45
— У тебя есть что выпить?
— Чай, кофе.
— Плохой, плохой друг, — ворчит Чонгук, входя в гостиную друга и по-хозяйски заваливаясь с ногами на диван.
— Как бизнес продвигается? — интересуется Хосок, с глухим стуком поставив на стоящий перед Гуком стеклянный столик железную банку колы. Младший морщится, вспоминая слова Чона, которые для него звучали, как приговор. «Раз уж ты вернул себе бóльшую часть память — возвращай свой зад на трон, Гук-а». Чонгук снова в клетке.
— В этом офисе от скуки чайки дохнут, Хосок-а, — жалуется он, с щелчком открывая банку, из которой тут же вырывается тихое шипение.
— Я убрал их к твоему приходу, — широко улыбается пшеничноволосый, усаживаясь на бортик дивана рядом с другом, — Можешь возвращаться и решать свои королевские дела.
— Смешно, хён, — Чонгук закатывает глаза, зачёсывая непослушные волосы назад, — Я больше не «король» или как вы там говорили. Я не собираюсь возвращаться на улицу.
Хосок лишь хмыкает, пожимая плечами.
— Ты поговорил с Дженни? — внезапно выдаёт он.
— Нет ещё, — вздыхает Гук, покачивая в руках железную банку с шипящей жидкостью, — Но почему тебя это так волнует, хён?
— Потому что... — старший замолк.
— Так будет лучше для меня? — выдавил слабую усмешку брюнет и скучающим взглядом обвёл просторную светлую комнату. Совсем не как у него. Чонгук любит тёмные тона и холодные оттенки. Хосок не отвечает.
— Не разговаривая с ней и даже не встречаясь хотя бы время от времени, ты только лишний раз показываешь, что твоя хата с краю, — он решил перевести тему.
— Твоя ещё дальше, — хмыкнул Гук, допивая напиток, оставивший приятную горечь на языке.
— Ты сам подписал себе приговор, когда дал обещание Тэхёну.
— У меня не было выбора, — пожал плечами Чон, — На тот момент я ещё ничего не знал, — и как бы между тем добавил: — По вашей милости, кстати.
Хосок поджал губы, но его вечно спокойный взгляд так и остался незатронутым пожирающим чувством вины.
— Я поговорил с Лисой, — зачем-то сказал Чонгук, отвернув голову в сторону.
— Поговорил? — старший изогнул бровь, уверенный, что Чон, которого знает он в такой ситуации не мог бы предпочесть спокойный разговор крикам и скандалу. Гук коротко кивнул, — Просто поговорил? Не похоже на тебя.
— Знаю, — согласился брюнет, — Но я старался сдерживаться по максимуму.
Хосок понимающе промычал.
— Так что теперь делать собираешься? — поинтересовался он, наблюдая за меняющимся выражением лица друга.
— Ты про Дженни?
— Я про всё, Чонгук.
Младший покрутил в руке опустошённую банку и чуть надавил подушечками пальцев. Мягкое железо, не имея возможности противиться чонгуковой силе, прогнулось внутрь с приятным хрустом.
— Раньше ты мечтал сломать своему отцу жизнь... — продолжил Хосок.
— А ведь чуть наоборот не вышло, — с иронией усмехнулся Чонгук, но Чон не обратил внимания на его попытку отшутиться и серьёзным тоном продолжил:
— А что теперь? — светловолосый зацепился взглядом за его выразительные, чуть сведённые на переносице, густые брови, — Ты не собираешься возвращаться на уличные гонки, не хочешь тухнуть в офисе, и я не заметил, чтобы тебя вообще что-то интересовало, — с каждым произнесённым словом брови всё сгущались, сдвигаясь ближе друг к другу, а морщинки между ними становились глубже, — Ты даже университет не закончил, Гук.
— Всё это я и сам знаю, хён, — закатил глаза Чонгук, притворно зевнув от скуки.
— Тогда, может, ты уже решил, чем займёшься?
— Ворчишь, как старый дед, — недовольно выдохнул брюнет.
— Гук, это серьёзно и очень важно, — Хосок вновь пропустил издёвку мимо ушей, — Тебе рано или поздно придётся взяться за компанию отца...
— Я не притронусь ни к чему из наследства этого ублюдка, — прорычал Чонгук, сжимая смятую железную банку в ладони в тонкий неровный пласт.
— Оно и понятно, — кивает старший, — Я говорю о том, что ты собирался разрушить его компанию. А для этого тебе самому нужно подняться. Все эти месяцы твоего отсутствия на своём посту всеми акциями и инвестициями заправлял я. Но у меня не хватило навыков и опыта, какие присущи тебе, поэтому было сложновато, но кое-что я провернул, — он вдруг замолк, и Чонгук вопросительно вздёрнул бровь. Хосок закусил губу и вздохнул, — Сервис Намджуна, который он оставил на Джейби... Мы приняли решение переписать его на тебя.
Гук оторвался от спинки дивана, поворачиваясь лицом к другу и клоня голову набок.
— Вы... что? — сверля неморгающим взглядом процедил он.
— Никто из нас не разбирается в бизнесе лучше тебя, поэтому мы подумали...
— Вы подумали? Подумали? — повышая голос, Чонгук сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Хосока. Но тот оставался спокойным, несмотря на испепеляющую его пару ореховых глаз, — Опять решили всё за меня? Снова не считаетесь со мной и моим мнением? — Гук чувствует, как внутри медленно рождается взрыв, что точно уничтожит всё живое.
— Так бы хотел Джун, — старший одной фразой мгновенно остужает пыл брюнета, тушит грозящий разгореться пожар.
Чонгук молчит, специально прикусив до крови язык. В голове всплывают воспоминания о проведённых вместе вечерах и ночёвках в гараже, о том, как Гук помогал хёну в его сервисе, где он собственноручно латал своё и чужие авто, хотя мог бы нанять работников. Намджун просто до ужаса любил тачки и копаться в их внутренностях, модернизировать их и экспериментировать, пихать под капот что-то новое, что помогло бы улучшить железо. Чонгук тоже любил, но с его вечными тёрками с отцом у него было не так много времени на это, как хотелось бы.
Теперь Намджуна нет. Но есть его гараж и сервис — то, что он оставил друзьям после себя. Это огромная ответственность, но сейчас Гук уверен, что сможет взять её на себя. В конце концов, рядом с ним будут его хёны, которые обязательно помогут и поддержут, это он знает точно.
— Хорошо, я понял, — кивает самому себе Чонгук, разжимая пальцы и выпуская из руки смятую банку, что со звонким стуком тут же падает на светлый паркет.
Хосок облегчённо улыбается, поджимая сухие губы, искусанные от не заметного со стороны волнения, и издаёт тихий смешок.
— Но сначала разберись с университетом, студентик.