. — У тебя жар?
Феликс невольно поморщился от прикосновения, но тут же расслабился:
— Ударил им одноклассника, — спокойно произнёс он, всё ещё не открывая глаз.
Ёнсок замер с поднятой рукой, чашка чуть дрогнула в его пальцах.
— Ну да. Он на меня наехал, а я... отреагировал. Не специально, просто так вышло в драке, — Феликс наконец открыл глаза и встретился взглядом с братом. — Не переживай, ничего серьёзного.
— Кто это был? Как его зовут? Что вообще произошло? — Ёнсок поставил чашку на столик, полностью переключая внимание на брата. В его голосе звучала тревога, но не упрёк.
— Да я уже и не помню, как его звали. Как‑то на «Х», кажется, — Феликс пожал плечами, стараясь говорить небрежно, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — не то усталость, не то задумчивость.Феликс сказал брату, что устал и пойдёт спать, но Ёнсок всё так же сидел и раздумывал. Единственный, кто мог быть на букву «Х» из его класса — Хёнджин. Но... этот человек слишком... для таких проделок...
***
С момента потери памяти Феликса Ли прошёл уже месяц. Он так и ничего не вспомнил — ни детства, ни друзей, ни событий, предшествовавших тому роковому дню. Обрывки снов, смутные ощущения тепла или тревоги — вот и всё, что у него осталось.
Издёвки Хёнджина продолжались почти две недели после инцидента в автобусе. Тот явно не мог смириться с тем, что Феликс дал ему отпор. Но однажды всё резко изменилось. Кто‑то из друзей Хёнджина случайно узнал, что Ли потерял память и не помнит вообще ничего — ни обид, ни конфликтов, ни даже того, как выглядел сам Хёнджин месяц назад.
Хёнджин задумался:
«С чего вдруг?»
После этого издёвки со стороны Хёнджина и его компании стали редкими и какими‑то неуверенными. Будто они потеряли вкус к травле, когда поняли, что их жертва не помнит причин их ненависти. Феликс же, в свою очередь, совсем забыл про их компанию — теперь у него было что‑то более важное. Дружба с тем незнакомцем по имени Минхо продолжалась, и парни узнавали друг о друге много интересного. Они вместе ходили в школу, иногда задерживались после уроков, чтобы поиграть в баскетбол на площадке, а по выходным могли часами болтать в кафе за чашкой чая, Феликс секунду узнал о новом друге такое, что даже расскажи это миру — не поверят.
— Серьёзно? Как ты узнал?
— В смысле как? Ну, увидел и влюбился, — Минхо откусил кусок бургера и запил его колой.
— А он об этом знает? — друг подавился колой и чуть не выплюнул её на Фела.
— Ты с ума сошёл! — крикнул он, от чего половина школы обернулась на них, и Минхо начал говорить в разы тише. — Да если он узнает, то он башку мне снесёт или утопит в реке Хан.
Феликс посмеялся и решил задать самый неожиданный для него вопрос:
— Как это узнать? — Минхо застыл с куском котлеты во рту.
— У каждого по-разному. Ты можешь увидеть и влюбиться, а можешь ненавидеть и не подозревать, что за ненавистью ты до жути любишь этого человека. Ты кого-нибудь ненавидишь?
— Дай-ка подумать... Тебя, — Ли кинул в друга скомканную салфетку.
— Ты красавчик, не спорю, но посмотри, как на тебя смотрит вот тот черныш, — Ли указал на парня под деревом, который смотрел в их сторону вместе с компанией друзей. Феликс даже потерял дар речи.
— Щ-и-и-а, идиот! — Феликс ударил друга в плечо, и кусок котлеты упал прямо на брюки Минхо. Тот завопил и пожелал убить Ли, который уже рванул в сторону школьных ворот. Минхо поднялся с места и побежал за парнем, но плечом задел незнакомца, и бутылка, воду из которой он пил, фонтаном брызнула на серую футболку Минхо. Парень был о‑очень зол, и единственное, что оставалось делать незнакомцу — бежать, ведь, кроме Феликса, никто не знал, каким мог быть этот Ли Минхо.
— Да вы сговорились все?! — Минхо смахивал капли воды с футболки, поверх которой был школьный пиджак, и орал на парня.
— А ты сам не видишь ничего? Я тут спокойно стоял, пил воду... — незнакомец растерянно поднял бутылку, в которой осталось едва ли половина.
— Нехрен воду пить прям там, где я бегу! — Минхо ткнул пальцем в сторону, куда умчался Ли.
— А, ну да, я же должен знать, что тут пробежит чувак и...— парень развёл руками, стараясь сдержать улыбку.
— Ч-у-в-а-к? — Ли был не на шутку злым. Сложил руки по бокам и стал возмущаться. — Меня вообще-то Минхо звать!
— Ахринеть... У тебя щас глаза лопнут, — хмыкнул незнакомец, но тут же отступил на шаг, увидев, как Минхо сжал кулаки.
— Да ты на себя посмотри! Похож на бурундука — сколько орехов засунуть можешь, а?! — Минхо был на пределе. Он махнул рукой в сторону парня, нарочито громко добавив: — Вы посмотрите на этого рыжего! Надутые щёки, губы трубочкой и выпученные глаза. Ну правда бурундук!
— Да ты... ты... — незнакомец покраснел, сжал бутылку так, что пластик захрустел, но не нашёл, что ответить.
— Отвали! Из‑за тебя теперь не только штаны стирать, но и футболку. Попадись ещё мне на глаза! — Минхо резко развернулся, стряхнул последние капли с пиджака и огляделся. — Феликс! Где ты?!
Но Феликса уже и след простыл. Минхо скрипнул зубами, глубоко вдохнул, пытаясь унять злость, и зашагал в сторону ворот — туда, куда убежал друг.
***
До дома оставалось совсем ничего — лишь пройти ту «счастливую» мусорку и лечь отдыхать после школы...Но не всё так просто.
Ли шёл в наушниках, погружённый в ритм музыки, и не сразу услышал, как его зовут. Он машинально шагал вперёд, пока трек не закончился и не переключился на следующий — только тогда до него донёсся окрик:
— Ли!
Феликс неторопливо обернулся, перед ним стоял тот самый «черныш», о котором он как‑то упоминал в разговоре с Минхо. Феликс на мгновение замер, но тут же отвернулся и пошёл дальше. Останавливаться, а уж тем более разговаривать с ним, он не хотел — слишком много проблем и без того. Во спасение зазвонил телефон, Феликс достал его, смахнул вызов наушников и ответил:
— Я жду тебя возле дома. Ты где? — раздался голос брата.
— Подхожу, — Феликс ускорил шаг, стараясь не оборачиваться на «черныша». — А чего ждёшь? Заходи, я уже почти подошёл.
— Ключи у тебя, мелкий.
— Ах, точно, совсем забыл, — Феликс хлопнул себя по лбу. — Я быстро.
Он бросил трубку, убрал телефон в карман и невольно опустил взгляд под ноги. Среди мелких камешков и опавших листьев лежала голубая бумажка и Феликс вспомнил синие конверты, те что он уже видел раньше.
«А, точно! — вспомнил Феликс. — Я же совсем забыл про конверты, которые нашёл под матрацем...»
Мысли о загадке прошлого едва успели оформиться в голове, как вдруг на его плечо легла чья‑то рука, Феликс медленно обернулся — перед ним стоял Хван. Его губы растягивала привычная насмешливая улыбка, а глаза сверкали тем самым недобрым огнём, который Феликс уже научился распознавать.
— Чего ходишь за мной? — резко бросил Феликс, не оборачиваясь.
— Что с тобой случилось? — снова поинтересовался парень, на этот раз чуть громче, будто надеялся, что так Феликс его наконец услышит и остановится.
— Думаешь, тебе от этого легче станет? — Феликс обернулся на мгновение, бросил короткий колючий взгляд и пошёл вперёд, ускоряя шаг. Он не хотел тратить время на пустые разговоры.
— Я слышал, ты память потерял! — крикнул Хван ему вслед, и в его голосе прозвучало что‑то странное: смесь любопытства, насмешки и едва уловимого торжества.
Феликс остановился как вкопанный, а пальцы невольно сжались на лямке рюкзака. Он медленно обернулся, стараясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри всё клокотало. «Если я отвечу, что будет дальше? — пронеслось в голове. — Разговор пойдёт в хорошую или плохую сторону? Да, впрочем, это неважно. В какую бы сторону ни повернулся этот разговор, Хван Хёнджин растреплет всё по всей школе. Завтра об этом будут шептаться в коридорах, показывать пальцем, тыкать в меня, как на диковинку».
Он глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел прямо в глаза Хвану — твёрдо, без тени слабости — и молча двинулся вперёд, не удостоив собеседника ответом.
— Мы живём на одной улице, кажется, будем видеться чаще, — Хёнджин догнал мальчишку и сравнял с ним шаг, широко улыбаясь. Его глаза при этом оставались холодными, а улыбка казалась Феликсу натянутой и фальшивой. — Может, как‑нибудь поболтаем по-соседски?
«С чего бы ему терять память? Вот разузнаю, и тогда дальше продолжу начатое...» — говорил себе Хван.
И правда, отчего он потерял память? Хёнджину было до жути интересно. В голове уже крутились варианты: может, травма? Или что‑то серьёзнее? А главное — насколько глубоко это задело Феликса? Насколько он теперь уязвим? А Феликсу было до жути противно, что такой человек, к которому он испытывал откровенную неприязнь на данный момент, продолжал идти подле него. Он стиснул зубы, стараясь не выдать эмоций, но докладывать этому человеку о случившемся не стоило, а уж тем более иметь с ним близкую связь. За этот месяц Ли оставался нетронутым, и это настораживало ещё сильнее. Феликс знал: такое затишье обычно предшествует буре. «Как говорится, затишье перед бурей, — подумал он с тревогой. — Скоро нагрянет что‑то грандиозное и весьма устрашающее».
Он ускорил шаг, почти перешёл на бег. Вдалеке брат уже заметил его и махнул рукой — широко, приветственно. Феликс коротко кивнул в ответ и, дойдя до него, быстро зашагал в сторону подъезда...
— Интересная, однако, картина перед моими глазами, — Хёнджин ухмыльнулся и вообразил новый план, как насолить Феликсу. С ухмылкой на лице он пошёл домой, глядя в свой смартфон.
***
Хёнджин нажал на кнопку, и фотка с Феликсом и тем парнем засветилась в профиле его инстаграма. Снимок получился чётким: Феликс как раз оборачивался к брату с лёгкой улыбкой, а тот что‑то говорил ему, жестикулируя. За час пост набрал тысячу комментариев и лайков — счётчик продолжал расти на глазах. Хёнджин довольно откинулся на диване, разглядывая экран. Тут на его телефон пришло новое сообщение с просьбой перезвонить. Тут на телефон пришло новое сообщение с просьбой перезвонить. Хёнджин закатил глаза, увидев имя отправителя.
— Он что, берёт обещанные платежи и платит через год? — возмущался он на всю комнату, но всё равно нажал на кнопку вызова. — Алё? — вальяжно ответил Хван, покручивая в пальцах ручку.
— Ну и нахрена ты это сделал, придурок? — голос Джисона звучал непривычно нервно. Хёнджин даже слегка опешил: обычно его приятель был куда более дерзким и капризным.
— А что не так? — Хёнджин усмехнулся. — Повеселимся зато! Завтра вся школа будет обсуждать, кто этот парень рядом с Феликсом. Классика!
— Ты этим самым оскорбляешь других, — голос Джисона стал твёрже. — Таких же, как этот Ли. Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это не просто прикол.
Хёнджин фыркнул:
— Да ладно тебе, не драматизируй. Это просто прикол. И потом... — он сделал паузу, — на меня пидоры не подписаны. Проверено.
В трубке повисло долгое молчание. Хёнджин уже начал думать, что Джисон просто бросил трубку, когда услышал тяжёлый вздох, а следом — неожиданно радостные слова:
— Хёнджин, надеюсь, у тебя получится задеть чувства Феликса! — в голосе Джисона вдруг зазвучала какая‑то странная, почти маниакальная радость. — Пусть почувствует то же, что и... — он оборвал себя на полуслове. — В общем, удачи!
Послышались длинные гудки.
— Выпил, что ли? — пробормотал Хёнджин, глядя на погасший экран. Он покрутил телефон в руках, пытаясь осмыслить неожиданный поворот в разговоре. — Что это вообще было?
Он отложил смартфон на стол, провёл рукой по волосам и встал. В голове крутились мысли: почему Джисон так резко сменил тон? И что он хотел сказать перед тем, как оборвал фразу?
«Да какая разница», — мысленно отмахнулся Хёнджин и направился в душ.
***
— Феликс, Феликс! — кричал в трубку Ли. — Ты видел фото Хёнджина?
— Твою за ногу, — Феликс потянулся к часам и сощурился, пытаясь разглядеть стрелки в темноте. — Два ночи, нахрена ты так поздно звонишь? Чтобы сказать, какой «черныш» красавчик и что мне стоит к нему подкатить?
— Да ты дурак! — заорал Минхо так громко, что Феликс невольно отдёрнул телефон от уха. — Зайди в «Какао»! Быстро!
Феликс вздохнул, разблокировал экран и открыл мессенджер. В ленте красовалось фото с каким-то парне — он сам, вполоборота, с братом: тот что‑то говорил ему, а Феликс смеялся, не замечая камеры. Он, конечно, был в шоке от того, что на фото его брат, где, к счастью, не видно его лица, так ещё и посмеялся с записи:
«Наш малыш Феликс развлекается со своим женишком! Давайте пожелаем им удачи!!!»
— Ты видел это? — доносилось с трубки. — Так оказывается у тебя есть парень, а ты даже меня не познакомил, гадёныш!
Феликс всё так же звонко смеялся в трубку, и сказать, что сон как рукой сняло — ничего не сказать. Он просто не мог остановиться и поверить в то, что такой тупой человек, как Хван, мог такое выложить. В голове крутилась мысль: «Парень? Серьёзно? Он назвал моего брата моим парнем?!»
— М... Минхо, ах‑ах‑ха... — выдавил Феликс между приступами смеха, вытирая выступившие слёзы
— Завтра же познакомишь меня с ним! Я отключаюсь.
— Завтра же познакомишь меня с ним! Я отключаюсь, — твёрдо произнёс Минхо и прежде, чем Феликс успел что‑то добавить, раздались длинные гудки.
Феликс опустил телефон, всё ещё улыбаясь, смех постепенно стих, но лёгкость в душе осталась. Он перевернулся на бок, уставившись в темноту комнаты, и заново прокрутил в голове фото Хёнджина. Ну и фантазия у этого Хвана, хотя, надо признать, получилось забавно, и даже как‑то... по‑детски. Будто он не взрослый парень, а мальчишка, который хочет привлечь внимание любой ценой. Феликс после размышлений уснул так крепко, что не слышал ни уличного шума, ни тиканья часов, ни даже звонка будильника. На утро в дверь постучали — настойчиво, с паузами в несколько секунд, будто гость не собирался уходить. Пока Феликс спал до обеда, как мёртвый, брат уже вовсю готовил завтрак и делал уборку по дому: протирал пыль, раскладывал вещи, подметал пол. Услышав стук, он вытер руки о полотенце и направился к двери отперев замок.
— Ты вообще понимаешь, что такое скрывать нельзя! Быстро показал его! — Минхо впился руками в плечи Ёнсока, а тот не понимал, что происходило. От такого громкого шума, удивительно, проснулся Феликс.
— О чём вы? — Ёнсок вообще ничего не понимал.
— Ты покрасился? — Минхо проигнорировал вопрос, дотрагиваясь до волос Ёнсока.
— Ми‑и‑и‑хо! Пойдём ко мне! — кричал со второго этажа Феликс.
Ёнсок поднял голову и понял, что его спутали с Феликсом. Он едва сдержал улыбку: «Ну что ж, пусть он познает, что такое шок». Минхо поднялся на второй этаж с разрешения старшего брата и, зайдя в комнату друга, ахнул. Перед ним лежал Феликс — взлохмаченный, сонный, в мятой футболке. Он только что стоял там, внизу, а теперь лежал тут, на кровати...
— Ты... как ты тут оказался? — Минхо выбежал в коридор и посмотрел вниз, потом снова на Феликса. — Я же только что видел тебя внизу!
— Я себя клонировал, — Феликс надел футболку и вышел за другом, еле сдерживая смех. — Пошли, познакомлю.
Они спустились на кухню. Ёнсок стоял у стола, наливая себе стакан воды. Минхо прикрыл рот рукой и указал пальцем на него:
— Офигеть, ты реально клонировал себя?
Ёнсок посмотрел на брата с непониманием, на что тот кивнул головой с серьёзным видом, но глаза выдавали его — в них плясали смешинки.
— Я... офигеть ты разговариваешь... — Минхо растерялся, переводя взгляд с одного на другого. Оба парня были почти идентичны: похожие черты лица, одинаковый рост, даже причёски почти совпадали. Разница была лишь в том, что Ёнсок выглядел более собранным и серьёзным, а Феликс — расслабленным и насмешливым.
Феликс залился смехом и дал щелбан другу:
— Дурачина, это не клон, а реальный человек. Просто мы с ним похожи, как две капли воды, но не настолько, чтобы путать нас!
— Похожи? — Минхо всё ещё приходил в себя. — Да вы же одинаковые!
В итоге Минхо окончательно понял, что Ёнсок — не клон Феликса, а его старший брат‑близнец, и больше не возвращался к этой шутке. До самого вечера он оставался в гостях у Феликса и за это время успел по‑настоящему подружиться с Ёнсоком.
Ёнсок произвёл на Минхо очень приятное впечатление: он оказался не только заботливым и преданным братом, но и открытым, располагающим к себе человеком. В его сдержанности чувствовалась надёжность, а в редких шутках — тонкое чувство юмора. Феликс, наблюдая за тем, как легко его друг и брат находят общий язык, невольно улыбнулся: ему действительно повезло иметь такого близнеца рядом.
***
Минхо шёл домой после встречи с Феликсом и зайдя в небольшой круглосуточный магазин, чтобы купить бутылку воды, и жадно выпить её залпом. Расплатился и уже собирался выйти, когда заметил у дальней стены, недалеко от его дома, человека, который валялся в дупель пьяном состоянии. Подойдя ближе, он с удивлением узнал в нём того самого парня из школы, который облил его футболку. Тот лежал, неловко подвернув руку, в черной толстовке и порванных на коленях джинс. Минхо присел на корточки и осторожно дотронулся до его плеча, но тот издал удивительно не понятные для Минхо звуки:
— О! Ш‑штаны постирал? — невнятно выговорил Джисон, и его лицо исказила кривая улыбка. Минхо хотел было возразить на эти звуки и потребовать четкого и внятного ответа, но понимал что с пьяным человеком разговаривать нормально не получится, да и вчерашний инцидент заставлял его промолчать и четко принять решение от которого зависит судьбам этого рыжего парня.
— Где ты живёшь? Я тебя отведу, — твёрдо сказал Минхо, дожидаясь ответа. Но Джисон лишь бессмысленно заморгал, явно не понимая вопроса. — Окей, пойдём ко мне, — принял решение Минхо.
— К‑куда? Хочу дом... — его язык заплетался так сильно, что разобрать слова было почти невозможно.
— Чувак, так пить нельзя, — вздохнул Минхо и принялся его поднимать.
— Ч‑у‑в‑а‑к? Меня вообще‑то Джисон зовут, — парень вдруг резко оттолкнул Минхо и, не удержав равновесия, оступился и упал пластом на землю.
Минхо не смог сдержать короткого смешка, в этот момент он вдруг вспомнил их первую встречу: тогда Джисон, ещё трезвый и довольно дерзкий, нарочно толкнул его во дворе школы, а потом нагло ухмылялся, ожидая реакции. Минхо тогда не на шутку рассердился, но сдержался — просто посмотрел ему в глаза, бросил пару колких слов и молча( почти)убежал искать друга. Сейчас же перед ним лежал совсем другой человек: беззащитный, потерянный, с растрепавшимися рыжими волосами и растерянным взглядом.
— Хорошо, Джисон. Ты до дома дойдёшь сам? — Минхо внимательно посмотрел на парня, вглядываясь в его затуманенные глаза.
— Нет... Мне так плохо. Никто не понимает меня. — голос Джисона дрожал, в нём звучала непривычная для этого парня горечь.
Минхо не понимал, что имел в виду Джисон, поэтому просто перекинул его руку через плечо и повёл к себе домой. По пути тот нёс какую‑то чушь — что‑то про «несправедливость мира», про «тех, кто предал», про «показать им всем». Фразы обрывались на полуслове, слова путались, и в этой бессвязной речи даже сам Феликс бы не разобрался.Минхо терпеливо поддерживал Джисона, осторожно обходя лужи и выступающие бордюры. Тот то и дело спотыкался, бормотал что‑то невнятное, иногда резко замирал и пытался что‑то объяснить, но мысли ускользали, а слова не складывались в предложения.Наконец они добрались до дома. Минхо с трудом помог Джисону подняться по лестнице, открыл дверь и аккуратно уложил его на диван в гостиной. Тот сразу же свернулся калачиком, пробормотал что‑то неразборчивое и, кажется, тут же отключился. Минхо снял с него кроссовки, укрыл пледом и на мгновение замер, глядя на спящего парня. Перед ним лежал совсем не тот дерзкий Джисон, который когда‑то нарочно толкал его в школе. Сейчас это был просто уставший, измученный чем‑то человек — с растрепавшимися рыжими волосами, бледным лицом и глубокими тенями под глазами.
Он тихо прошёл на кухню, поставил чайник и задумался. Странные слова Джисона не выходили из головы: «предали», «покажу им всем». Что же с ним произошло? И почему он так отреагировал? Тишина в доме нарушалась лишь тиканьем часов да редкими звуками с улицы — далёким гулом проезжающих машин и порывами ветра, стучащего в окно. Заварив чай он сделал глоток, согревая ладони о чашку, и уже собирался встать, чтобы проверить, всё ли в порядке с гостем, как вдруг замер с чашкой в руке, и увидел, что Джисон сидит на диване, свесив ноги, и смотрит куда‑то в пустоту. Плед сполз на пол, волосы ещё сильнее растрепались, а взгляд был мутным, но в нём читалась какая‑то отчаянная потребность быть услышанным.
Минхо поставил чашку на стол, встал и осторожно подошёл к дивану.
— Никто меня не понимает, вообще никто. Ты понимаешь, пучеглазый? — снова произнёс Джисон, глядя куда‑то в сторону, его голос звучал глухо, но в нём отчётливо слышалась боль.
— Во‑первых, у меня маленькие глаза, — мягко возразил Минхо, стараясь разрядить обстановку, — а во‑вторых, тебе нужно проспаться и отдохнуть. Давай‑ка я помогу тебе устроиться поудобнее.
— Никто не понимает...— тихо, почти упрямо повторил Джисон, будто слова Минхо до него так и не дошли. В его голосе читалась странная смесь обиды и усталости. — Все только смеются.
Минхо уже хотел что-то сказать, но Джисон вдруг перевел взгляд на него — мутный, расфокусированный, но неожиданно серьезный.
— Тебя не понимают потому, что... — он запнулся, словно собираясь с силами.
— Потому что я гей. Представляешь?.. Никто не понимает..
На секунду Минхо остановился и медленно посмотрел на него. В этих словах не было ни бравады, ни попытки шокировать — только какая-то голая, незащищённая правда, сказанная слишком просто для чего-то настолько личного. И именно это выбивало из колеи. Он моргнул, чуть нахмурился, будто пытаясь уложить происходящее в голове. Перед ним стоял почти незнакомый человек, ещё и явно пьяный. Минхо выдохнул, провёл рукой по своим волосам. Ситуация казалась абсурдной — настолько, что даже раздражение отступило. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что утром Джисон, скорее всего, ничего из этого не вспомнит.
И всё же...
— Это нормально, — спокойно сказал он, без напряжения в голосе, стараясь звучать увереннее. — Не все могут принять тебя таким, какой ты есть.
Он чуть помедлил, будто подбирая слова, и добавил мягче:
— Но это не значит, что ты должен меняться, даже если друзья не примут... ты всё равно не станешь другим. Да и не должен.
Джисон ничего не ответил.
Он только смотрел — долго, пристально, будто впервые по-настоящему замечая черты лица Минхо в полумраке. И в этом взгляде было что-то тихое, почти детское. Мысли путались, но одна за другой всё равно цеплялись: у него правда маленькие глаза... и вблизи он почему-то кажется ещё красивее.
Когда Минхо отвернулся, Джисон поспешно прикрыл глаза, делая вид, что заснул. Но сон не приходил. Он лежал, затаив дыхание, и слушал — каждый шаг, каждый едва уловимый звук, который издавал Минхо, будто боялся упустить хоть что-то.