41
Даже как-то не верится, что это не сон.
Ненастоящим кажется сидящий напротив Чонгук, ненастоящее кафе, в котором они сидят, и момент этот тоже ненастоящий. Ненастоящий день, когда Тэхён пришёл и заявил, что Чон теперь знает о существовании Дженни. Не как о простой официантке в любимой кафешке, а о родном (по крови) человеке. Знает, что сестрой ему единокровной приходится. Не верится и то, что теперь не придётся страдать в тени и наблюдать за любимым из-за угла стойки. Наверное.
С плеч словно та самая «гора» упала. Тот тяжёлый груз, что опустился на грудь стакилограммовой гирей. Та сгрызающая, обгладывающая до косточек совесть, что мучила девушку каждую прожитую секунду. И то непонятное склизкое чувство, склеивающее органы так, что блевать хочется (от одного своего вида), пронизывающее каждую клеточку её тела и вбивающееся в поры, подобно грязи. Тот набор чувств и эмоций, что, не отпуская ни на секунду, кислотой прожигал Дженни изнутри, смертельным ядом растекался по венам, вытесняя из крови оставшийся кислород. Вина называется.
— Так ты и про гонку вспомнил? — брюнетка прогоняет поток мыслей, который, казалось бы, никогда не закончился, не сводя с брата глаз. Отчего Чонгуку, вообще-то, неуютно. Но понять он это отчасти может. Хоть девушка и входит в список (чёрный) тех людей, что скрывали от Гука его прошлое, он всё же видит, с каким трудом ей далось это делать. Как, наверняка, и его друзьям. Но те, к слову, продолжают делать вид будто чисты перед Чонгуком, как утренняя роса. Оно и раздражает малого. Потому и не прощает пока. Ждёт, когда сами сознаются.
— Наш с Тэхёном заезд? — Чон на секунду завис, прокручивая в памяти отрывки из той ночи, когда он в первый раз встретился со странным (необычным) парнем. И было это вовсе не в кафе, а на загородной трассе около года назад. Чонгук, оказывается, уличным гонщиком был. Тачки любил, — Вспомнил после того, как он рассказал.
— Ну... и как оно? — неуверенно спрашивает Дженни. Осторожничает, словно стараясь не спугнуть Гука. И от этого ему, к слову, тоже неуютно. Он же не пугливый кролик, в конце концов.
— Вернуть потерянные воспоминания? — насмешливо хмыкает Чонгук, — Как будто вспомнил сюжет забытого фильма, — и тише добавляет, как бы невзначай: — Диск с которым от меня всеми силами пытались спрятать.
Дженни виновато закусывает губу, не решаясь продолжить разговор, который Чону, судя по всему, не очень-то нравится. Не о таком она, конечно, восстановлении отношений после долгого промежутка времени мечтала. Но что поделаешь, сама виновата — поздно спохватилась. Чонгук теперь знает, что она его сестра, но в его голове по-прежнему нет почти никаких воспоминаний о ней.
В груди вдруг резко защемило. А что, если Чонгук не просто не вспомнит её, но и не примет? Что, если он больше не сможет увидеть ту Дженни, с которой у них были счастливые моменты (пусть и мало). Что, если не разглядеть ту, у которой прощения вымаливал и ради которой обещал измениться? Что, если...
— Ну, нам пора, — звенящий над ухом голос Тэхёна вытягивает девушку из водной толщи.
— У-уже? — Джен растерянно моргает ресничками, глядя то на насупившегося брата, то на тянущего его за локоть баристу.
— Ага, мне нужно, чтобы он помог кое-чем, — быстро тараторит Ким, кидая в лицо младшему его пальто.
— И чем же? — недовольно бормочет Чонгук, сгребая с головы верхнюю одежду и неохотно просовывая руку в рукав. Он только что встретился с сестрой — человеком, который столько всего может рассказать. Столько правды раскрыть. У Гука миллион вопросов, которые нескончаемым потоком крутились у него в мыслях день за днём. И сейчас он, наконец, можно задать их тому, кто определённо знает ответы хотя бы на их часть. А этот Тэхён ни с того, ни с сего берёт и с треском ломает чоновы планы.
— Чем попрошу, — шикает Ким, злобно зыркнув на него. Растерянной девушке остаётся лишь смотреть на то, как её брыкающегося брата за шиворот вытаскивают из кафе. Но она точно знает, что успеет ещё поговорить с Чонгуком. Теперь-то она его не потеряет. Дженни почему-то уверена.
— Ну и какого хера? — недовольно цедит Гук, забираясь в салон тэхёнова жемчужного порше.
— Мне вот интересно стало, — задумчиво начинает Тэхён, заводя двигатель спорткара, — Тачка твоя где сейчас?
— Тачка? — Чонгук пробирается в глубины своего сознания, очень старается вспомнить хоть что-то, но пока безуспешно, — А какая она у меня была?
Тэ поворачивает голову в сторону брюнета и недоумённым взглядом сверлит, выгнув дугой бровь.
— Ты меня спрашиваешь?
— А ты здесь ещё кого-то видишь? — язвит Чон, отворачиваясь к окну, — Напоминаю, что из нас двоих амнезия у меня.
— Я тоже не особо помню. Чёрт, — шумно выдыхает Тэхён, стуча указательным пальцем по кожаной обивке руля. Движение это привлекает внимание Чонгука. Он фокусирует взгляд на источнике барабанящего звука. В голове, как по щелчку, ещё один кусок пазла встаёт на место.
«Чонгук кладёт руку на руль, слегка постукивая по нему указательным пальцем, и окидывает взглядом соперников, вставших по обеим сторонам от него. Блондина на авентадоре, вставшего слева, он заметил ещё раньше в компании Шихёка, зато черноволосого парня по правую руку видит впервые»
«Руль кёнигсегга слегка вибрирует под обхватывающими его длинными пальцами. Брюнет кидает короткий взгляд на спидометр, предвкушая секунды и доли секунды, когда его цифры заскочат за две, а, может, и за три сотни. Он раскручивает двигатель, набирая обороты и наслаждаясь урчанием авто. Чонгуков зверь рычит одновременно с гиперкаром, предупреждающе и агрессивно, словно распугивая соперников»
— Агера, — внезапно для себя и сидящего рядом Кима выдаёт Чонгук, — Чёрная агера.
— Вспомнил? — Гук коротко мычит и сознанием цепляется ещё за что-то. Что-то крайне важное и ценное.
«Чонгук проходится взглядом по небольшому помещению гаража. Есть лишь одно место, которое он любит больше, чем возиться с тачками. Здесь он частенько собирает самых близких друзей и сидит в тихой компании, наблюдая за играющим в карты Хосоком и постоянно проигрывающим ему Джином, помогающим ремонтировать и прокачивать намджунов спорткар Джейби, в шутку (или нет) дерущимися за последний кусок пиццы Чимином и Юнги»
«— Моё! Не трогай! — кричит Намджун, кидая коробку из-под печенья в Чонгука, который вытирает руку о лежащее поблизости серое полотенце.
Тот лишь смеётся, уворачиваясь от следующей очередью летящих в него банок из-под пива, и выставляет вперёд руки, пытаясь сквозь смех остановить разъярённого хёна.
Ещё один вечер в гараже Намджуна. Вечер, пополняющий копилку проведённых с семьёй моментов. Вечер, в который Чон вновь чувствует себя счастливым»
Так это правда. Они действительно были близкими друзьями. Самыми лучшими. Но почему Чонгуку, который когда-то чувствовал себя счастливым в компании хёнов, что заменили ему семью, сейчас чувствует себя так неуютно, находясь рядом с ними? Всё до жути просто. Потому что они лгут. Ложь, какой бы она ни была: во благо или нет — всегда разрушает отношения. Медленно разваливает их, как старое обветшалое здание, которое пришло время сносить. Ему, оказывается, было так классно находиться со своими друзьями, проводить с ними вечера в намджуновом или своём гаражах. А что сейчас? Гук даже не помнит, когда они последний раз виделись все вместе. Чаще всего он встречает Хосока в своём офисе, иногда звонит Джин, узнавая, всё ли у него в порядке, а Чимина он иногда ловит ходящим за ним по пятам или следящим издалека. Во что превратилась их многолетняя дружба?