four.
«Как проснешься, завтрак в холодильнике, я ушел на работу. Это тебе, чтобы ты не заблудился...» - дальше был указан адрес и по каким дорогам идти. И в конце было добавлено: «А лучше вызови такси. И запоминай дорогу. Вернусь поздно. Люблю!»
— Вот же засранец. Нет брату без мозгов помочь.
Феликс прилепил записку на холодильник и резко открыл его. На полке он увидел тосты с джемом и кофеварку, лежащую на столе. Подойдя к кофеварке с тостами в руках, он вновь увидел записку.
«Это Латте, твое любимое кофе. Пей, не подавись.» и сердечко.
Феликс понимал, что брат его любил, очень и очень сильно, и младший Феликс — это единственное, что у него осталось. Покушав и выпив замечательный кофе, где, как он думал, была одна ложка сахара, поднялся на верх и оделся в школьную форму, которую приготовил брат, и посмотрел в зеркало. Пепельные и постриженные волосы. Идеально. Сам Феликс идеальный, как он думал. Единственное, что нужно сделать — выпрямить и самодельно сделать укладку. Ожог, поставленный от неумелого пользования утюжком, сильно пощипывал, и, не найдя пластырь в аптечке, юноша сказал себе, что купит по дороге в школу. Выйдя из дома, он закрыл дверь и, удостоверившись, что ничего не забыл, вышел со двора и посмотрел сначала налево, потом направо. Порыскав в карманах, Феликс нашёл только чек с когда-то купленными продуктами. Проверять рюкзак он не стал, так как с ночи он сложил все учебники и больше его не открывал.
— Блин... кажется, я забыл листок, — он почесал затылок и громко выдохнул.
Возвращаться — плохая примета, поэтому, пройдя чуть дальше, он заметил девушку и поспешил подойди к ней.
— Извините, — уверенно сказал Ли и девушка обернулась, прикрыв лицо телефоном...засмущалась? — Вы бы не могли подсказать, где находится старшая школа Итэвона «Digitech»?
Девушка опустила телефон, слегка покраснев. Она была примерно одного возраста с Феликсом — в школьной форме с эмблемой, которую он не узнал, с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Её волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбивались и падали на лицо. Она говорила быстро, но чётко, периодически поправляя выбившиеся пряди. Феликс внимательно слушал, запоминая ориентиры. Потом вежливо попрощался и пошел к остановке.
Пройдя мимо своего дома, парень заметил, как ещё один школьник в точно такой же форме, а значит, с его школы, выходил из дома в наушниках, со средней длины чёрными волосами, с двумя выпущенными спереди прядками. Задняя часть волос забрана в пучок. Не обращая на него внимания, Феликс шёл впереди него до самой остановки, куда приезжал автобус и отправлялся в школу. Развернувшись на месте, Ли заметил, что того парня и след простыл. Хотя у него была возможность пойти с ним, но Феликс сделал вид будто он справится сам.
«Ну и ладно» — подумал младший.
Феликс, сделав вид будто ему всё равно, взял телефон и начал листать галерею. М-да, вчера он сделал полно фотографий, но выставить их было некуда, поэтому он решил скачать instagram и подписаться как «yonboklee_fl». Выставив пару фоток, он убрал телефон и огляделся по сторонам. Вон где-то там ехал автобус. Посмотрев назад, он заметил того парня и Феликс чуть не встретился с ним взглядом — в последний момент отвернулся, делая вид, что разглядывает афишу на остановке.
***
Зайдя в школьный двор, Феликс невольно замедлил шаг. Он ловил на себе удивлённые и восхищённые взгляды — кто‑то откровенно разглядывал его, кто‑то перешёптывался, прикрывая рот ладонью. Несколько девчонок у входа в здание разом замолчали, когда он прошёл мимо, а потом зашептались ещё оживлённее, размахивая тетрадками и то и дело показывая в его сторону. «Что, так сильно я изменился?» — мелькнуло в голове у Феликса. Он расправил плечи, приподнял подбородок и двинулся дальше уже увереннее, почти вальяжно. Новая причёска, свежая одежда, собранный вид — видимо, всё это вместе производило впечатление. Коридоры школы гудели, как улей: ученики спешили на уроки, смеялись, перекрикивались через толпу. Феликс шёл сквозь этот гул, стараясь выглядеть так, будто всё это ему привычно и знакомо. Он уже почти добрался до нужного кабинета, когда неожиданно врезался в кого‑то.
— Извини, — коротко бросил Феликс, даже не остановившись.
Но тот тип, кажется, извинений не услышал — или просто проигнорировал.
— Эй, рукав мой вытри! — резко окликнул он.
Феликс обернулся. Парень стоял в той же расслабленной позе, что и он сам: руки в карманах, взгляд перед собой, не на собеседника. За его спиной уже начали собираться одноклассники — кто с любопытством, кто с ухмылкой.
— Сам вытрешь, я спешу, — бросил Феликс и двинулся дальше.
— Слышь! Я те всеку щас! — парень замахнулся, но Феликс даже не дёрнулся. Он лишь холодно посмотрел на занесённую руку, потом — прямо в глаза обидчику, и резко оттолкнул его ладонь.
— Будешь ими размахивать не по делу, тебе их когда‑нибудь отрежут, — произнёс он ровным, почти безразличным тоном. — И да, извини, что задел.
Он развернулся и пошёл дальше всё той же вальяжной походкой, будто ничего не произошло. Парни переглянулись между собой, провожая Феликса взглядами, кто‑то тихо присвистнул.
— Чёртов ублюдок, — прошипел парень в черной куртке, сплюнул на пол и, развернувшись, ушёл с дружками на улицу.
Феликс, не оборачиваясь, свернул к нужному кабинету. Зайдя внутрь, он без лишних слов сел на свободное место у окна — как оказалось, на чьё‑то место. Хозяин парты, худой парень с очками, удивлённо поднял брови, но промолчал. Первые четыре урока прошли спокойно, одноклассники поглядывали на него, перешёптывались, но не решались подойти. Учительница английского улыбнулась ему и сказала: «Рада, что ты вернулся, Феликс», он кивнул в ответ, стараясь не выдать, что не помнит её. Но вот последние два урока стали настоящим испытанием: преподаватель по математике дважды вызывала его к доске, Феликс вышел, посмотрел на примеры — и вдруг осознал, что ничего не знает. Он как маленький ребенок, который в первые видит цифры, он даже не имеет понятия как их сопоставить. Совсем. Ни формул, ни правил, ни даже базовых действий. Он стоял, глядя на доску, пока в классе нарастало шёпот.
— Ли Феликс, это как понимать? — Феликс оглянулся и заметил за партой того парня с остановки. Почему он раньше его не увидел?
— Извините, учитель, — бросил он и пошёл на своё место под вопросительные взгляды одноклассников и удивлённого взгляда того парня.
«Да что же ты так смотришь... Я настолько красив, что ты потерял дар речи?»
Феликс молча последовал за ним, хотя внутри всё сжалось от предчувствия неприятностей. За школой их уже ждали двое приятелей Хёнджина: рыжий парень с пухлыми щеками и парень в чёрной куртке, который накануне угрожал ему. Чуть поодаль стоял Бан Чан — высокий, с каменным лицом, но с едва заметной усмешкой в уголках губ. Хёнджин резко оттолкнул Феликса к стене и замахнулся. Удар пришёлся в скулу — не сильный, но ощутимый.
— Ты чё, в смельчаки записался? — прошипел Хёнджин. — Сегодня на остановке нос задрал, и в классе позоришься? Что с тобой случилось?
— Чего? — Феликс выпрямился, поправляя воротник рубашки, параллельно растирая щеку. — Парень, у тебя проблемы с головой, что ли?
Хёнджин рассмеялся, но в смехе не было веселья — только злость. Он снова замахнулся, но Феликс был готов: в последний момент он резко подался вперёд и ударил лбом в нос противника. Парень отшатнулся, схватился за лицо, из носа потекла кровь. Он покачнулся и начал падать вперёд. Феликс машинально подхватил его, не давая рухнуть на асфальт.
— Э‑э‑э, ты чего сделал‑то? — закричал рыжий парень, глаза его расширились от ужаса. — Ты его что, убил?
— Тебе пиздец завтра. Гроб готовь, — парень в чёрной куртке, который размахивал утром кулаками не по делу, докурил сигарету и выкинул бычок куда-то в сторону, указал на него пальцем.
— У него шишка будет такая завтра, ах-ха-ха, — Бан Чан, третий друг, ходил всегда с каменным лицом, но в отличие от остальных двух, отлично забавлялся с этой ситуации.
Парень в кепке дал подзатыльник Чану и сказал Феликсу, чтобы он отвёл его в медпункт, ведь «это ты сделал, а не мы». И ушли по разные стороны, совсем позабыв о друге.
***
М‑да, синяк будет большим и очень синим, спадать будет долго, — мысленно отметил Феликс, глядя на распухшую шишку на лбу Хёнджина. Тот сидел на кушетке в медпункте, прикрыв глаза, и тяжело дышал. Феликс, пока парень спал, подошёл к зеркалу и убедился, что синяка у него самого нет — значит, он легко отделался. Лишь небольшая ссадина на скуле, едва заметная, да лёгкая боль при касании.
— Ну ты и скотина, Ли, — послышался хриплый голос позади него. Хёнджин приоткрыл глаза и с ненавистью уставился на Феликса.
— Не нужно было меня трогать, — спокойно ответил Феликс, не оборачиваясь. — Ты сам виноват. Шишка будет большой. Когда придёшь домой — приложи лёд. — он забрал у Хёнджина мешочек со льдом, который медсестра дала тому сразу после инцидента, и положил обратно в холодильник. Аккуратно закрыл дверцу, проверил, всё ли на месте, и, забрав свой рюкзак, направился к выходу.
— А ну стоять, я тебя не отпускал! — голос Хёнджина прозвучал резко, почти срываясь на крик.
Феликс остановился у двери, но не обернулся.
— Иди домой, — спокойно сказал Ликс, не повышая голоса. Ссориться в первый же день после долгого отсутствия — не то, чего он хотел.
И вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ссориться в первый же день после долгого отсутствия — не то, чего он хотел. Но и прогибаться под кого‑то он тоже не собирался. В коридоре было пусто — уроки уже закончились, ученики разошлись. Феликс шёл медленно, прислушиваясь к шагам за спиной, но никто не последовал за ним.
«Друзей в школе, как он понял, у него нет, но зато есть враги, и что‑то подсказывало, что это не просто враги...» — эта мысль всё ещё крутилась в голове Феликса, пока он шёл к автобусной остановке.
Хёнджин, оставшись один в медпункте, долго не мог собраться с мыслями. Язык не поворачивался что‑то сказать — слишком спокойный Феликс казался ему каким‑то неправильным, опасным. Раньше, когда Феликс был тихим и покорным (а так было всегда), Хван не упускал возможности его задеть, посмеяться над ним, иногда даже толкнуть или дать подзатыльник. Это было частью привычного порядка вещей. Но сегодня... сегодня всё пошло не так. Встав с койки, Хёнджин подошёл к зеркалу: на лбу красовалась внушительная шишка, обработанная зелёнкой, на скуле — пара медицинских белых пластырей, и ватки в носу, слава богу нос не слома . Он провёл пальцем по краю пластыря, поморщился от боли и фыркнул, вытащив ватки с носа. Взглянув на дверь медпункта, он резко развернулся, схватил сумку и направился к выходу. Дойдя до автобусной остановки, он неожиданно увидел там Феликса. Тот стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда‑то вдаль, будто никого вокруг не замечал.
— Ты преследуешь меня? — спросил Хёнджин, но, не дождавшись ответа, подошёл к дверям только что подъехавшего автобуса.
Внутри было не много, но и не мало народу — места почти все заняты. Феликсу пришлось ехать стоя, ухватившись за поручень. Хёнджин же сел напротив, в самом конце салона, и уставился на него — то ли с ненавистью, то ли с каким‑то странным любопытством, будто пытался разгадать, что изменилось в этом парне. Феликс сделал вид, что не замечает его взгляда, цыкнув, он отвернулся к окну, наблюдая за мелькающими улицами, деревьями, вывесками магазинов, но краем глаза всё равно чувствовал, как Хёнджин сверлит его взглядом. Автобус остановился, и в салон зашла пожилая женщина. Она огляделась — единственное занятое место, было у Хёнджина, несколько пассажиров попросили его уступить место бедной старушке, но парень уткнулся в телефон сделав вид, будто не слышит. Пожилой старушке осталось лишь стоять. крепко держась за поручень. Феликс почувствовал, как у него заиграли желваки, он сжал пальцы на поручне, стараясь сдержать нарастающую злость. Если бы они были одни, без свидетелей, он бы уже сказал Хёнджину пару «тёплых» слов — и, возможно, показал бы ему нового Феликса во всей красе. Но сейчас... сейчас он просто смотрел на эту сцену, и внутри всё кипело.
— Пожалуйста, садитесь, — поднялся какой-то мужчина средних лет и предложил бабушке присесть. Старушка поблагодарила его и что-то пробурчала, смотря в сторону Хвана.
Феликс нажал на кнопку остановки. Двери автобуса с шипением открылись, и он вышел на остановке недалеко от торгового центра. Свежий осенний воздух ударил в лицо, прогоняя остатки напряжения. Утром, пока он ел и одевался, решил, что нужно прикупить для себя и для дома кое‑что необходимое: средства личной гигиены, мелочёвку в виде магнитов на холодильник, мусорных пакетов и прочих бытовых мелочей. Мысль о том, чтобы сделать дом чуть уютнее, грела изнутри — особенно после напряжённого школьного дня. Выйдя из автобуса под всё ещё ощутимый взгляд Хёнджина (Феликс спиной почувствовал, как тот смотрит ему вслед), он направился в сторону торгового центра. Высокие стеклянные двери с золотистой надписью «CENTRAL» манили прохладой и порядком — там, внутри, всё было понятно и предсказуемо, в отличие от школы и её обитателей.
Дойдя до главного входа, Феликс почувствовал вибрацию в заднем кармане джинсов. Достав телефон, он увидел, что ему звонил хён. На экране светилось: «Ёнсок (хён) — 2 пропущенных».
Он тут же нажал кнопку вызова.
— Ты ведь ещё не дома, да?
— О, хён, откуда ты узнал? — Феликс остановился на улице и стал поворачивать голову в разные стороны.
— Я просто предположил. Куда собрался?
— Ты следишь за мной? Решил прикупить что-нибудь к дому.
— Отлично, долго не задерживайся.
И тишина...
— Вот какой смысл этого звонка, а? Что мне теперь нужно сделать? Перезвонить и спросить «что это за странный звонок?» — на Феликса стали оборачиваться люди, ведь разговаривал он не тихо, а чуть ли не орал.
***
Пока Феликс был в торговом центре, прошло порядка двух часов. На улице вечерело и становилось темнее — небо из серо‑голубого превратилось в тёмно‑синее, а фонари вдоль тротуаров уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги света на асфальт. Такси он вызывать не хотел: прохладный ветер обдувал лицо и всё, до чего мог только достать, — и такая погода пришлась ему по вкусу. Феликс вдохнул полной грудью и решился пройтись пешком, наслаждаясь последними минутами осеннего дня. Он шёл неторопливо, перебирая в руках пакеты с покупками — зубная паста, шампунь, пара магнитов с видами города для Ёнсока, мусорные пакеты и упаковка шоколадного печенья. Шаги эхом отдавались в опустевших переулках, а где‑то вдалеке слышался гул проезжающих машин и смех компании подростков. По дороге он обдумывал всевозможные варианты потери памяти: что могло её вызвать? Травма? Стресс? Или что‑то более серьёзное? Кто мог быть в этом замешан? Он пытался вспомнить хоть что‑нибудь из прошлого, но в голове всплывали лишь обрывки — неясные силуэты, приглушённые голоса, ощущение тепла и тревоги одновременно.
Прошлой ночью Феликсу приснился сон. В нём он широко и лучисто улыбался — так, будто видел самое дорогое в своей жизни. Рядом кто‑то смеялся, кто‑то хлопал его по плечу, и на мгновение он почувствовал себя абсолютно счастливым. Но улыбка исчезла так же быстро, как и сама картинка: парни пинали мальчишку ногами, тот съёжился на асфальте, закрывая голову руками, а они продолжали, не обращая внимания на редких прохожих, один из них что‑то кричал, другой смеялся, третий наносил очередной удар.
Феликс проснулся глубокой ночью полностью мокрым от пота. Он машинально потрогал своё тело в тех местах, куда били мальчика — рёбра, живот, бок, сон оказался настолько реалистичным, будто били его, а не того мальчишку. От такого кошмара всё его тело пробило мурашками, и сон как рукой сняло. Он долго лежал с открытыми глазами, уставившись в темноту, пока первые лучи рассвета не пробились сквозь шторы. Темнота.
«Кто этот мальчик? — думал Феликс, шагая по вечерней улице. — И почему я так отчётливо это почувствовал?»
Впереди горел только один фонарь, отбрасывая дрожащий круг жёлтого света на асфальт. Через четыре дома начиналась полностью освещённая улица — там, где располагался его дом. Темнота — враг для всех девушек, а тёмные переулки — это опасность. Но Феликс не боялся темноты. Он спокойно прошёл мимо фонаря, чувствуя, как тень за его спиной становится всё длиннее, а впереди — сгущается темнота. В самый неподходящий момент — прямо как в фильмах, где девушка идёт ночью и ей обязательно кто‑то звонит, — в кармане завибрировал телефон. Это был Ёнсок. Феликс ответил, стараясь, чтобы голос звучал бодро:
— Хён, я уже почти дома, беспокоиться не о чём. Да, всё хорошо. Увидимся через пять минут.
Он убрал телефон и ускорил шаг. Подходя к дому, Феликс заметил парня с мусорным пакетом. Из‑за темноты лицо разглядеть не получалось — только силуэт и очертания пакета в руках. «Вдруг маньяк? — мелькнуло в голове. — А я поймал его за убийством?» Но он тут же усмехнулся своим страхам. «Была не была».
— Счастья с дому выносишь! — произнёс Феликс низким, нарочито зловещим голосом — прямо как убийцы в фильмах говорят жертвам.
Незнакомец вздрогнул и от неожиданности кинул пакет чуть дальше мусорки.
— Чува‑а‑а‑к... ты так не делай больше, — парень бросился за пакетом и ловко закинул его точно в бак. — Чего так поздно гуляешь?
— Да вот, решил прогуляться, — Феликс слегка пнул свой пакет с покупками, и незнакомец тут же заметил его содержимое. — Разве ты не знаешь, что выносить мусор ночью — плохая примета?
— Знаю, знаю. Просто меня родители бы убили. Я весь день пролежал в кровати, — парни двинулись вперёд, и Феликс не сдержал смешка.
— Тебе так скучно живётся? — поинтересовался он.
— Не то чтобы скучно, — незнакомец почесал затылок. — Просто у меня была одна проблемка, с которой я уже справился.
— Мы можем узнать друг друга поближе, если хочешь? — предложил Феликс.
Парень кивнул и тут же задал вопрос: — Как твоё имя?
Феликс замер. Имя? Он ведь и Феликс, и Ёнбок. В голове пронеслось: «Брат называет меня Ёнбоком, но другие этого не знают...»
— У меня их два, — Феликс показал два пальца. — Тебе какое?
Незнакомец задумался на секунду.
— Давай второе.
— Тогда зови меня Ёнбок. И не называй меня так при людях, — пояснил Феликс. — Это имя дал мне брат, и больше никто его не использует. Лучше придумай мне какое‑нибудь прозвище.
— О! — глаза парня загорелись. — Тогда буду звать тебя в честь кота. Забыл, как его звали, но ты очень похож на него.
— На кота? — Феликс рассмеялся. — И чем же?
— Ну... — парень замялся. — Взгляд такой же независимый, а походка — будто весь мир тебе принадлежит.
Парня звали Минхо. Он учился в той же школе, но классом ниже, и по возрасту они действительно совпадали. Ещё Феликс узнал, что того кота звали «Феликс», и Минхо слишком громко рассмеялся, когда понял, что его нового знакомого и правда зовут Феликс.
— Вот это совпадение! — хохотал Минхо, вытирая слёзы. — Получается, я угадал!
— Да уж, — Феликс тоже не смог сдержать улыбки. — Судьба, видимо.
Встреча получилась неожиданно весёлой, они ещё немного поболтали, обсуждая школу, любимых музыкантов и странные совпадения, пока не дошли до дома Феликса.
— Я оставлю тебе свой номер, — сказал Феликс, доставая телефон. — Завтра пойдём вместе в школу?
— Отлично! — Минхо продиктовал свой номер, и Феликс сохранил его под именем «Минхо (кот)». — Пока-пока!
— До завтра, — Феликс помахал рукой и направился к подъезду.
Оглянувшись, он увидел, как Минхо машет ему в ответ, а потом разворачивается и идёт в противоположную сторону. В груди разливалось непривычное тепло — впервые за долгое время он почувствовал, что у него появился друг. Поднимаясь по не высокой лестнице, Феликс снова прокрутил в голове разговор. «Может, это и к лучшему, — подумал он. — Теперь у меня есть кто‑то, с кем можно поговорить не только о проблемах, но и просто так». Он достал ключи, открыл дверь и вошёл в дом. Из кухни доносился запах чая и чего‑то сладкого — Ёнсок, как всегда, готовил что‑то вкусное к его возвращению.